* * *

Всю дорогу до Ла-Гуардиа я сидел как на иголках.

— Прекрати дуться, — приказала мама, как будто я был всего лишь капризным ребенком.

«Ну что, — говорил я себе, — ты же просил об астероиде — ты его получил. Планетоид Мона, момент столкновения в 16:26 по стандартному восточному времени».

Как ни претило мне выступать на публике, я не хотел подводить Гуннара. Если мы не успеем вернуться из аэропорта вовремя, я потеряю все: хорошие отношения с директором, уважение к самому себе, не говоря уже о Кирстен, потому что как бы она ни относилась к этому митингу, но если я не покажусь, она мне не простит. И кто будет отдуваться? Мона? Родители? Нет. Шишки повалятся на меня.

Я честил себя за то, что мне не достало смелости сказать «нет» и не поехать в аэропорт.

— А это обязательно — всем тащиться туда? — проныл я перед самым выходом из дома. — Я-то там зачем? Вас одних мало?

— Потому что я тебя прошу, — ответил папа.

Ну, тогда всё — нужно ехать. Может быть, отец Гуннара и утратил право на уважение со стороны своего сына, но для меня желания моего папы — закон. Пусть даже в результате я окажусь в полной заднице.

Когда мы вошли в терминал, тетя Мона уже ждала там. Атака началась еще до того, как мы приступили к родственным объятиям.

— С ума сойти, где вас носило? Я тут торчу десять минут!

— Искали место для парковки, — оправдывался папа, целуя ее в щеку. — Багаж уже пришел?

— Ты же знаешь Ла-Гуардиа. Считай, повезло, если он вообще придет. — Тетя взглянула на меня и одобрительно кивнула. — Вижу — ты ходишь в рубашке, что я подарила. Европейский дизайн. Я ее специально для тебя выбрала. Считается, что в ярких цветах какой угодно замухрышка выглядит атлетом.

Краем глаза я приметил усмешку на лице Кристины и громко шмыгнул носом, напоминая сестре, что от нее несет Мониными духами. Бросил взгляд на часы. Мама заметила это и заторопилась. К счастью, багаж пришел быстро, и мы понеслись к машине — до митинга оставался всего час.

Воздушное путешествие не прибавило тете хорошего настроения, и по дороге из аэропорта она устроила нам истинное пиршество из едкостей и колкостей. Не стану пересказывать все подряд, что скормила нам Мона за время поездки, лучше представлю меню из отборных блюд.

Изысканный гурманский обед «Мона»
Незабываемое переживание, если сможете его переварить
—ЗАКУСКИ—

«О, вижу, у вас все та же старая машина. Эту модель еще выпускают?»

«Куда это тебя занесло, Джо? У тебя полностью отсутствует чувство направления. Даже когда он мальчишкой ездил на велосипеде, то вечно заезжал куда-то не туда и мне приходилось его искать».

«Ты бы улыбалась почаще, Анджела. Глядишь, и дети стали бы поприветливее».

—КАРТА ВИН—

«Боже мой! Я уже в ледышку превратилась! Отопитель в этой машине никуда не годится!»

«Ядовитая плесень в вашем подвале? Бр-р! Этот дом уже давно пора снести».

«Нельзя ли остановиться и купить что-нибудь попить? Эти улицы так загазованы, что меня тошнит. Ф-фу!»[16]

СУПЫ

«Дорожное движение? Поживите в Чикаго — вот где движение! Не чета вашему».

«Стресс? Поработайте в парфюмерной компании — вот где стресс! Ваш стресс просто легкая прогулка по сравнению с моим».

«Непогода? Да вы понятия не имеете, в каком раю живете. Приезжайте в Чикаго, и узнаете, что такое настоящая непогода».

—ОСНОВНЫЕ БЛЮДА—
(Подается обжигающе горячим. Принимать с прохладцей)

«Вы ведете меня на обед в «Париж-капиш»? Я-то думала, мы пойдем в приличный ресторан».

«Он на Авеню Т? Неужели не нашлось более респектабельного места? Впрочем, думаю, ваш бизнес имеет больше шансов на выживание в районе, где публика непритязательна».

«Когда я перееду в Нью-Йорк, я научу вас, как правильно вести дела».[17]

—НИЗКОКАЛОРИЙНЫЕ БЛЮДА—
Для тех, кто на диете

«Анджела, дорогая, я закажу для тебя курс здорового питания «Нутриплан». Не надо благодарить, это подарок».

«Кристина, ты очень привлекательная девочка, несмотря на твою комплекцию».

«Джо, тебе поможет только липосакция».

—ДЕСЕРТ

«Зачем мы останавливаемся у школы?»

«И как долго будем мы здесь торчать?»

«Я целый день ничего не ела!»

«Можно я подожду в машине?»

«Хотя лучше нет. В этом районе, чего доброго, саданут по затылку и ограбят».

* * *

Мы опоздали минут на пять. Все места в зале были заняты, и нам пришлось стоять. Родители совсем растерялись. Они знали, что я что-то такое делаю для Гуннара, но не имели понятия, что именно и до каких колоссальных масштабов это дело разрослось. Они ведь даже никогда в глаза не видали моих фирменных контрактов.

— Вот это сборище так сборище, — сказал папа.

— Да еще посреди учебной недели, — добавила мама.

— Так и начинаются эпидемии гриппа, — внесла свой вклад Мона, пронзая взглядом какого-то закашлявшегося пацана.

— А что это там на сцене? — спросила мама, указывая на большой картонный термометр.

— Он показывает время, которое я собрал для Гуннара.

— О! — отозвалась мама без малейшего представления, о чем это я. Было истинным удовольствием видеть, как мои родители в кои-то веки раз приятно поражены делом рук моих, пусть это все был лишь обман.

Речь лежала у меня в кармане. И хотя я жутко нервничал, я радовался, что успел вовремя. Ничего страшного. Все быстро кончится, после чего мы отправимся на обед, где наша несравненная Мона Шиза задаст нам перцу.

Но все пошло не так, как я ожидал. Совсем не так. Этот вечер словно клеймом выжжен в моей памяти, потому что это был, без преувеличения, самый страшный вечер в моей жизни.

16. Черная среда

Мокрый снег сменился ледяным дождем. Он стучал в высокие окна актового зала, и казалось, будто это трещат радиопомехи. Свободных сидений для нас не нашлось, впрочем, не нашлось их и для еще по крайней мере десятка человек. Мы стояли сзади, а в зал набивались все новые и новые зрители.

— Впечатляюще, — заметила мама.

— Пф-ф, — пропыхтела тетя Мона. — Прямо Эквадор какой-то. Зачем так топить?

Она была права. Хотя снаружи царил собачий холод, в зале стояла удушающая жара. Папа снял пальто, но положить его было некуда. В конце концов, ему пришлось стоять, держа и свое пальто, и Монину шубу, сшитую из невообразимого количества мелкого пушного зверья. С этим роскошеством в руках отец стал похож на пионера-зверолова былых времен. Мама вынула салфетку и вытерла ему пот со лба, поскольку у папы руки были заняты.

— Энси! Где ты был? — окликнула меня Нина Уэкслер, президент фрешман-класса.

— В аэропорту.

Нина кивком поздоровалась с нашей семьей. В ответ Мона обмахнулась ладонью, как веером, намекая на жару в зале.

— Простите, что натоплено, — сказала Нина, — но, вообще-то, так задумано. Мы обыгрываем тему термометра.

Тетя обратилась ко мне:

— Постарайся не жевать слова. Уверена, ты справишься, несмотря на свой дефект речи. — Тут она явно намекала на мою неспособность произнести ее имя как «МонА».

Я взглянул на отца — теперь, когда он преодолел свою первоначальную растерянность, вид у него был просто усталый и встревоженный.

— Не обращай на папу внимания, — сказала мама. — Он беспокоится, потому что оставил ресторан сегодня вечером на Барри.

Барри — это помощник управляющего. Бедняга впадает в панику, стоит только посетителям заказать слишком много салатов.

вернуться

16

Я предложил угостить тетю ледяной водой из моего ресторанного графина, но мама, перегнувшись через Кристину, съездила мне по затылку (прим. Энси)

вернуться

17

В этот момент папа протянул руку к приборной доске, и на короткий миг я вообразил, будто он сейчас нажмет на кнопку и тетя Мона катапультируется через крышу. Но он всего лишь выключил радио (прим. Энси)