Оно билось.

Точнее… забилось вновь.

Опустошитель вдруг широко улыбнулся и растворился, а тьма, которая до сих пор окружала меня, стала медленно расступаться. Перед глазами я внезапно увидел небо. Безумно красивое небо, а слух уловил шум прибоя.

Тело тотчас приняло сидячее положение и левая рука, испещрённая письменами, рефлекторно дёрнулась к груди. Пальцами я попытался нащупать ранение, оставленное Руной, но вместо этого ладонь прошла куда-то насквозь.

— Зря стараешься, — ухмыльнулся он. — Мы тут оба — гости. Оба — призраки. И оба бессильны. Теперь можем и отдохнуть. «Граница» всё-таки. Путь почти завершён.

Лишь сейчас я увидел его. Точнее увидел только его спину и затылок. Как ни в чём не бывало он сидел чуть впереди, окунув ноги в воду, прямо на берегу серо-багрового океана, которому не было ни конца, ни края.

Однако пока вдали красовался бескрайний океан, то позади расположился странный лес. Густой тёмный лес из исполинских деревьев, которые мрачными кронами и длинными ветвями будто царапали сами небеса.

— Ага, ты прав, тюфяк, — с улыбкой кивнул он, даже не думая оборачиваться в мою сторону. — Мы только оттуда. Похоже, у нашей Вселенной большие планы на тебя.

Не знаю почему, но сейчас я не ощущал никаких эмоций. Впервые с момента рождения я оказался пустым и до жути спокойным. Ни прежнего гнева, ни былой ярости, ни какой-либо злобы по отношению к тому, кто испоганил всю мою жизнь.

— Да не удивляйся ты так, — рассмеялся он, словно читал мысли. — Я чувствую то же самое. Тут иначе и быть не может. Да ты присаживайся. Как-никак нужно поговорить. Время ещё есть. Немного, но есть.

Я будто разговаривал сам с собой. Подчиняться этому уроду не особо хотелось, но внутри сейчас зияла пугающая пустота и покой.

Даже будучи призраком, разорванный доспех Чёрной Гидры тихо зашелестел. Поднявшись на ноги, я неторопливо прошествовал до самого берега и, окунув ноги в океан, присел чуть поодаль от… самого себя.

Видя мою осторожность, он лишь заливисто рассмеялся, то и дело отрицательно качая головой.

Мне же хватило одного взгляда, чтобы осознать происходящее.

Да, это действительно был Опустошитель. Но не таким, каким я привык его видеть. Сейчас он выглядел моей точной серо-багровой копией. Точнее копией того, кем я мог стать.

Длинные окровавленные волосы, густая щетина и… увечья. Много увечий. Бесчисленное количество. На лице, руках, ногах и всём теле, будто несмываемые татуировки, были выгравированы ранения, травмы и повреждения, которые я получил за всю жизнь. Всё те увечья, которые я когда-то исцелил, несмываемым клеймом отпечатались на нём.

— Удивлён? — обнажил тот черные как смоль зубы, искоса взглянув на меня. — Их немало, да. Жизнь у нас оказалась насыщенной.

— Где мы? — кратко спросил я, не обращая внимания на его трёп. — И о каком «почти завершённом пути» ты говоришь?

Брови Опустошителя дрогнули, в глазах вспыхнуло изумление, а миг погодя тот громко и заливисто расхохотался:

— Ха-ха-ха… Какой же ты всё-таки тупой! До сих пор не могу поверить, что проиграл такому идиоту… Хе-хе-хе… Мы на границе, олух. Рубеж между тобой и мной. Между Опустошителем и Безграничным.

— Рубеж между мной и тобой? Проиграл? – заторможено повторил я. — О чём ты бормочешь, мудень?

Однако он будто не желал меня ни слушать, ни слышать, продолжая гнуть собственную линию.

— Вспомни слова своей мамаши. Или тебе напомнить какой сегодня день?

Ответ твари малость напряг. Однако я вспомнил. Вспомнил слова Бездны в тот самый день.

— Двадцать девятое марта, — обескураженно произнёс я. — Получается…

— Дошло-таки, — фыркнул с издёвкой Опустошитель. — Двадцать шесть лет назад на свет явился один упёртый тюфяк. И прошло чуть больше двадцати пяти лет с момента начала…

— Пути Агонии…

— То-то же, идиот!

— Что за бред ты тут несёшь⁈ — взбеленился я. — Причём здесь Путь Агонии? Он был прерван, когда появилась Руна. Он…

— Думаешь, появление какой-то железки могло изменить ход вещей? – огорошил тот меня, неспешно поднимаясь на ноги и почти по колено заходя в воду. — Ты до безумного туп. До сих пор не могу поверить, что меня одолел такой олух. Невозможно отменить Путь Агонии, как и невозможно остановить течение времени. Путь либо будет завершён, либо нет. Думаешь, мы просто так здесь очутились?

Я не верил ему. Не верил ни единому слову. И он это понял. Понял без лишних объяснений.

Вместо расспросов я начал вспоминать и тихо бубнить себе под нос:

— Его или её невозможно научить или создать. Он или она… пробуждается.

— Его или её невозможно обучить. Он или она следуют… пути агонии.

— Он или она не колдует. Он или она… растёт, пожирая окружающих.

— Он или она есть часть бытия. Он или она… бедствие и спасение в одном лике.

— Однажды — он или она… перестанет быть Безграничным.

— Потому как… Безграничный не спрашивает.

— Безграничный просто берёт…

— Ха-ха-ха… Дерьмо собачье! — в очередной раз огорошил тот меня, громко гогоча. — Это же неполное писание. Дерьмо, которое ты мне зачитал, предназначалось для чистокровных, как твоя мамаша. А ты сраный и вонючий полукровка. Путь Агонии полукровок отличается. Хотя я вообще удивлён, что они сумели воспроизвести его и призвать меня.

— Что? – ошарашенно вопросил я, медленно выпрямляясь во весь рост. — Призвать?

Вот только эта тварь не желала слушать. Он продолжил говорить. И с каждым его словом я сильнее выпадал в осадок.

— Его нельзя сотворить…

— Его нельзя призвать…

— Его невозможно научить…

— Оно пробуждается само…

— Ни наставник, ни книга не укажут ему дороги…

— Ибо ведёт его Путь Агонии…

— Оно не ведает чар…

— Оно не склоняет мир заклинаниями…

— Оно растёт, пожирая всё, что оказывается рядом…

— Плоть, силу, память и саму суть вещей…

— Оно — часть Бытия…

— Которую Бытие однажды отвергнет…

— Бедствие и Спасение…

— Сокрытые под одним ликом…

— Придёт день…

— Когда пределы сомкнутся…

— И оно перестанет быть Безграничным…

— Оно станет Опустошителем миров.

— После той поры помните…

— Опустошитель не просит…

— Опустошитель не спрашивает…

— Опустошитель миров просто берёт…

— А когда не берёт…

— Оно становится Безграничным…

— Безграничным Опустошителем.

Даже находясь в призрачном состоянии, в горле вдруг пересохло от услышанного.

Я не верил.

Точнее не желал верить.

Отказывался верить.

Испытание.

Вся моя осознанная жизнь оказалась испытанием.

Путём Агонии.

— А как ты хотел? — тварь вновь начала читать мои мысли, а его губы исказились в ехидной ухмылке. — Таков наш удел. Хотя ты нарушил правила, когда впал в стазис. Ох, если бы не он… Я бы залил это место кровью и все окружающие миры тоже… – Опустошитель пошёл в разнос. — Да и эта призрачная сучка постоянно мешалась под ногами. И семейка ещё твоя… Уроды мерзопакостные!

— ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ⁈ — вышел я из себя, попытавшись схватить того за грудки, но всё оказалось тщетно — руки прошли насквозь. — ОБЪЯСНИ НОРМАЛЬНО! Я ЖЕ УМЕР! УМЕР ДЛЯ ВСЕХ! СДОХ! Я УШЁЛ! Я ПОПРОЩАЛСЯ!!! Я… Я… Я…

Его изувеченная физиономия, глядя мне в глаза, нагло ухмылялась и тихо посмеивалась на все мои заявления, но затем его голос стал на порядок тише, а слова прогремели, как гром среди ясного неба: