Впрочем, завидев меня, они резко притихли.

– Отшлепать бы тебя, – сообщил Морис лениво, – да руки жалко.

– Устанут?

– Оторвут.

Последний луч солнца соскользнул со стеклянной крыши и утонул в сумерках. Я села на лавочку между парнями, чувствуя подвох. Собралась с духом и выпалила:

– Я должна была это сделать!

– Кто бы сомневался, ты же упрямая как ослица, – Морис фыркнул и многозначительно поиграл бровями. – А теперь спроси, чем мы занимались после работы?

Вид у всех троих мгновенно стал самым что ни на есть загадочным. Я даже напряглась.

– И… чем?

– Изучали криминальные сводки, – важно ответил Морис, донельзя собой гордый. – Если тебе, конечно, интересно, чем закончилось расследование трагической гибели некоей Маргариты Конс…

– Спрашиваешь?! – взвилась я, но Рэнди цепко ухватил меня за руку и усадил на место. – Вы узнали, от чего я умерла? Ой, то есть от чего, это и так ясно.

Мысли спутались. Я чувствовала одновременно и страх, и нездоровое любопытство, будто бы речь шла вовсе не о моем бренном теле, что я только что навестила на кладбище. Да и, в общем-то, если я – это та я, которая есть в данном месте в данное время, то речь действительно шла уже не о настоящей мне. С этим пора было смириться, и вроде бы я справилась.

– Скажи спасибо Мие, – вклинился Рэнди, пока Морис не начал длинную речь, как он любит, – она, пока ходила с листовками по улицам и домам, узнала кое-что.

– За твое убийство посадили постоянного водителя того такси, одна женщина назвала его гастарбайтером. Что означает это слово?

– Дешевая рабсила с ближнего зарубежья, – отмахнулась я, а Рэнди с пониманием поднял палец вверх:

– Получается, для Арлетты Бламс мы были гастро… гастарбайтерами?

– Ну, получается, да.

Мия кашлянула, привлекая внимание.

– Выяснилось, что до этого он уже похитил и убил трех женщин. Так что куратор сделал всем одолжение, воспользовавшись именно его машиной. Куратор ничего не делает просто так.

Она едва не светилась от осознания гениальности, прозорливости и хитроумности Лайза Амилоты.

– А ничего, что в процессе там где-то я померла?

Мия равнодушно передернула острыми плечами.

– Ясно, – хмыкнула я. – Ну, здорово, что хоть моя смерть принесла обществу пользу.

Морис потрепал меня по волосам.

– Не расстраивайся.

– А я и не расстраиваюсь, – ответила я честно. – Моя адаптация по непонятным причинам пошла не по плану, и я все еще прекрасно помню свою жизнь, все еще немного привязана к прошлому, но знаете… – я улыбнулась, – не повезло в жизни, повезет в чем-нибудь другом.

И мы обнялись, все четверо, кое-как, неловко, путаясь в руках, которыми кое-кто из нас вообще пользовался реже, чем щупальцами, но очень душевно.

– С вами-то мне точно повезло, – тихо сказала я. – Чудики вы мои.

Еще пара дней пролетела как один, утром я пахала в теплице вместе со всеми, потом в салоне, трижды в неделю ходили на выступления. Ничего не предвещало беды до этого утра.

Я два раза споткнулась об ведро, переломала несколько кустов с помидорами и в завершении занозила палец. Вернувшись на кухню, застала там серьезного Ромэна и встревоженную Софу. У меня мгновенно внутри все опустилось от тревожного предчувствия.

– Что случилось?

Они переглянулись, решая, видимо, стоит ли мне знать.

– Что? Ну не томите же!

– Лайз не вернулся, – пробормотал старичок, мусоля в руках измятый картуз.

– Может, задержался? – пробормотала я, сама себе не веря. – Пробки, не знаю… Дела затянулись?

Ромэн вздохнул, и стало понятно, что он чего-то не договаривает. Софа обняла меня нежно, по-матерински, отчего мне сделалось еще страшнее.

– Золотце, ты только не пугайся.

– Вы в курсе, что с этой фразы начинается самый звездец?

Она погладила меня по волосам и нехотя произнесла:

– Наши встречали его и обнаружили в лесу следы борьбы…

– А тело? – выдавила я кое-как. – Тело нашли?

– Нет, и слава богу, – фыркнула тетка. – Если нет ничего, значит, утащили живым.

Да что себе эта ящерица златоглавая позволяет?! У меня кровь так и вскипела, ведь если раньше Лайз мне был, в общем-то, никем, то сейчас у меня на него закрепленные индейским обрядом права собственности!

– Мне нужно туда!

Отодвинув от себя тетушку, я бросила перчатки на стол и зубами решительно выдернула занозу, даже не ойкнув.

– Куда туда? Даже и не думай! – Ромэн прижал меня к стулу. – Сидишь тихо и не высовываешься. Мы сами все узнаем.

Я сделала вид, что поверила, а в голове принялась выстраивать план действий. Сначала оповестить наших, а потом вытащить горе-куратора оттуда, куда он вляпался. Я горгона или кто?

После того как все разбежались, я изображала деятельность по мытью посуды и ждала возвращения Рэнди, Мориса и Мии. Светку откровенно не хотелось брать на вылазку, но и оставить ее тут мне совесть не позволяла.

– Рита, ты знаешь? – встревоженный Морис показался в дверях кухни.

– Не шуми, – я поманила его мокрым полотенцем. – Да, Амилота пропал. Надо собрать наших и найти этого негодника, пока не стало поздно.

Голос не дрогнул и на том спасибо. Морис сел на табурет и с тоской покосился на пару недоеденных оладий. Я почему-то ясно увидела, как он, не глядя, берет одно щупальцем и отправляет в рот, при этом эмоционально жестикулируя в такт словам, но щупальца не появлялись, и, кажется, Морис подумал сейчас о том же самом.

В итоге оладью он все-таки взял руками, отломил, но есть не спешил.

– Я слышал, как Ромэн говорил с парнями, они собираются идти завтра на разведку.

– Надо идти сегодня, – решительно заявила я и швырнула полотенце на стол. – Предупреди Рэнди и Мию. Светке я сама скажу.

– Ты уверена?

– Ну не сожрет же она меня.

– Я не об этом. Ты уверена, что в таком состоянии мы сможем спасти кого-то крупнее котенка?

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но не произнесла ни звука. Это для меня, хранившей память о прошлой жизни, стать простым человеком – это как снова сесть на велосипед, а им, быть может, лишиться паутины, щупалец, ночного зрения и прочего – это как стать беспомощными в совершенно чужом мире.

Я устало опустилась на табуретку.

– Не знаю, Морис. Я не знаю, как мы будем выкручиваться на этот раз, но пойми, не могу… А если бы на его месте был кто-то из вас?

Морис накрыл мои пальцы ладонью – все такой же гладкой и прохладной, что и прежде – и подмигнул.

– Ну я же не сказал, что отказываюсь. Когда это мы пасовали перед трудностями?

Я поджала губы, чтобы не расплакаться от облегчения.

– Рэнди, конечно, наше слабое звено, – вдруг заявил Морис громко. – Он столько ест, что в случае драки от него одна только польза – быть ядром.

В коридоре что-то крякнуло обиженно, скрипнуло дверными петлями, и на кухню ворвался насупленный Рэнди с красными от гнева щеками.

– А ты! А ты… Ты теперь даже на закуску к пиву не потянешь!

– О чем я и говорил, – довольно кивнул Морис, – одна еда на уме.

Рэнди обеими руками потянул вниз края футболки, и – о ужас! – над ремнем под тканью обрисовался кругленький животик.

– Так быстро?! – вырвалось у меня.

Рэнди стыдливо втянул пузико, но поздно, Морис уже возликовал.

– Вот ты жирный!

– Жир… ный? – мигом растерялся Рэнди и нахмурил брови. – Меня так уже кто-то называл.

– Кто посмел? – удивилась я. Пузико пузиком, но Рэнди как был мощами ходячими, так и остался. Некоторые парни так и толстеют, избирательно.

– Я… не уверен, – занервничал Рэнди. – Кажется, когда я был жив.

На его бесхитростном лице застыло недоумение.

– Ты вспомнил себя прежнего? – странно сиплым голосом спросил Морис.

– Немножечко. Это как будто…

– …кино, которое ты когда-то смотрел.

Они уставились друг на друга то ли с ужасом, то ли с восторгом.

– И про что было твое кино? – спросила я Мориса. Он сразу замялся, забегал взглядом по кухне, и я прям видела на его лбу маркировку 18+.