Час.

Второй.

Третий.

Четвертый.

Пятый.

— Мы две калеки… — обронил я несколько часов погодя, пытаясь встать на ноги. — Калеками и останемся.

— Двое калек, которые не могут друг без друга, — широко улыбнулась Альяна, помогая мне подняться на ноги. — Тебя, наверное, уже заждались, мой разоритель. Они беспокоятся и… ждут.

— Нас, малышка, — улыбнулся я, неторопливо ковыляя вперед под руку со спатой. — Нас заждались.

— Получается, домой? — с широкой улыбкой рассмеялась девушка.

— Да, — усмехнулся с нежностью я. — Домой…

Вечное Ристалище.

На границе между двумя мирами.

Одна из низин в Долине Возмездия.

— Получается, домой? — с широкой улыбкой рассмеялась девушка.

— Да, — усмехнулся с нежностью я. — Домой…

Само слово непривычно отозвалось внутри. Не приказом и не командой. Не мечтой, которую следовало отвоёвывать с оружием в руках. Оно прозвучало просто и спокойно, почти… по-человечески.

Основные раны хоть и были исцелены благодаря влиянию судьи Жизни, но силы абсолютно отсутствовали. Организм оказался напрочь истощён, тело не слушалось, а источники совсем не ощущались. Сейчас я и вправду чувствовал себя самым обычным смертным. Наверное, если бы не Истра и не её помощь, то я остался бы лежать посреди тех валунов ещё на несколько дней.

Каждый шаг отзывался тупой болью в мышцах. Холодный воздух долины неприятно царапал лёгкие, ладони порой мелко дрожали, а каменная галька то и дело шелестела под стопами ботинок.

Но вся эта мерзкая и навалившаяся слабость не злила.

Больше не злила.

Час.

Второй.

Третий.

Пятый.

Седьмой…

Впервые на моей памяти время тянулось так долго.

Впервые я был так спокоен.

Впервые я не спешил…

Тишина на душе как умиротворяла, так и порой пугала. Первые два часа я опасался, что Опустошитель снова появится. Казалось, что в одно из мгновений я вновь услышу его мерзкий смех и шепот. Но… нет. Кроме голоса Альяны, я больше ничего и, главное, никого не слышал.

Тело…

Разум…

Эмоции…

Отныне это всё являлось моим.

Моим и только моим.

— Непривычно, — прошептал измождённо я, шаркая ногами по камням и между делом глядя с усмешкой на Руну. — Жутко непривычно.

Я прислушался к себе ещё раз. Никакой чужой злобы. Никакого давления изнутри. Только усталость, собственное сердце, которое наконец билось без чьей-либо воли, и размеренный голос Руны рядом.

Она усмехнулась. Широко, лучезарно и впервые на моей памяти… столь беззаботно. Будто невидимый груз, который давил на неё чудовищной тяжестью долгие столетия, наконец-то исчез.

— Твоя жизнь отныне принадлежит только тебе, мой разоритель, — радостно прошептала она, клюнув меня в щёку. — Ты выстрадал своё…

— Мы… — поправил я устало девушку. — Мы выстрадали, малышка. Без тебя я бы ни за что не справился. Одно лишь меня тревожит — судьи и их слова. Я не хочу становиться хранителем. Но отныне я понимаю, что как прежде уже не будет.

— Забудь о них, — спата вдруг звонко рассмеялась. — Забудь о них хотя бы ненадолго.Просто будь счастлив здесь и сейчас.

— Да… — улыбнулся широко я и под влиянием заразительного смеха Руны сам хрипло расхохотался. — Ты… ты права.

Наверное, со стороны такой смех звучал нелепо. Наш обоюдный гогот нарастающим эхом распространялся по ущелью, а сами мы походили на двух обезумевших гиен. Ноги по истечении нескольких часов по-прежнему отказывались подчиняться. Приходилось усердно ковылять и часто останавливаться. Однако, когда Сига и Мера начали клониться к закату, на горизонте замаячил один из выходов долины Возмездия, а за ним возвышалась сама крепость Возмездия — оплот деспотов, который был возведён на границе между Альбаррой и Инферно больше тысячелетия назад.

Мрачная крепость медленно проступала из вечерней дымки. Высокие стены казались частью нескончаемой горной гряды, а тёмные башни сторожили узкий проход, над которым уже сгущались багрово-фиолетовые сумерки.

Впрочем, удивляло не то, что мы отыскали вход, а то, что по пути никого не встретили. Совершенно никого. Ни заблудших одичавших демонов, ни мутировавших чудовищ, ни дозорных деспотов, которые обязаны были постоянно патрулировать округу. Складывалось впечатление, что кто-то неизвестный очистил наш с Руной путь.

Хотя, возможно, всему виной оказалось то, что я учинил сутки назад.

Возможно, всё внимание мира сейчас было приковано к тому, что случилось там — на руинах Аронтира.

Хотя я и сам до конца не осознавал, кто сумел уцелеть и выжить в устроенной мною мясорубке.

При этой мысли тепло внутри на мгновение сменилось тяжестью. Отныне за спиной оставалось слишком многое — разрушенная столица, чужая кровь, смерть оберегов, гибель регента и лица тех, чьей судьбы я пока не знал. До сих пор я устало пыхтел, неторопливо таща конечности вперёд и не отводя взора от мелкой гальки, что шелестела под ногами. Но в одно из таких мгновений Руна внезапно замерла.

Без помощи подруги замер и я. Покосившись в сторону спаты, я осознал, что она смотрит куда-то вперёд, а призрачная улыбка на пухлых губах с каждым вдохом становилась только шире.

— Как я и думала. Они… они всё это время ждали, мой разоритель.

В её голосе отсутствовало удивление. Лишь тихая уверенность, словно она заметила их присутствие задолго до того, как решилась сказать мне. Слова девушки малость огорошили и выбили из колеи, а затем я проследил за её взглядом и сразу же выпал в осадок. Огромные массивные врата, ведущие прочь из долины Возмездия, оказались распахнуты. И распахнули их совсем не деспоты, а… кое-кто иной.

Между двумя створками тянулась широкая полоса света. Закат двух неразлучных сестёр заливал каменную дорогу медью и золотом, и на этом сияющем фоне две неподвижные фигуры казались тенями, вырезанными из прошлого. Хватило краткого взгляда, чтобы о многом догадаться. Теперь всё встало на свои места. Стало понятно, почему на всём пути до этого места нам никто не смел мешать. Он… он обо всём позаботился.

Два человека.

Два силуэта.

Мужской и женский.

Они стояли в шаге друг от друга и смотрели в мою сторону.

По фигуре мужчины скользили затихающие алые разряды молнии, и он стоял ровно, будто копьё, которое глубоко вонзили в камень. Тело женщины в этот момент била мелкая дрожь. Сейчас её эмоции были видны даже невооружённым взглядом.

В лучах закатных сестёр невозможно было рассмотреть их лиц, но я узнал их сразу же. Их невозможно было не узнать.

Сердце болезненно сжалось. Пальцы сами крепче обхватили призрачное плечо Руны, а дыхание сбилось так резко, будто передо мной вновь возник враг, с которым невозможно справиться силой.

Они действительно ждали.

Ждали всё это время.

Хранитель Земли и Инарэ Лазарева.

Те, кого я ненавидел долгие годы.

Те, кого я считал предателями.

Те, кто бросил меня.

Годы обиды ещё жили во мне. Они не исчезли от нескольких разговоров и не растворились вместе с Опустошителем. Но теперь рядом с ними появилась другая правда — тяжёлая, страшная и куда более мучительная. Правда, которую я долгие годы гнал прочь.

Да и слова судьи Жизни до сих пор витали в мыслях:

«Мы все вынуждены признать, что твои родители совершили чудо. Они практически сотворили невозможное. Ты вообще знал, что твой отец-жизнененавистник лишился львиной доли своих сил, чтобы сберечь твою жизнь?»

А вся былая уверенность рухнула под напором слов судьи Смерти:

«Твой отец не только подавлял тебя в младенчестве с помощью своей силы. Он пожертвовал годами собственной жизни и большей частью способностей, чтобы сберечь тебя и провести ритуал запечатывания и призыва».