— Чего-о-о? — протянул Карыч, перелетая на подлокотник её кресла.

— Того! — воскликнула Вика-Небула. — Он был там, на месте вторжения! Я аж охренела, когда прочла энергетический шлейф, что он оставил.

— Проследила? — спросил я.

— Неа, этот хитрец опять замёл следы, — вздохнула Виктория.

В целом больше мы ничего нового о гончих не сказали. Виктория исчезла, Карыч поворчал, что надо бы побыстрее придумать план, и тоже растворился в воздухе.

Я посидел, переварил недавние события и собирался переключиться на процессы восстановления периметра.

Но зазвонил телефон. Это был Долгопрудный. Неужели он вернулся с отдыха? Но как же я не хотел куда-то идти! Вообще не было желания разговаривать, особенно с этим хвастливым князьком. Будет опять мне рассказывать, как хорошо там, где нас нет, да и Настю опять расстроит.

Но я не мог не принять звонок.

— Привет, Юрий, — поздоровался я с ним.

— Да, здорово, Алексей. Мне пришлось раньше приехать в поместье… Нужна твоя помощь, — забормотал он. — У меня чото живот скрутило. И тошнит сильно. Можешь встретить у стрельбища?

— Да без проблем, — согласился я, сбрасывая звонок.

Что-то не то съел или перепил на отдыхе. Снять боль, почистить от инфекции, если таковая есть, и побыстрей попрощаться.

Так я думал, направляясь к западной окраине поместья и подсвечивая путь фонариком. Вот я заметил Долгопрудного, который подсвечивал путь фонарём смартфона.

Княжич подошёл ко мне, бледный, вспотевший и кривящийся от боли.

— Выручай, Лёха, что-то я совсем раскле… ой, пля-а-а-а-а, — зашипел Долгопрудный и согнулся, падая набок.

Кажется, одним «Нейтрализатором» здесь не обойдёшься.

Двое слуг запоздало подскочили к Долгопрудному и подняли его. Мы отправились в сторону гостевого дома. А затем и Пуля, которого я вызвал, встретил наси расстелил тряпичные носилки, которые были припасены у него в багажнике седана. Вот случай и представился их использовать. Слуги князя переложили на них шипящего от боли княжича и потащили его за мной. Я же решил облегчить его страдания и обезболил анестетиком, и на лице Долгопрудного появилась дебильная ухмылка.

— Что со мной, Алексей? — выдавил Долгопрудный, продолжая криво улыбаться.

— Это должен был сказать твой целитель, — заметил я, посматривая в его сторону.

— Был целитель да всплыл. Я этого шалопая уволил, когда вернулись с круиза, — тихо пробормотал княжич. — Представляешь, этот заносчивый засранец решил, что можно мне условия диктовать. Как питаться и сколько пить, я и сам знаю.

Я вновь всмотрелся в Долгопрудного, которого болтало в тряпочных носилках. Странное решение. Хотя чему я удивляюсь? Юрий ко всей прислуге относится довольно грубо. Пусть целитель и аристократ, но всё же формально тоже служит его роду. Но вряд ли решение княжича было адекватным.

— Настя, — бросил я в трубку, вызывая ассистентку. — Приготовь стол в гостиной, кинь что-нибудь вроде перины, и бустер найди, он в шкафу лежит…

— Что случилось, Лёш? — спросила она первым делом.

— Сейчас принесут пациента, — сухо добавил я, не собираясь ей ничего объяснять. Времени просто не было, сама всё увидит. — Пять минут у тебя.

— Ты поможешь мне? Вылечишь? — просипел Долгопрудный, когда я сбросил звонок.

— Для начала проведу диагностику, и лучше её делать не на ходу. Когда доберёмся до моего дома, — заметил я. — Ты лучше расскажи, с чего всё началось.

— Да с чего началось… Вчера вечером появилась тупая боль сбоку от пупка, в общем. А утром уже начало болеть внизу и чуть правее. Тошнило, температура небольшая была. Сейчас слабость странная, мать её, — начал рассказывать княжич.

Я заметил бледность на его лице, а ещё выступившую на лбу испарину. Судя по всему, аппендицит.

— Что-то ещё беспокоит, кроме болей в животе? — поинтересовался я у Долгопрудного, когда мы подходили к дому.

— Немного давило в груди. Но только что перестало давить, да и живот болеть перестал. Это ведь ты обезболил? — услышал я от княжича.

— Верно, — ответил я, заходя в прихожую. Настя уже ждала меня, удивлённо посматривая в сторону Долгопрудного.

— О, Настюшенька, а я по тебе скучал, — приподнялся княжич и скривился от боли. Даже мой анестетик не помог. Ну точно аппендицит.

А насчёт болей в груди — у него приступ, живот дёргает, не исключено, что это дискомфорт от напряжения мышц.

— Кладите на стол, — бросил я слугам, которые, кряхтя, подняли Долгопрудного на столешницу вместе с тряпичными носилками.

— Настька, ты многое потеряла, — растянул улыбку княжич, поблёскивая взглядом в сторону замершей ассистентки. — Там мы так отжигали…

— Юра, если хочешь, чтобы я тебя вылечил, просто помолчи и не дёргайся, — предупредил я его.

— Да как скажешь, — растянулся на спине Долгопрудный.

Так, а теперь посмотрим, что творится в его организме. Я расплёл диагностический щуп ипогрузил его в живот княжича.

Живот напряжён в правой подвздошной области. Это я и так заметил даже без пальпации. брюшина раздражена, отчего Долгопрудного буквально скручивало от боли.

Первым делом щуп показал лейкоцитоз, то есть повышенное содержание лейкоцитов в крови, а также повышенное СОЭ, что говорило о мобилизации организма перед угрозой. А какая была угроза — я определил сразу же после этого.

Острый гангренозный аппендицит. Местный перитонит.

Решение однозначное — надо удалять аппендикс и чистить от инфекции, иначе через час начнётся сепсис.

Я усыпил княжича, чтобы тот ни в коем случае не дёрнулся.

Воронка «Экстрактора», тихо шурша, погрузилась в его подвздошную область. Я был предельно сконцентрирован и старался не дёргать воронкой, сделав всё максимально точно.

Увидел гангренозно изменённый червеобразный отросток, затем более двухсот миллилитров мутного выпота в правой половине живота, а также фибринные отложения на брюшине.

Аппендикс исчез в воронке. Затем я немного видоизменил «Экстрактор», расширяя его конец, получилось вроде пылесосной щётки. С помощью него я санировал брюшную полость, убрал все скопления жидкости и крови, затем принялся удалять инфекцию, которая успела попасть в кровь. Расплёл сеть «Нейтрализатора».

Капли пота скопились на моём лбу, и я почувствовал, как Настя аккуратно убрала их впитывающей салфеткой.

Казалось, что можно праздновать победу… но я заметил то, отчего поймал лёгкий ступор.

Артериальное давление начало «ползти» вниз. Пульс стал аритмичным, частым. Я наблюдал… тахикардию. Что происходит⁈

Резко и неумолимо падает сатурация. Этот показатель говорит о проценте гемоглобина в артериальной крови, который связан с молекулами кислорода. Иными словами, он отражает степень насыщения организма кислородом и помогает оценить, насколько эффективно тот поступает в ткани.

Больших сил мне стоило, контролируя процесс нейтрализации инфекции, дополнительно обратить внимание на сердце. У Долгопрудного появились желудочковые экстрасистолы — преждевременные сокращения миокарда желудочков.

Мать моя женщина! Так у него же инфаркт!

Я влил чуть больше энергии в «Нейтрализатор», ускорил процесс чистки, и, завершив её за пару секунд, переключился полностью на сердце.

Диагностический щуп дал понять, что я столкнулся с острым трансмуральным инфарктом миокарда задней стенки левого желудочка, то есть с тяжёлой формой некроза сердечной мышцы, при которой патологические изменения распространяются на всю толщу миокарда, от внешней оболочки (эпикарда) до внутренней (эндокарда).

И почему так произошло, я тоже понимал. Точнее мне подсказала это интерактивная книга, которая развернулась в моём сознании.

У Долгопрудного была абдоминальная (гастралгическая) форма инфаркта. Она встречается редко, и чаще всего маскируется под острую хирургическую патологию: аппендицит, панкреатит, язву. Боль при таком инфаркте локализуется в эпигастрии, может переходить в правую половину живота, сопровождается тошнотой, рвотой, напряжением мышц брюшной стенки.