Жизнь и поступки каждого мусульманина предопределены.

Народ увязает в нищете, шахи и султаны купаются в золоте.

Так угодно аллаху. Великий мастер, знающий только радость работы, слепнет над алмазом, вырезая имя ничтожного владыки, не свое. Так угодно аллаху… Зачем же всевышний (да святится его имя!) вкладывает в голову устада смутные мысли? Почему он указывает путь, который хотя бы частично восстанавливает справедливость? Значит, это угодно ему…

Так пусть же исполнится воля аллаха!

И вдохновенный устад Суних покрыл готовую надпись на треугольной грани кристалла тонким слоем воска и острейшей иглой вывел еще три буквы, хитроумно соединив ими выгравированную дату. Затем по восковому трафарету принялся вырезать их, не жалея алмазной пыли. Он забывал о сне, урывками молился, не следил за порядком в мастерской. Никогда в жизни он не работал так усердно и терпеливо, никогда раньше его рука не была так сильна и точна. И когда заключительное слово было готово, устад Суних тщательно очистил надпись от алмазной пыли, вымыл камень и на тонком шлифовальном круге отполировал треугольную грань. И еще раз обмыл алмаз в воде, окуная его, как младенца.

Теперь грань сияла отраженным солнечным светом и внутренним золотистым пламенем самого камня. На ослепительном фоне резко выделялась надпись, при небольшом повороте на гибких буквах вспыхивали красные и желтые искорки. Последнее слово под годом гравировки в соответствии с правилами арабской грамматики не содержало кратких гласных и выглядело как «снх». Непосвященные узнавали в нем слово «санах», что, в переводе означало «год». Но оно было наполнено другим смыслом — тайным, подлинным и справедливым.

Через века и страны царственный алмаз нес на своей грани имя великого Устада Суниха.

2. Остерегайтесь блондинок!

Пламя во дворце пылает — здесь алхимия царит,

Пепел превращает в яхонт[7], огненный алмаз творит.

Мансур Муваррид[8]

День начался с аварии. Усманов стоял у лабораторного пресса и следил за тем, как медленно и плавно опускается пуансон, прикрывая пресс-форму с шихтой. Марат уже хотел затворить бронированную дверцу, но тут раздался резкий треск, и мимо его головы что-то со свистом пронеслось. От неожиданности Усманов присел. В ту же минуту около пресса оказалась Светлана и вырубила электроэнергию. Марат выпрямился и, вымученно улыбаясь, похвалил быструю аппаратчицу:

— Молодец!

— Что случилось? — громко спросила Светлана.

— Что, что! — внезапно рассвирепел Усманов. — Прессформа ахнула, вот что!

— Марат Магжанович, ваше ухо в крови!

Аппаратчица сбегала за флаконом БФ-6.

— Смотри, Светик, не проболтайся, — попросил Усманов, морщась от жгучего прикосновения медицинского клея к ранке.

— А вы не нарушайте технику безопасности!

— При чем здесь техника безопасности? Уши у меня слишком далеко торчат, вот и все…

Светлана осуждающе покачала головой.

— Там вас к телефону кличут, — вдруг вспомнила она. — Из секретариата. Сказать, что вышли?

— Не надо.

Усманов прошел по огромному залу алмазного участка, оглядывая работающие прессы, аппаратчиков и стажеров. Из-за постоянного вибрирующего гула никто не услышал треска раздавленной пресс-формы. «Ну и слава богу, — подумал Марат. — А Светик смолчит». Он прижал трубку к раненому уху, чертыхнулся и перебросил ее в левую руку: — Усманов.

— Марат Магжанович, — защебетала секретарша. — Вас ожидают.

— Кто?

— Корреспондент районной газеты.

Усманов вздохнул. Корреспондент, а точнее — корреспондентка с магнитофоном через плечо сидела в кресле у витрины с продукцией института: кристаллами кварца, аметиста, рубина, слюды, разно, цветных гранатов. Мелкие усмановские алмазы, упрятанные в небольшие ампулы, терялись среди этого сверкающего великолепия. Марат поздоровался, опустился в кресло напротив и воззрился на представительницу прессы с интересом и одобрением.

Некоторые женщины тратят много времени и средств, чтобы хоть издали казаться белыми, а перед ним сидела блондинка милостью божьей, без единого косметического штриха.

— Чем могу быть полезен?

— Мы готовим цикл очерков к двухсотлетию нашего города. Мне поручено написать о лаборатории высоких давлений.

— Кто вас ко мне направил?

— Директор института.

Ну что ж, все как будто по правилам… Марат застегнул белый халат на все пуговицы, развернул широкие плечи и зажег в раскосых, татарских глазах два коричневых огонька.

— Спрашивайте — отвечаем!

— Прежде всего мне хотелось бы узнать, как образуются алмазы. Только, пожалуйста, популярнее…

— Популярнее? — Марат прищурился на включенный магнитофон. — Пожалуйста! У древних индусов был бог Бала, владыка преисподней. Он постоянно пакостил добрым богам, замораживал реки и озера, не давая крестьянам нормально трудиться. Возмущенный бог Индра метнул в саботажника молнию. Бала сначала окаменел, а потом рассыпался на мелкие кусочки. Вся эта местность стала алмазоносным районом. Кстати, и молнию и алмаз индусы называют одним словом — ваджра… Так вот, из того или иного участка тела поверженного Балы добывают алмазы разных сортов. Самые ценные камни называют брахманами, они имеют цвет жемчужной раковины и происходят из головы божества. Руки Балы стали источником кшатриев — камней с красновато-коричневым оттенком. Чрево бога превратилось в палево-желтые алмазы — вайшьи. — И наконец, шудры, самые дешевые камни цвета отполированного клинка, находят там, где были ноги божества. Между прочим, четыре основные касты индусов носят те же названия: брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры… Я освещаю вопрос достаточно ясно?

Корреспондентка с серьезным видом кивнула.

— А откуда алмазы берете вы?

— Мы еще маленькие. — Марат осторожно потрогал мочку поврежденного уха. — Мы копошимся в ногах алмазного божества… Простите, я не запомнил вашего имени.

— Песцова… Валерия Валентиновна.

— Давайте, Валя, все посмотрим на месте.

Гибкая Песцова, затянутая в джинсовый костюм, и массивный Усманов спустились со второго этажа и вышли на солнечный институтский двор. Газоны уже нежно зеленели молодой, травкой, почки на яблонях и рябине вздулись, готовые вот-вот лопнуть, а на густом кустарнике вдоль аллей проклевывались липкие листочки. Солнце превратило волосы Песцовой в золотые невесомые нити, высветило каждую веснушку. Марат щурил глаза, поглаживал коротко остриженную голову и неторопливо рассказывал:

— Впервые крупный октаэдр искусственного алмаза получил герой рассказа Уэллса. Взрыв динамита в стальном цилиндре читали? Как известно, герой плохо кончил. Это не помешало директору нашего института стать приверженцем его метода… Американцы же давление до ста тысяч атмосфер и температуру до двух тысяч градусов решили получать на мощных прессах. В конце 1954 года исследовательская группа компании «Дженерал электрик» синтезировала первые караты алмаза… Вы, конечно, знаете, что алмаз и графит состоят из одного и того же элемента — углерода?

— Это проходят в школе.

— Правильно. В алмазе расстояния между атомами одинаковые, а в графите атомы расположены слоями. Отсюда разница в удельных весах и в твердости. Алмаз — самое твердое вещество в природе.

— И его ничем нельзя поцарапать?

— Ничем! — категорически заявил Усманов.

— Но ведь существует алмаз, на гранях которого не просто царапины, а три арабские надписи!

— Вы говорите об алмазе «Шах»? — Марат улыбнулся. — Но это случай особый… Потом расскажу. Кстати, мы пришли.

Прикрывая плечом автоматический замок, Усманов набрал шифр, распахнул дверь и пропустил впереди себя Песцову. Валерия оказалась в огромном светлом зале с высокими окнами, под которыми стояли массивные металлические конструкции.