что здесь смешиваются двоякого рода определения {паралогизм),
именно смешиваются эмпирические определения с категориями, и
Кант показывал далее, что мы не имеем права умозаключать от
первых к последним и вообще ставить вместо первых последние.
Как видим, эта критика не высказывает ничего иного, чем
вышеприведенное в § 39 юмовское замечание, что вообще определения
мысли — всеобщность и необходимость — не встречаются в
восприятии, что эмпирическое как по своему содержанию, так и по своей
форме отлично от определений мысли.
Примечание. Если опытное знание должно служить оправданием
мысли, то несомненно требовалось бы, чтобы мы могли точно доказать ее
присутствие в восприятии. — Что нельзя утверждать относительно
ВТОРОЕ ОТНОШЕНИЕ МЫСЛИ К ОБЪЕКТИВНОСТИ 95
души, что она субстанциальна, проста, тожественна с собою и
сохраняет свою самостоятельность в общении с материальным миром, —
это обосновывается в кантовской критике метафизической
психологии лишь тем, что определения души, которые опытным путем дает
нам сознание о душе, не вполне совпадают с теми, которые производит
при этом мышление. Но, согласно изложенному выше, познание
вообще, и даже опыт, состоит по Канту в том, что мы мыслим восприятия,
т. е., что мы превращаем в определения мысли те определения,
которые первоначально принадлежат восприятию. — И все же следует
признать успехом кантовской критики то, что философствование
о духе освободилось от души–вещи, от категорий и, следовательно, от
вопросов о простоте или сложности, материальности и т. д. души. —
Но истинной точкой зрения на недопустимость таких форм будет
даже для обыденного человеческого сознания не то, что они суть
мысли, а скорее то, что такие мысли сами по себе не заключают в себе
истины. — Если мысль и явление не вполне соответствуют друг другу,
то нам предоставляется выбор, считать ли недостаточным одно или
другое. В кантовском идеализме, поскольку он рассматривает
разумное, недостаток приписывается мыслям, так что последние
потому именно признаются неудовлетворительными, что они не
адэкватны воспринимаемому и ограничивающемуся объемом восприятия
сознанию, потому что мысли не встречаются в последнем как в
таковом. Содержание мысли само по себе здесь не рассматривается.
Прибавление. Паралогизмы суть вообще ошибочные
умозаключения; их ошибочность состоит более определенно в том, что одно и
то же слово употребляется в различном значении в двух посылках.
На таких паралогизмах основан, согласно Канту, метод прежней
метафизики в рациональной психологии, поскольку здесь именно лишь
эмпирические определения души рассматриваются как
принадлежащие ей самой по себе. — Совершенно правильно, впрочем, что такого
рода предикаты, как простота, неизменность и т. д., нельзя
приписывать душе, но не по указанному Кантом основанию, не потому,
что разум, приписывая душе эти предикаты, переступил бы указанные
ему границы, а потому, что подобного рода абстрактные определения
рассудка слишком плохи для души, и она есть еще нечто совершенно
другое, чем только простая, неизменная и т. д. Так, например,
душа есть, несомненно, простое тожество с собою, но вместе с тем она
и деятельно различает себя внутри самой себя; напротив, только
простое, т. е. абстрактно простое, есть именно как таковое вместе с
96
тем и мертвое. — Что Кант своей полемикой против прежней
метафизики устранил эти предикаты из понятия о душе и о духе, — надо
считать большим успехом, но основание, указываемое им для такого
устранения, совершенно ошибочно.
§ 48.
?) При попытке разума познать безусловное второго предмета
(§ 35), мира, он впадает в антиномии, т. е. в утверждение двух
противоположным суждений об одном и том же предмете, и впадает в эти
антиномии именно так, что каждое из этих суждений он должен
утверждать с одинаковой необходимостью. Отсюда вытекает, что
содержание мира, определения которого, как оказывается, страдают
таким противоречием, не может существовать в себе, а есть лишь
явление. Разрешение противоречия состоит в том, что оно принадлежит
не предмету самому по себе, а лишь познающему разуму.
Примечание. Тем самым здесь говорится, что само содержание, а
именно категории сами по себе приводят к противоречию. Эта мысль,
что противоречие, которое разумные определения рассудка полагают
в разумном, существенно и необходимо, должна рассматриваться как
один из важнейших и значительнейших успехов философии нового
времени. Насколько эта точка зрения глубока, настолько же
тривиально разрешение противоречия; оно представляет собою лишь нежное
отношение к мирским вещам. Не сущность мира носит–де на себе пятно
противоречия, а лишь мыслящий разум, сущность духа. Не трудно
согласиться, что являющийся мир обнаруживает противоречия
размышляющему духу: являющийся мир — это мир, каков он есть для
субъективного духа, для чувственности и рассудка. Но если сравнить
сущность мира с сущностью духа, то нельзя не удивляться тому, как,
нимало не задумываясь, философы выставляли, и вслед за ними другие
повторяли, смиренные утверждения, что не сущность мира, а сущность
мышления—разум—противоречива внутри себя. Не помогает и
следующий оборот речи: разум впадает в противоречие лишь благодаря
применению категорий. Ибо при этом утверждают, что это
применение необходимо и у разума нет для познания никаких других
определений, кроме категорий. Познание есть на самом деле определяющее
и определенное мышление; если разум есть лишь пустое,
неопределенное мышление, то он ничего не мыслит. Когда же в конце концов разум
сводится к пустому тожеству (смотри в следующем параграфе), то
ВТОРОЕ ОТНОШЕНИЕ МЫСЛИ К ОБЪЕКТИВНОСТИ
97
и он также счастливо освобождается от противоречия
посредством легкой жертвы вообще всем содержанием и
содержательностью.
Можно, далее, заметить, что отсутствие более глубокого
рассмотрения антиномии привело раньше всего еще к тому, что Кант
перечисляет лишь четыре антиномии. Он наткнулся на них потому, что
он здесь так же, как и в так называемых паралогизмах, исходил из
таблицы категорий, чем применил ставший впоследствии столь
излюбленным прием, заключающийся в том, что вместо того, чтоб
выводить определения предмета из понятия, этот предмет просто
подводится под готовую схему. Остальные недостатки в кантовском
рассмотрении антиномии я показал в моей «Науке логики». — Здесь
главным образом мы должны заметить, что антиномия встречается не
только в четырех особых, заимствованных из космологии,
предметах, а во всех предметах всякого рода, во всех представлениях,
понятиях и идеях. Знание этого и познание предметов в этом их свойстве
составляет существенную сторону их философского рассмотрения; это
свойство составляет то, что ниже определится как диалектический
момент логического.
Прибавление. С точки зрения прежней метафизики принималось,
что если познание впадает в противоречия, то это — лишь случайное
заблуждение, основанное на субъективной ошибке в умозаключении
и рассуждении. Напротив, согласно Канту, мышление по самой своей
природе впадает в противоречия (антиномии), когда оно хочет
познать бесконечное. Хотя, как мы указали в примечании к
предшествующему параграфу, обнаружение антиномий должно
рассматриваться как очень важный успех философского познания, поскольку
этим был устранен неподвижный догматизм рассудочной метафизики и
обращено внимание на диалектическое движение мышления, мы все же