Проходит довольно много времени. Всё-таки восемь песен по три – четыре минуты…
Кураторы после этого прослушивания внимательно читают, кто поэт, кто композитор, а кто переводчик. То, что Женя исполнитель, а Юко с Алисой тоже поют и играют на инструментах, они уже поняли из просмотра. Теперь они врубили сольное выступление Юко на каягыме.
- О-о-о! – Послышалось из уст обоих кураторов. – Вот это здорово! Никто не догадался сыграть рок на каягыме!
Под конец у танцора от просмотра «Ламбады» глаза стали размером с тарелку для десерта:
- Что это за стиль? Я таких танцев не видел нигде! Правда, это не для нашего зрителя, но я был членом жюри на многих танцевальных конкурсах и такого не помню! Кто там записан изобретателем танца? – Он сунул нос в патент:
- Опять Пак Джин Хо, но и Ким Мин Джи. Музыка – Алиса Селезнёва и Юко Оно.
Вы понимаете, что вы стали законодателями нового вида танцев? А так как вы получили патент на территории Кореи, то и танец теперь везде будет называться корейским! А корейцы никогда так не танцевали! – От возбуждения он покраснел.
- Извините, сансеним! Но это же доказывает, что Южная Корея идёт вперёд в культуре и опережает многие страны в этом направлении!
Волна Халлю должна перекинуться на все развитые страны. И этот и подобные ему танцы позволят корейцам завоевать сцены вегугинских стран! – Стала я разглагольствовать в ответ.
От неожиданности танцор поперхнулся. Затем посмотрел на меня, а потом на коллегу, который улыбнулся и произнёс:
- Чен Хек! В этом она права.
Когда я села на пол, Маша прошипела в ухо:
- И где ты таких слов нахваталась?
- Когда «Эксперимент» писала, тогда и пришлось со всеми этими халлю-малю познакомиться. – Ответила я шёпотом.
- Ладно, хубэ! Оставим этот вопрос на другое время. Значит, играть на инструментах и петь вы умеете!..
- Сансеним! Мы не умеем петь! – Я и Маша встали и поклонились.
- Но надо, чтобы все участники группы и их помощники пели и танцевали! Иначе вас сразу снимут с конкурса. Да и номер должен включать неизвестную песню с танцем. Это же баттл! – Огорошил нас Дон Дук.
- Придумай что-нибудь, ты же можешь! – Шипит мне в ухо Маша.
В голове быстро крутятся шарики с роликами вместе:
«Что бы придумать?!»
И вдруг в мозгах просветлело. Ну я вам сейчас устрою! Новую песню хотите и с танцем! Будет вам новая корейская танцулька – вопилка. И я и Маша сможем такое спеть. А девочки помогут!
- Сансеним! У меня есть идея, которую мы вам продемонстрируем через пару часов. Вас этот срок устроит?
Корейцы переглядываются.
- Хорошо! Мы выйдем, а вы тут думайте свою идею. Через полтора часа мы вернёмся! И если вы не представите нам идею, то ваша группа не будет допущена на баттл! – Пригрозив, кураторы уходят.
- Маша, бери быстрее голофон и смотри , есть тут «Каннам – стайл» в сети? А Юко будет смотреть по лептопу в Интернете.
- Но это вроде называлось «Оппан Гангам-стайл»? – Боится ошибиться Маша.
- Нет, это так просто слышится. А на самом деле это район Сеула и называется он Каннам.
Юко поднимает голову:
- В Интернете ничего такого нет!
Через пять минут приходит ответ на голофон Маши:
- Нет тут никакого гангама!
Русские корейского конечно не понимают, но им объясняет ситуацию Маша. Она же собирается стать и оператором видеосъёмки.
Но я её чуть не убиваю наповал, заявив, что петь будем мы обе, а остальные девочки повторять за нами припев.
https://www.youtube.com/watch?v=9bZkp7q19f0
Мы вдвоём попробуем заменить одного корейца, который исполнял эту песню у нас в старом мире.
Но нам нужны и слова, и музыка. Музыку даже Маша помнит – этот стайл почти из каждого утюга несколько лет лился в уши всех землян.
Напеваем вместе незамысловатый мотив нашего К-попа. Потом я сажусь вспоминать слова. А Маша уже вспоминает движения танца – они тоже несложны, если даже мы их помним.
https://www.youtube.com/watch?v=bjQKCLvtLN0
Слова я вспомнила минут через сорок и сразу же записала на голофон, а потом послала девочкам, пусть припев учат, пока я и Маша будем запоминать основной текст:
Oppan gang-namseutayil
Kang-namseutayil
Naje-neun ttasaroun inkanjeo-gin yeoja
Keopi hanjanye yeoyureuraneun pumkyeok i-nneun yeoja
Bami omyeon shimjangi tteugeowojineun yeoja
Keureon banjeon i-nneun yeoja
Naneun sana-i
Naje-neun neomankeum ttasaroun geureon sana-i
Keopi shikgido jeone wonsyas ttaerineun sana-i
Bami omyeon shimjangi teojyeobeorineun sana-i
Keureon sana-i
Areumdawo sarangseureowo
Keurae neo hey keurae baro neo hey
Areumdawo sarangseureowo
Keurae neo hey keurae baro neo hey
Chigeumbu-teo kal dekkaji kabol-kka
Oppan gang-namseutayil
Kang-namseutayil
Oppan gang-namseutayil
Kang-namseutayil
Oppan gang-namseutayil
Eh- sexy lady
Oppan gang-namseutayil
Eh- sexy lady
O-oo-o
Jeongsu-khae boijiman nol ttaen noneun yeoja
Ittaeda shipeumyeon mukkeot-deon meori puneun yeoja
Karyeot-jiman wen-manhan nochulboda yahan yeoja
Keureon gamkakjeo-gin yeoja
Я и Маша воспроизводим движения и голосом мелодию к-поповского хита с нашей Земли. Алиса и Юко быстро схватывают основную мелодию.
Алиса поколдовала с аккордами и мы получили музыку практически один в один с оригиналом. На слух, конечно.
Я вижу, что танцевать захотелось всем. Поэтому мы включаем синтезатор на автоматическое воспроизведение и начинаем скакать все впятером.
Конечно никакой синхронности пока нет и в помине – для этого нужна чёткая отработка движений.
Маша опомнилась первой и перегнала запись музыки и моё исполнение движений танца, а также слова песни юристу в Пусан. И к приходу кураторов мы уже имели запись музыки, и меня с движениями танца и песней. Остальное пока надо дорабатывать. Но на это у нас есть ещё пять - шесть дней.
- Ну, хубэ, готовы нам продемонстрировать свои задумки? – Спрашивает, садясь на стул Дон Дук. Танцор с мрачным выражением на лице присаживается рядом с первым куратором и сверлит нас взглядом.
- Да, сансеним! Пока всё сырое, но вот первые итоги.
Алиса включает синтезатор. Все девочки уже встали за мной в клин, остриём которого являюсь я.
Как только заводится музыка, я начинаю петь и танцевать. Конечно, немного путаюсь. Да и девочки делают пока не всё синхронно, но, главное, попадают в музыку.
Через минуту у корейцев расширяются глаза до размеров обеденной тарелки, танцор возбуждённо вскакивает. И… пытается повторить движения! Брови второго куратора улетели в другую галактику, у него отвисла челюсть и он так и сидел на стуле до конца нашего выступления.
Как только музыка замолкла, раздался звонок Машиного голофона. Она метнулась к нему, и через несколько минут мы уже держали патент на «Каннам-стайл».
Этого кураторы явно не ожидали. Они переглянулись и лица их немного омрачились. Наверное, думали, что нарвались на молодых дурёх, у которых под благовидным предлогом можно будет стибрить музыкальное произведение.
Но не на тех напали! Мне сразу показалось подозрительным, что эти двое вдруг не знали, что у нас есть свои песни и танец. И Маша тоже не верит в это.
Начальство бы их не пустило к конкурсантам, не дав информацию о том, кого им придётся опекать. А может весь этот спектакль и само начальство придумало? Не знаю!
Все последующие дни, кроме четверга, когда девочек вызвали в «Вельвет» для съёмок очередной рекламы, мы шлифовали музыку и движения танца, зубрили текст и синхронизировали движения.
Вот тут кураторы и вправду нам здорово помогли. Особенно постарался танцор, заставляя нас каждый раз делать растяжки на брусьях около зеркал. Три дня у нас болели икроножные мышцы, но потом всё стабилизировалось.
