В комнате сидят муж и жена Кимы. Хозяин дома сидит за письменным столом, а Хё Мин устроилась, как всегда, на диванчике около стены. Ким Дже Ук рассказывает жене:

- И она мне обрисовала полную картину, что может случиться из-за тотального развития социальных и других компьютерных сетей. Я попросил наших компьютерщиков оценить возможность такого развития ситуации. Их выводы полностью совпали с тем, что сказала Лалиса. Доклад был отправлен в совет директоров нашей компании. Там всё проверили. И завтра президент компании навестит правительство, ознакомит его и руководителей других корпораций с нашими выводами.

- Но вы ведь не сможете ограничить развитие Интернета на всей планете.

- Нет, это нереально, но мы сможем подготовиться ко всем этим опасностям, хотя бы на уровне нашей страны. Я уверен, что наш доклад разведка передаст союзникам в Вашингтоне. А у тех возможностей гораздо больше, чем у нашей страны. Да и все сервера практически в руках американцев. Меня удивляет, откуда это появилось в голове двенадцатилетней школьницы, которая занималась только танцами и музыкой?

- Часть мы, взрослые не замечаем то, что подмечают дети. Да, они меньше нас знают, но очень внимательны, хитры и наблюдательны. – Хё Мин вздохнула.

- Но это ещё не всё, дорогая, Лалиса предложила создать компанию по проектированию игровых платформ на основе новых графических программ.

- Ничего не поняла, из того, что ты сейчас сказал, дорогой! – Смеётся Хё Мин. – Ты же знаешь, что я в технике не очень соображаю. Объясни человеческим языком.

- лалиса , фактически, имеет в голове бизнес план обогащения за счёт продажи новых компьютерных игр, которые она хочет предложить потребителям. Мои финансисты и компьютерщики проверили её предложение. К моему изумлению, её математические выкладки подтвердились на девяносто процентов. Она просто не всё знает, и поэтому не смогла учесть некоторых факторов, действующих в бизнесе и на рынке. Я специально разделил предложение Лалисы на пункты, и дал задания проверить их разным отделам так, чтобы они не поняли, для чего это нужно. Когда собрал всё вместе, получилась такая картина. Если удаться усовершенствовать графические программы для игр, то можно будет открыть нашу семейную компанию, и даже в случае неурядиц на «Хюндэ», а такое исключать нельзя, мы останемся на плаву. У нас будет своя финансовая подушка безопасности.

- Дже, но это же довольно опасно.

- Мы будем в нашей компании простыми акционерами. Вначале создадим компанию, ничем с нами не связанную. Потом назначим туда нашего человека…

- Ну, ты лучше знаешь, как это сделать.

- Наша дочь будет обеспечена… - А Лалиса?

- Я думаю сделать её одним из акционеров нашей компании.

- Скорее всего, можно будет предложить ей десять процентов. Она на таких условиях передала своей онни Сон Янг разрешение на владение госпиталем.

- Да, я помню, ты говорила. Главное, что у Лалисы мозги работают в нужную нам сторону. Пара таких идей с её стороны, и нам можно будет продать свои активы другим акционерам «Хюндэ», и навсегда распрощаться с этим гадючником. Просто, надо действовать быстро и тайно, особенно надо опасаться всяких СМИ.

- А если ей удастся попасть в айдолы?

- Тем лучше! Всё внимание публики будет перенесено на неё, а мы останемся в тени. Нас как раз устроит то, что она будет занята своей карьерой артистки до двадцати пяти, тридцати лет. Помогать будем ей только в критических ситуациях. Но надо для всего этого подобрать надёжных людей. И не только в сфере безопасности, но и грамотных специалистов по программированию. Только, вот, где их взять?

Место действия: дом семейства Ким, гостиная.

Время действия: тридцатое июня две тысячи девятого года, полдень.

Сегодня провожаем в Мельбурн Розэ и Элли. Моя сонбэ вернётся в Пусан через две недели, а её онни к первому августа. Мне грустно. Я привык к Рози, поэтому и не хочу, чтобы она улетела в свою Австралию. У меня из глаз льются слёзы, которые я не хочу вытирать. С ней мне почему-то всегда спокойно. У Розэ тоже слёзы на глазах. Рядом стоим Хё Мин. Обнимает нас обеих за плечи, и приговаривает:

- Ну, ну, девочки, вы же не навсегда прощаетесь, через две недели встретитесь опять!

Неожиданно на меня накатывает непонятное чувство, и я на одном дыхании выдаю:

Жду тебя, и буду ждать,

Хоть вся жизнь пройдёт!

В мире только ты и я,

А вокруг любовь!

Все замолкают, у Сон Ми, её мамы и Элли отвисли челюсти, а Розэ от неожиданности даже перестала лить слёзы. Она стоит с выпученными от удивления глазами. Минуту длится тишина, а потом австралийка шепчет:

- Это ты для меня стихи сочинила? О, Лиса! – Она бросается мне на шею, и прижимается щекой к моей щеке. – Мне никто стихов никогда не писал!

Хнык, хнык, хнык…

Я стою, и не могу понять, что это сейчас было?. Розовые сопли какие-то… И чего мне это в голову стихи пришли?

А может, я влюбился в Розэ? Ведь мы всё время вместе целый месяц…

В голове проносятся воспоминания…

Весь июнь я и Сон Ми долбили гранит науки, но каждый со своей стороны. Я учил корейский алфавит, а Сон Ми – английский язык. На письме этих закорючек и чёрточек моя онни поизмывалась надо мной, как могла, мстя за унижение, которым я её подвергал при учёбе языка Шекспира. Мне трудно далось понимание некоторых особенностей корейской письменности, и я часто путал отдельные слоги. Писать, напротив, оказалось легко. Иногда хотелось удариться об стол головой, выбить из неё мою тупость….

В общем, с десяти утра до трёх дня я учил Сон Ми правильно выговаривать английские слова и составлять предложения, а с трёх до пяти Сон Ми вдалбливала мне основы Хангыля.

Итог наших совместных потуг – Сон Ми больше не глотает звуки, и медленно, но правильно, говорит и читает на английском языке. Но у неё, как при учёбе японскому, проявился, даже не знаю, как это назвать, дар, что ли. Она то, что ей говорит собеседник, понимает дословно и практически мгновенно, только ответ даёт не торопясь. Ну, это её проблемы. А я уже могу писать по-корейски, но медленно. У меня писать тайскими буквами выходит в три раза быстрее. Наверное, это опять память мышц тела Пранприи. Читаю я корейский текст тоже медленно, зато говорю со скорость пулемёта, и понимаю сказанное практически мгновенно.

Вместе с нами занимались и Розе со своей онни. Они тоже учили Хангыль, но вот успехи у них в этом было намного лучше моих. Розэ достигла такого совершенства,что могла прочитать лист с корейским текстом за три-четыре секунды. Писала она красивым, почти каллиграфическим почерком. Элли в этом от неё отстала, и была в деле освоения Хангыля чуть впереди меня.

Для меня было главное читать вывески магазинов. В больших супермаркетах и некоторых других местах надписи на корейском языке были дублированы английским текстом. Но большинство магазинов, а их в таком портовом городе, как Пусан несколько десятков тысяч, в основном украшены надписями на Хангыле.

Учить меня истории Сон Ми отказалась. Показав на ноутбук, она коротко сказав:

- В Интернете всё написано.

Ладно, потом что-нибудь придумаю. неохота голову себе забивать разными датами и именами деятелей давно ушедших эпох.

Учёба длилась до пяти вечера. А потом я ездил на танцы, но уже без Сон Ми, зато с охраной. Постепенно я стал набирать ту великолепную форму, какая была у Пранприи до удара машиной. Конечно, до идеала было очень далеко, но учителя всё меньше и меньше ругали меня, если я делал что-то неправильно. После танцев я приходил домой к десяти часам, ужинал, и заваливался спать. А на следующий день всё повторялось сначала…

И вот, до августа больше танцев не будет. Часть ребят из нашей танцевальной группы поехали к родителям, в Таиланд. Уехал и Бэм Бэм. С ним мне тоже легко. Он оказался достаточно терпеливым, помогая мне восстанавливать танцевальные навыки…