— Я так и подумал, — Захарыч натянул напряжённую улыбку. — Но ты зря потратил деньги. Это всё бред.

— Я считаю, что это не бред, — поставил я точку в разговоре.

— Лёха прав. Красная точно будет, — прогудел Пуля, выворачивая руль налево. — Скоро будем крошить тварей. Я даже патроны заказал разрывные. Охота будет славной.

— Для того, кто выйдет из аномалии — да, — просипел старик. — Если это не трындёж, то твои пули не помогут.

Разговор перешёл в русло того, какие бывают твари вообще, и какие могут вылезти из Красной аномалии. Вот только я не слушал. Всё это было фантазиями жаждущего битвы здоровяка и старика-циника, который говорил, что беретта против сильных монстров сродни рогатке.

Так мы и доехали до клиники. Я успел помыть руки, накинуть белый халат и выйти в коридор, здороваясь с уже занимающей пост регистратора Виктории. И в этот момент дверь услышал из фойе знакомые голоса.

«К вам гости», — пришло сообщение от Пули, но дальше пришло ещё одно, которое я прочесть не успел.

В коридоре появилась делегация из четырёх человек. Возглавлял её князь Лисовский, а в составе был румяный инспектор Рохлин.

Целитель аж расплылся от умиления, когда встретился со мной взглядом.

— Алексей Михайлович, как же я вас рад видеть, — издевательски произнёс он, выдав хищную улыбку.

Понятно, что новости совсем нехорошие, раз эти злодеи появились здесь, причём без предупреждения.

— Что происходит? — поинтересовался я, в свою очередь вцепившись взглядом в князя Лисовского.

— Вот, ознакомьтесь, пожалуйста, — старикан протянул лист бумаги.

Фирменный бланк, гербовая печать.

Я всмотрелся в написанное, и даже слегка растерялся. Неужели всё так плохо?

Я ещё раз пробежался взглядом по документу, который держал в руках.

«Постановление о прекращении деятельности клиники „Возрождение“».

Основанием закрытия клиники было отсутствие лицензии на эксплуатацию купели и медоборудования.

Плюс ко всему якобы площадь была коммерческой, но не предназначенной для приёма больных. И это было основной причиной для того, чтобы нас закрыть.

— Что там? Дай гляну, — Захарыч вгляделся в постановление. Лицо его помрачнело, затем он заиграл желваками и бросил взгляд на Лисовского. — Вы не можете это сделать.

— Как раз могу, уважаемый, — широко улыбнулся целитель. — Если вы внимательно читали, то могли заметить один важный пункт. Ссылка на имперский указ, который как раз принят был пару недель назад.

Что за бред? От такого абсурда у меня смешались мысли, и я выстрелил последним аргументом, как мне казалось, достаточно весомым.

— Мы в клинике уделяем особое внимание санитарии и антивирусной обработке, — подчеркнул я. — Влажная уборка, кварцевание, обработка активным раствором против вируса Гаусса и ему подобного.

— Этого недостаточно, Алексей Михайлович, — торжествующе и в то же время снисходительно взглянул на меня Лисовский. — Указ есть указ, тут ничего не поделаешь. Не вы одни такие.

— Да это же беспредел! — не выдержал Захарыч.

— Беспредел — это на районе в подворотнях и на стрелках, — сухо заметил инспектор Рохлин. — Учитывая ваше прошлое, Егор Захарович, вам это близко. Здесь же следует жить по законам, иначе отправляйтесь за рубеж и практикуйте на здоровье.

— Ещё раз повторю — не вы одни такие, — холодно заметил Лисовский. — У нас большой список клиник, и многие из них мы закроем.

Было бы сказано. Разумеется, он никого больше не закроет. Кто-то откупится, на кого-то, к которым Лисовский более лоялен, закроют глаза. Да и вообще, мне кажется, что если бы не я, этой проверки не было бы. Просто разослали бы уведомления и поставили бы сроки устранения. Но что нужно устранить?

— Что нужно, чтобы мы смогли продолжить приём пациентов? — вгляделся я в ехидное лицо Лисовского. — Мы ведь можем устранить нарушение.

— Не можете. У вас здание не подходит под магическую обработку, — торжествующе произнёс целитель, затем повернулся к Рохлину. — Яков Петрович, расскажите более подробно, чтоб больше никаких вопросов не было.

— А, так всё просто, — печально улыбнулся инспектор. — Камень, который использовался при закладке этого здания, обычный. Он просто рассыплется во время пропитки энергией.

— Пропитка энергией? А зачем это делать, если есть защитный контур от астральных тварей, комплексная дезинфекция и антивирусная обработка? — озадаченно взглянул я на Рохлина.

— Алексей Михайлович, вы спорить со мной будете? — скривился инспектор. — Я вам цитирую выдержки из новых постановлений. То, что правильно, решать не вам, это уж точно. Так что смиритесь. Такое крупное нарушение не позволяет вам продолжать работу. Тем более ваша купель. Она ведь не утверждена в канцелярии. Я так и не увидел документы.

— Документы? — запыхтел Захарыч. — Будут вам документы.

Он кинулся по коридору, залетая в свой кабинет, а уже через несколько секунд выскочил с папкой, перетянутой узелком. На ходу он раскрыл её.

— Вот они, — Захарыч протянул инспектору бумаги. — Патент есть, чертежи новой купели утверждены в имперской канцелярии. Смотрите печати и подписи. Все на месте.

Рохлин без интереса пролистал предоставленные стариком бумаги и вернул их, тяжело вздыхая.

— Да, вы всё сделали правильно, — кивнул инспектор. — Но это уже ничего не решает, как вы уже поняли.

— Да что вы делаете⁈ Вы ведь лишаете огромное количество больных возможности излечиться! — не выдержал Захарыч.

— У нас каждый день большой поток пациентов, — тихо заметила Настя.

— Был большой поток, — заметил Лисовский. — И насчёт лечения — в столице достаточно квалифицированных лекарей и целителей, которые с радостью примут тех пациентов, которые остались без вашего лечения.

Ну тварь. Вот же сволота. Я сжал кулаки, представляя, как разбиваю ему лицо. Но, конечно, я этого делать не буду. Он князь, и такое действие усугубит и так непростое положение дел.

Если я сейчас для него враг народа, то после того как поставлю фонарь под глазом вообще в террористы меня запишут. Мне это надо?

Захарыч и Настюха распинались перед комиссией. Старик вытащил из кабинета все лицензии, все разрешения, расстелил на стойке регистратуры бумаги. Комиссия небрежно листала всё, что он показывал.

Понятно же — это всё бесполезно.

Лисовский нашёл лазейку и теперь вцепится в меня словно клещ.

В итоге мы вышли наружу, заметив более десятка пациентов. Пуля растерянно замер в стороне. Настюха с Дарьей были бледнее стены напротив. Виктория мрачно посматривала то на Лисовского, то на Рохлина, будто выбирая, кого из них сожрать первым.

Я переглянулся с Захарычем, который был красным от гнева.

— Я разберусь, Алексей. Сейчас пациентам нашим всё объясню, — сообщил мне старик. — Говорить адрес твоей новой клиники?

— Да, — одобрительно кивнул я старику.

Клиника элитная, но мы недавно решили, что там будет отделение для менее обеспеченных слоёв населения. Их будут принимать Рома с Михаилом, и пожилой лекарь обещал нанять ещё парочку лекарей, которые уже были на примете.

Захарыч не спешил к гудящей толпе клиентов клиники. Он хмуро посматривал в сторону приставов, которые вешали замок на главный вход и обклеивали дверной проём лентами и пломбами.

— Надеюсь, Леша, ты забрал ключи от двери? Ну ты понял. От той, что ведёт на задний двор, — просипел старик.

— Ключи у нас забрали, но у Пули есть запасной набор, — тихо ответил я.

— Ну хоть одна хорошая новость за утро, — проворчал старик и поплёлся к толпе пациентов.

— Алексей Михайлович, подойдите сюда, — Лисовский махнул мне, когда дверь клиники уже была опечатана лентами, словно паучья сеть.

— Распишитесь, — протянул он мне лист бумаги на картонном планшете. — Достаточно вашей подписи. Это что вы осведомлены о закрытии и претензий не имеете.

Этот придурок в возрасте откровенно глумился надо мной. Глаза его победно блестели, а улыбка не сходила с лица.