Маша нашла покадровое воспроизведение записи и мы начинаем медленно разучивать каждое движение.
Сидим в парке почти весь день. Маша пробежалась пару раз, принесла нам перекусить – кимбап в одноразовых тарелках, кока-колу в жестяных банках и пирожное. Вечереет. Мы собираемся и едем к себе в отель.
Разучивание движений во все убыстряющемся темпе продолжается в парке на «нашем месте» ещё неделю. Наконец, генеральная репетиция.
Всё проходит на ура! Девчонки выучили и воспроизвели этот танец в этом мире!
В эту честь мы устраиваем себе торжественный обед в кафе. Уже двадцать третье апреля и до начала конкурса осталось десять дней. Пока всё хорошо. Песни есть, ролик отправлен, танец готов.
На следующий день девчонки отсыпаются. Никуда идти не хотят. Устали за неделю разучивания танца.
Маша предлагает позвонить моей хальмони, навестить старушку.
Звоним. Бабушка дома, никуда не идёт, так что мы можем пойти к ней в гости. Садимся на такси и едем.
У хальмони дома проблема – течёт кран на кухне. Она вызвала сантехника, но тот сегодня занят. Вмешивается Маша:
- Хальмони, покажите ваш кран.
Идём на кухню. Кран не закрывается, головка полностью прокручивается.
- Я думала, только резинку сменить. А тут весь вентиль менять надо!
- У меня есть такая ещё одна, она в комплекте была, когда я десять лет назад покупала этот смеситель. Сейчас пойду, найду.
Пока хальмони ходит, я смотрю, где тут может быть центральный запорный вентиль. Нахожу его в ванной. Он легко закрывается. Возвращаюсь на кухню. Хальмони принесла новую головку. Маша отвинчивает испорченный кран, и ставит новый, хорошо зажав его разводным ключом. Хё Бин удивляется, откуда у Маши инструменты.
- Купили в Пусане.
- Но ведь ими надо уметь пользоваться! – Говорит удивлённая женщина.
- Мы умеем! - Маша открывает кран, но вода не течёт.
Кончилась, что-ли? – Чешет она макушку.
- Нет! Я центральный вентиль перекрыла. Сейчас пойду, открою.
Направляюсь в ванную. Хальмони идёт за мной.
- Покажи, где он находится, саньяо! Чтобы я в следующий раз до прихода сантехника воду выключила!
Демонстрирую хозяйке дома, где у неё центральный запорный вентиль и открываю его. На кухне всё в порядке и мы идём в гостиную.
Хальмони включает свет, и тут перегорает лампочка.
- Ну что за день такой! – Злится Хё Бин. – То ключ потеряла, целый час искала, то кран испортился, а теперь вот и эта дрянь перегорела!
-Новая лампочка есть?
- Да!
- А лестница?
- Да.
Я иду с хальмони и помогаю притащить раскладную лестницу, а лампочку бабушка засунуда себе в карман халата. Маша взбирается наверх, к светильнику. Начинает крутить старую лампочку, и с неё отрывается колба, а цоколь остаётся в патроне. Я тем временем нахожу над входной дверью автомат, и отключаю его. У Маши не получается выковырять цоколь из патрона.
- У тебя плоскогубцы есть в наборе? – Спрашиваю её.
- Да, но ими зацепить край цоколя нереально.
- А я и не собираюсь зацеплять!
Беру поданые мне Машей плоскогубцы, лезу наверх, выламываю остатки стеклянной части колбы, оставшиеся на цоколе, потом раскрываю плоскогубцы до упора, пока грани их губок не войдут в контакт со стенками цоколя. Не давая плоскогубцам сомкнуться, начинаю осторожно их поворачивать.
Ну вот. Как и ожидалось, цоколь провернулся по резьбе патрона на два витка и теперь торчит из него. Схлопываю губки инструмента и вынимаю его из цоколя, а потом просто цепляю цоколь за торчащие края, и медленно выворачиваю из патрона.
Прошу у хальмони лампочку и вкручиваю на место. Маша идёт и включает автомат. И ура! Загорается свет.
- Какие вы обе умницы! Что бы я без вас делала!
Хальмони бежит на кухню готовить кофе. Потом достаёт из холодильника какой-то десерт и несёт его в гостинную. Маша складывет обратно выложенные инструменты в рюкзачок.
- Да, а вы не могли бы мне просверлить в одном месте стенку. Я туда хочу крючок заделать! – Хальмони увидела электродрель.
Маша вздыхает, спрашивает, не бетонная ли стена в спальне. Оказывается, нет. Из какого-то пеноматериала. Маша достаёт из набора пару свёрл и идёт за Хё Бин. Вжж! Вжжж!. Через десять минут они возвращаются. Хальмони сияет.
- Спасибо, Мин Джи! А то никак своего внука не могла упросить этот крючок закрепить на стенке.
Наконец, всё убрано назад в рюкзаки. Мы пьём кофе и угощаемся десертом. Хальмони интересуется, чем мы занимались эти дни. В ответ Маша включает голофон и показывает, как мы готовили танец. Увидев движения, бабушка застывает с открытым ртом.
- Но так в Корее не танцуют! Тут такое кореянкам танцевать нельзя! – Наконец выдохнула она.
- А наши подруги – вегугины, и им можно! В условиях не сказано ничего, каким должен быть танец.
- Ну тогда, конечно! – Соглашается с этим доводом бабушка.
Мы посидели ещё немного, а потом поехали обратно в отель.
Девчонки только что проснулись и собираются в кафе. Мы идём вместе с ними.
После посещения кафе мы просто прогуливаемся по улице. Доходим до поворота и перед нами оказывается какое-то здание с большим экраном на стене. Там выступает какой-то дядька.
Юко застывает и, открыв рот слушает, что вещает этот тип. Маша тоже внимательно прислушивается, а мне неохота, да и пролетающие машины мешают сосредоточиться.
Когда на экране меняется изображение, Маша и Юко наперебой начинают мне рассказывать, что же говорил это мужик. Оказывается, это директор музыкального агентства СМ.
Он пообещал, что все те, кто не пройдут прямой отборочный конкурс на трейни, могут попасть в агентство, опосредовано, пройдя так называемый конкурс на выживание.
Туда будут набраны сорок человек, которые наберут самые высокие баллы после претендентов прошедших конкурс трейни.
Для этого будет такая система оценки выступления – вначале баллы выставляет жюри, а потом телезрители. В конкурсе на выживание будут три части – музыкальная, техническая и спортивная. Также будут соревнования на приготовление пищи, уборку помещения и другие, какие только придут режиссерам этого шоу в голову.
В общем, обычный корейский сюр. Я и на старой Земле смотрел одно подобное шоу. Оно называлось «Деньги на бочку» и проводилось среди рэперов. Дай бог, Алиске, Жене и Юко на такое не попасть! Хотя, с другой стороны, некоторые участники подобных шоу становились потом известными айдолами…
Я и Маша переводим всё сказанное русским. Они тоже не хотят никуда дополнительно попадать. Но это от нас не сильно уже зависит.
Тут мне в голову приходит идея и я обращаюсь к Юко. – Ты говорила, что умеешь играть на каягыме?
- Да! А, что?
- Давайте девочки, проверим, как на вас будет реагировать местная публика. Для этого мы снимем ролик. Вы будете исполнять несколько песен. Допустим, споёте несколько песен на разных языках, Маша снимет. И мы это запустим в Интернет и голосеть. А потом посмотрим, что напишут про нас местные меломаны.
Девочки задумались.
- Немного боязно… - Алиса смотрит на Женю. – Хотя-я... Можно попробовать!
- А ты, Юко, согласна?
- Можно, я только за!
Надо теперь песни какие-нибудь вспомнить. Маша тоже будет занята, будет искать, есть ли они тут или нет, и звонить в Пусан, регистрировать.
Инициатива, как известно, наказуема. Вот и сижу я теперь в номере и перебираю в уме всё, что я помню. Военная тематика сразу же отбрасывается. Здесь и мир не тот, и время не подходящее. Значит надо что-то про любовь, морковь или что-то нейтральное, типа «Улыбки». Ничего придумать пока не могу. Пора спать...
Утром. после очередного захода в кафе, я подумала: а что, если взять что-нибудь из моей юности? Например, «Модерн токинг». Что я помню? А «Чери, Чери леди». Сейчас, сосредоточимся. Когда-то я знал все слова песни наизусть. Может это сейчас прокатит? Есть!
Oh, I cannot explain
Every time it's the same
Oh, I feel that it's real
