Впрочем, последнее может быть не до конца справедливо. Все-таки приглашение адресовано ее матери, и, вероятно, ей не следовало его открывать. Не говоря о чувстве вины за то, что она начала переписку с мистером Сильвером за несколько месяцев до смерти матери, надеясь восстановить их связь и получить именно такое приглашение. Она отправила шесть писем, подписав каждое именем Тесси Гримм. Но когда ответ наконец пришел, матери уже не было в живых…

Быстрый стук в дверь купе вырвал ее из размышлений.

– Мисс Гримм, – вежливо, с сильным итальянским акцентом поприветствовал ее знакомый проводник, и в его голосе слышалось искреннее тепло. У него были пышные темные волосы и моложавое лицо. Во время путешествия они обменялись несколькими короткими фразами – приятный перерыв от изнурительного одиночества. – Хотите, я упакую вам с собой что-нибудь перекусить?

Женевьева покачала головой. Она слишком волновалась, чтобы есть.

– Нет, спасибо, Лука. Но если ты поможешь мне с чемоданом, я буду очень признательна.

Лука кивнул.

– Конечно, мисс Гримм.

Он зашел, забрал чемодан побольше и юркнул обратно в коридор, дожидаясь Женевьеву. Она не стала задерживаться или оглядываться на душное тесное купе и просто последовала за Лукой по узкому коридору, радуясь, что наконец двигается дальше. Пока они шли, бедро неприятно задевало чемодан и стену, а костяшки пальцев больно ударялись о деревянные панели, когда она перехватывала ручку. Единственное, что раздражало на этом континенте, – все вокруг было слишком маленьким для ее пышных форм.

Она обернулась убедиться, что никто не увидит, а потом призвала немного магии и направила в левую руку и к чемодану, заставляя его – и свой кулак – полностью исчезнуть.

Когда они с Лукой наконец добрались до выхода, Женевьева вернула руку и багаж в материальное состояние, пока пассажиры и персонал не заметили странности. Двери поезда с тихим шипением раскрылись – за ними оказались шумный вокзал, уютно расположившийся в центре очаровательного города, пестро одетая толпа и витающий в воздухе цветочный аромат – явные признаки весны, несмотря на внезапно затянувшееся облаками небо. Свежий ветерок обдувал кожу – здесь времена года ощущались иначе. Ярче.

Женевьева подождала, пока Лука спустится на обветшалую платформу и поставит второй чемодан, чтобы помочь ей спуститься. Он слегка поклонился, когда она достала из позолоченного кошелька, висевшего на поясе под плащом, пачку хрустящих купюр. Его лицо озарила теплая улыбка, когда Женевьева вложила одну из них ему в ладонь.

– Было приятно познакомиться, мисс Гримм. Мне будет не хватать вашей яркой компании.

– Безмерно сочувствую тебе, – искренне сказала она и наклонилась за чемоданами, готовая оставить поезд далеко позади. – Постарайся не впасть в слишком глубокую депрессию из-за моего отсутствия в твоей жизни.

Он усмехнулся, а она повернулась и протиснулась сквозь разрозненную толпу путешественников к шеренге безупречно одетых мужчин у входа на станцию. С притворным восхищением окинула каждого взглядом и стала ждать, кто клюнет на приманку.

Первым сдался мужчина средних лет с густой бородой и изогнутой тростью.

– Hai bisogno di un passaggio, bella ragazza? – спросил он.

– Простите, – ответила Женевьева. – Я не очень хорошо знаю итальянский. Вы, случайно, не говорите по-английски?

– По-английски – нет, – ответил он, покачав головой. Поднял трость и указал на другого извозчика, на несколько экипажей левее. – Морелло.

– Grazie, – сказала она и поспешила к мужчине.

Он был всего на пару лет старше нее и хорош собой – с темными, зачесанными назад волосами и карими глазами, прищуренными от широкой улыбки, которой он ее одарил, когда она подошла.

– Вы Морелло? – спросила она, очаровательно улыбаясь.

– Да, – ответил он. – Чем могу помочь?

Она бросила чемоданы к его ногам.

– Я еду по адресу в нескольких километрах от города. У меня есть карта со всеми подробностями.

Она достала нарисованную от руки карту, которую тоже стащила из вещей матери, и протянула ему. Он прикусил губу, и на секунду ей показалось, что он не понял ее чуть протяжного акцента, но когда его взгляд метнулся вправо, к отцу и сыну, обнимающимся на прощание, она догадалась: он лишь задумался над ее вопросом.

Над головой раздался пронзительный крик.

Женевьева сердито посмотрела на трех воронов, кружащих над ней.

«Я пытаюсь!» – захотелось выкрикнуть ей.

Она отвела взгляд от птиц и откашлялась, привлекая внимание Морелло, – ее следующая фраза сочилась приторной южной медлительностью, которая, казалось, всегда гипнотизировала выбранную цель.

– Обещаю щедрые чаевые, – посулила она. – Возможно, это окажется немного дальше, чем вы привыкли, но мне очень важно, чтобы вы согласились.

Его карие глаза расширились, слегка остекленев, и Женевьева поняла: она вот-вот добьется своего.

Он энергично закивал и наклонился, чтобы подобрать чемоданы. Бросил взгляд на ее руку, явно проверяя наличие кольца, и сказал:

– Без проблем, мисс …?

– Гримм, – подсказала она.

– Мисс Гримм, – повторил он. – Сюда.

Прошло почти три часа, прежде чем экипаж наконец свернул на длинную извилистую дорогу к имению Баррингтона Сильвера. Женевьева откинула бархатную занавеску и выглянула наружу, любуясь романтическим пейзажем. Птицы по-прежнему летели впереди, в небе гораздо более ясном, чем на станции.

«По крайней мере, сейчас они молчат», – подумала она, вновь опуская взгляд к горизонту.

Среди холмов уютно устроился виноградник – словно прекрасное полотно, созданное природой. Многочисленные ряды подвязанных лоз тянулись по тщательно подстриженным полям, цветущие деревья добавляли яркие брызги, а золотистые солнечные лучи пробивались сквозь их ветви. Экипаж ехал дальше, и впереди показались массивные металлические ворота. Закрученные серебристые детали были столь замысловаты, что их витиеватый узор почти скрывал название.

Энчантра.

Экипаж остановился, и Морелло недоуменно позвал ее по имени. Мгновением позже дверь распахнулась, и Женевьева увидела его встревоженный взгляд.

– Мисс Гримм, боюсь, в ваши записи могла закрасться ошибка.

Она подняла бровь.

– Почему?

Он поманил ее рукой и помог выйти из экипажа, хрустя ботинками по гравию.

Мгновение спустя они оказались перед посеребренными воротами. Взгляд Женевьевы скользнул по колючим лозам, обвивающим стальные прутья, и остановился на необычных фиолетовых ягодах, которые покрывали ветви и усыпали землю у их ног.

Она снова вытащила из кармана приглашение – Морелло с любопытством наблюдал. Как она и подумала, именно эти лозы и ягоды были изображены на сургучной печати.

– Это определенно то самое место, – твердо сказала она.

Морелло перевел взгляд с конверта на имение за воротами.

– Но…

Действительно. Было одно но.

За воротами виднелось лишь бескрайнее пустое поле.

– Я могу отвезти вас обратно в город, – заверил Морелло. – Без дополнительной платы.

Женевьева продолжала смотреть сквозь ворота. Открывшийся пейзаж чем-то царапал глубины сознания…

– Мисс Гримм? – повторил Морелло.

На мгновение она задумалась: возможно, это знак, и ей действительно стоит принять предложение и вернуться на станцию. И тут за воротами что-то мелькнуло. Как мираж.

Женевьева моргнула, и оно исчезло.

Сверху послышалось воинственное карканье. Женевьева посмотрела на небо – оно почернело, предвещая дождь. Три ворона кружили в бесконечном танце нетерпения.

Она проделала такой путь, рисковала слишком многим и мечтала об этом слишком долго, чтобы возвращаться.

«Меня здесь что-то ждет», – подумала она. Должно ждать.