– Это да, но вашу вылазку я успел оформить как экскурсию в дружелюбный мир, – пояснил Куросаки. – С юридической точки зрения, мы просто надоедливые туристы. А вот Лайз такую бумажку не написал…
– А может, ему задним числом оформить? – подал голос Рэнди. Морис скептически хмыкнул.
– А гранату мы как пропишем? Туристический инвентарь?
– Надо было лопату брать, один инструмент на все случаи жизни.
– Знали бы, где упасть, соломки бы принесли. Хорош балаган разводить, у нас есть куратор – одна штука, ворох проблем – до фига штук, – дуллахан подкинул мешок. – Максимум что могут присудить?
– Развоплощение? – припомнила я туманные угрозы Миллхауса.
– Это крайний случай, – покачал головой Морис. – Хотя…
Не успела я проникнуться мрачностью его физиономии, как Куро со звуком подлетающего вертолета поскреб ногтями затылок.
– Если удастся доказать, что Лайз находился под принуждением или что он действовал по приказу начальства, обвинения снимут.
– И что для этого надо сделать?
– Разговорить одну старую ящерицу, – развел руками Куросаки, – и у нас есть такая возможность.
– Хочешь выбить из Миллхауса признание? – ахнули мы едва ли не хором. – Да он на лету не только переобувается, но может даже шкуру сменить!
– Кто сказал, что он единственная ящерица? – ехидно поинтересовался кот. – Ну же, детки, соображайте, ня. Где мы?
– В ЗОБе, – быстро отозвалась Мия.
– А кого недавно арестовали и поместили в тюрьму? – продолжил интриговать Куро.
– Бламс! – вдруг дошло до меня.
– Именно. Она будет в восторге от идеи подкинуть проблем своему извечному сопернику.
Мое настроение резко пошло на взлет, жизнь заиграла новыми красками, а будущее перестало напоминать черную дыру.
– Давно хотела побеседовать с этой мадам по душам, – довольно потерла я руки.
– Может, перестанешь так кровожадно улыбаться? У меня от тебя мороз по коже, – поежилась Светка.
Ответом ей стали аж четыре безумных оскала, плюс один в уме, точнее, в мешке. Кстати, на досуге надо спросить, ему так нормально вообще?
– И как мы ее достанем? – Франгану как раз наскучило играть с мешком, и он достал голову и нахлобучил на шею. Провернул в разные стороны до щелчка и довольно улыбнулся. Светка при этом таращилась на него не мигая, но от вопросов воздержалась.
К нам деликатно постучали, а потом в комнату вошел взлохмаченный Флорентин, вытер покрасневшее лицо платочком, запутался ногой в пустом мешке, брошенном возле дивана, и, скрипя зубами, умостился в кресло.
– Подкинул ты мне подлянку, Куро, старый ты кошак.
– Нечего было за шкирку хватать, – куратор мохнатых подтащил к себе еще одну подушку и свил из пледа гнездо. Потоптался босыми ногами и, удовлетворенный, замер, полуприкрыв глаза.
– Вы знакомы? – спросила я.
– Ну, много чего было, – смутился инспектор. – Зачем вы сюда полезли? Амилоте ничего не угрожало.
– И это ты называешь ничего? – я взвилась к потолку, надеясь, что у меня случайно не отрастет хвост и не станет играть с инспектором в «задуши и перемоли».
– Я его по вечерам сам кормил и выгуливал!
Морис не выдержал и хихикнул, спрятавшись в объемном кружеве манжета.
– Где? По лесам и болотам? Простудил мне собаку! А лапы мыл после прогулки? – я разошлась не на шутку. – А может, ты еще и его художества не собирал? А мне потом претензии предъявят за загрязнение окружающей среды?
– Тише, не подавай ему идей, – прошипел Морис, стараясь не впасть в истерику от смеха при виде цвета лица инспектора Флорентина.
– Я выгуливал его до лотка. До лотка!
– Хватит-ня, – прервал нас Куросаки. – Рита, ты ему потом башку откусишь, пока она нам еще нужна.
– А моего мнения не спросили? – Флорентин покачал головой, будто убеждаясь, что она пока еще на плечах. – А если я не согласен насчет собственной нужности?
– Фло, ну ты-то взрослый мужик, – Куросаки закатил глаза, – а поддаешься на эмоциональный развод от первокурсницы.
– А у меня что, не может быть нервного срыва? – огрызнулся инспектор. – И не называй меня Фло!
– А ты не хватай меня за шкирку, Фло.
– Ты… – Флорентин махнул рукой, не найдя достаточно эмоционального слова. – Я тебе это припомню.
Спор прекратил дуллахан, многозначительно похрустев шейными позвонками. Мия переглянулась с братом и озвучила требования за всех.
– Короче, вы ведете нас к Бламс, а мы забываем о том, что гордое звание тактической башни ЗОБ было поругано нами неоднократно. Можем всем говорить, что на вас напали террористы из далекого страшного мира, а мы просто мимо проходили. Решайте.
– И побыстрее, – дополнил Рэнди, а когда все посмотрели на него, не ожидая такой дерзости, добавил сконфуженно: – Я проголодался…
Флорентин переварил ультиматум и нехорошо покосился на Куросаки, ошибочно полагая его инициатором очередного сомнительного плана, сулящего ему новые неприятности.
– А она-то вам зачем?
– Погоду спросить, – с хитрой улыбочкой ответил Куросаки. Инспектор еще немного подумал, а потом огорошил вопросом:
– И даже видео с браслетов удалите? И опровержение запишете?
– Честное слово, – легко солгала я. Не из вредности, просто надо же нам потом чем-то кучу всяких разных компенсаций выплачивать? Так хоть попробуем свою славу монетизировать. Вот за эти просмотры мы и башню починим, и всё всем выплатим. Правда, придется пару месяцев сидеть безвылазно в оранжерее, пока Флорентин не остынет, но процентик от видео того стоит.
– Я вам этого не говорил, но госпожа Бламс находится там, – он указал взглядом на потолок.
– Ты соседствуешь с арестованными? – удивился Куросаки.
– Нет, он намекает, что драконица на верхних этажах, в тюрьме для вип-персон, – расшифровал Морис. – А прямо не говорит, чтобы потом проблем не собрать.
– Как мы хорошо друг друга понимаем, – улыбнулся Флорентин. – Не задумывались о карьере в нашей структуре? У нас хорошие условия контракта, и такие мозговитые кадры нам очень нужны…
– Не верь этому словоблуду-ня, – Куросаки почесал ухо. – Кабала полная, выживают за счет таких романтичных дурачков. Нет ничего героического в этой работе, сплошная политика, обязательства и море ответственности за каждый чих.
– Ну ты и кошара! Я же тебе работать не мешаю? Вот и ты мне не мешай.
– Это мои студенты, – куратор демонстративно показал заострившиеся когти, полюбовался на них и эффектно пощелкал ими друг о друга.
– А у меня план по пиар-акциям еще с прошлого года не выполнен, – Флорентин сделал страдальческое лицо. – Ну пусть они анкеты заполнят? Хотя бы этот показатель подтяну.
– Что и требовалось доказать-ня, сплошное крючкотворство.
Но, несмотря на периодическое шипение хвостатого куратора, анкеты мы заполнили, причем я делала это с большим рвением, вдруг я все же с ящерицей не договорюсь, а тут полный соцпакет, только знай себе вкалывай без отпуска и выходных. Такой привет из суровой реальности жизни, к которой я так отчаянно стремилась.
Повеселевший инспектор собрал наши листочки, поместил в папочку и торжественно спрятал в портфель. Неудивительно, что Амилота старался подальше держаться от академических дел – вот так посадят бумажки разгребать, и окончательно свихнешься.
– Свою часть сделки мы выполнили, – Морис напомнил о себе, – теперь дело за вами.
– Кто будет говорить с драконицей? – спросил инспектор.
Все переглянулись и уставились на меня.
– Чуть что, так сразу рыжий, – вздохнула я.
– Я к ней не пойду! – перепугался Рэнди.
– Это выражение такое. – Я поднялась. – Чего откладывать в долгий ящик? Веди, начальник.
– Особо не увлекайтесь, – напомнил Куросаки. – Не давай ей почувствовать, будто нам что-то нужно, иначе она вас сожрет и добавки попросит.
Флорентин галантно открыл передо мной дверь, я вышла в коридор и задумалась над словами кота. Это очень напомнило мне нашего дорогого ректора, так что я искренне считала, что готова ко всему. Или не совсем ко всему?
