— Может. Но если нас остановят, то никто не удивится мужчине, чьи жены молчат, пока он говорит. А вот мужчина, который не может сказать за себя и слова, столь же подозрителен, как и не носящий кинжал, а последних выставляют за стены. Да и кинжал у нас только один — наследник согласился на время расстаться со своим. Так что выбор у нас небольшой: или так, или завтра весь город будет знать, куда мы ходили и с кем говорили. И «мы» — не просто трое бойцов, а Некрос. Так что, дорогой наш мужчина, если ты не научился говорить на местном языке чтобы изъясняться со стражниками и не раздобыл себе родовой кинжал, то или одеваешь это, или проваливаешь.

Даниэль, гордо подняв голову, вышел из помещения. Отделявшая «комнату» занавеска колыхнулась так, словно ее хотели сорвать.

Менталистка проговорила что-то на йохрском. Что-то, как полагала Агата, не самое лестное. Радовало только что Тантэ остался «обсуждать реальную позицию» с наследником в покоях последнего. Все-таки переодеваться при пожилом некроманте было бы уже перебором. Агата, с трудом собирая на себе ткань, не сразу, но задала Анне напрашивающийся вопрос:

— Насчет невесты Даниэля — это…

— Сама у него спрашивай, — отрезала менталистка. — Уверена, если он когда-нибудь поймет смысл слова «ответственность», то, может быть, поумнеет и сообразит, что в жизни у поступков бывают не самые приятные последствия. Тоже мне Ледяной Феникс.

Клинок нахмурилась, рассматривая, как Анна облачается в мужской халат и скрывает волосы под странным платком, крепившимся к голове ободом.

— Откуда знаете?

Та только хмыкнула.

— Я многое знаю. Но знать и применять знания — разные вещи. Если твой друг не готов поступиться глупыми традициями ради большего, то не стоит доверять ему.

— Это не глупо. — Агата вспомнила свой поход в Ничейные Земли. — Его народ просто живет иначе, и…

— Неважно. Если цепляться за старое, то ничего нового не построить. Никогда. Хочешь ли ты, чтобы он, выбирая между помощью тебе и чем-то «правильным», выбрал второе? Предпочел традиции здравому смыслу? Не говоря уже о том, что следуй ты традициям — никогда бы не нырнула за Амином. Это недостойно правительницы.

— Глупости. Я могла это сделать — и я сделала. При чем тут это вообще?..

Менталистка лишь покачала головой.

— Ты пока не понимаешь, а жаль. Ладно, давай помогу с нарядами и пойдем. Вдвоем.

Агата бросила взгляд на Гретту, но та лишь покачала головой.

— Местные маги способны понять кто я, — прошелестела воплощенная призрак. — Тогда зачем вся это маскировка? Проще идти в доспехах и с оружием. Я хотела уговорить хольда, но в нем гордость уже победила здравый смысл.

— Возьмем Тару?

— Шумна… — Анна склонила голову. — Но, может быть, с этого и выйдет толк. Гретта?

— Сейчас.

Тара уже успела лечь. Но когда поняла, о чем речь, собралась быстро. Осмотрела наряд, осталась не в восторге, но пойти согласилась.

— Я уж начала скучать и жалеть, что во все это ввязалась, — призналась она, когда они втроем выскользнули из комнаты посла. — Одно мелкое сражение да проблемы на переправе… Так себе развлечения. Елене наверняка веселее.

— Нам будет не весело, а грустно, если продолжишь трепаться, — мрачно бросила Анна, — не заставляй меня жалеть о том, что ты идешь с нами.

— Ладно, ладно, молчу.

— Именно. Никаких разговоров. Вообще. Когда я обращусь на фроантийском — тогда сможем поговорить нормально. И, Агата — скрой свои силы. Полностью. Пока не доберемся куда нужно.

— Далеко? — без особой радости уточнила Клинок.

— Не особо.

— И это не похоже на ловушку? — невинно уточнила Тара.

— Вот скоро и проверим, — мрачно улыбнулась менталистка и закрыла лицом платком перед тем, как выскользнуть из «их» части постоялого двора.

Город не спал. Агата, шагавшая следом за Анной по центру широкой улицы, слышала знакомые звуки ночного веселья: стоны, крики ссорящихся, громкие беседы, звон посуды. Тянуло странными запахами кальянов и специями, сухостью песка и ветрами, доносившими самые разные ароматы… На них троих никто не обращал внимания. Порой посматривали украдкой — те, кто был без платков на лицах — и только. Некоторые взгляды Агате не нравились, но она, занятая удержанием тьмы глубоко внутри тела, старалась не слишком на них сосредотачиваться. Если кто-то рискнет ограбить — получит, и быстро.

Анна вела их через виденные днем районы. Через рынок — он не спал и ночью, пусть и порядком опустел; через тот квартал, где путь Агате преградила стража; куда-то дальше, туда, где домов стало еще больше, а улицы сузились. Запахи здесь перестали быть приятными, а местные, сидевшие на крыльце какого-то еще открытого заведения, смотрели совсем недружелюбно.

Анна упорно шла вперед, пока они не добрались до какого-то тупика. Слева находилось непонятного назначения строение, из которого несло чем-то алхимически-отвратительным, справа — несколько узких домиков, а позади… Позади как-то сами собой возникли несколько мощных молодцев. В одних штанах, несмотря на ночной холод, с обмотанными бинтами руками и неухоженными бородами, они напоминали Агате бойцов с подпольных арен Союза. Говорил за них самый рослый. Говорил по-йохрски, и Клинок могла лишь следить за ним и его людьми, за языком их тел. Казалось, все началось с угроз, но Анна сумела как-то озадачить главаря местных бандитов. Он задумался, что-то спросил, выслушал ответ, еще раз задумался и что-то быстро проговорил, посмеиваясь.

На шее Агаты нагрелся амулет и в голове раздалось: «Пропустят, если ты свалишь их бойца».

Клинок кивнула и шагнула вперед. Она думала, что говоривший с ними встанет в стойку, но тот, неожиданно, отступил, и вперед вышел совсем молодой парень с краснотой во ввалившихся глазах. Такое Агата уже видела — следы злоупотребления алхимическими стимуляторами без нужных очистителей. Последние ушлые алхимики продавали куда дороже первых.

Парень улыбнулся и сделал приглашающий жест. Агата пожала плечами. Шагнула вперед — любитель алхимии не шелохнулся — и резким движением, вкладывая всю силу измененного тела, ударила в челюсть. Плоть встретилась с плотью. Миг боли в костяшках — и самоуверенный малой рухнул к ее ногам.

Мгновение «местные» стояли как вкопанные. Агата боялась, что нападут, но нет — главарь лишь хохотнул. Проговорил что-то, взмахнул рукой — и был таков. За ним устремились прочь и его люди, потерявшего сознание потащили под руки двое товарищей.

Анна поманила их обеих в то самое странное здание с алхимией внутри. Стоило подойти ближе, и в голове Агаты мелькнула догадка о том, что это могло быть. Догадка оправдалась, правда она не предполагала, что местная очистительная станция окажется такой неухоженной. Здоровый резервуар, занимавший немалую часть здания, судя по виду вообще никогда не мыли. Бегущие по прозрачным трубкам алхимические жидкости, выглядели грязными, тихо гудящие насосы странно подчавкивали, а царившая тут полутьма довершала ощущение того, что за чистотой воды местные не особо следили.

— Напомните мне не пить ничего холодного, — пробормотала Тара, — пока мы отсюда не уедем.

— У богачей своя вода, — ответил на фроантийском незнакомый мужской голос.

Агата шагнула вперед, выискивая говорившего. Миг — и нашла. Уловила дыхание — в углу, в темноте.

— Выходи, — жестко проговорила она, — кто бы ты ни был — выходи! Я знаю, где ты!

И из тени выступил мужчина. Довольно молодой, постарше Вэла, но не слишком сильно. Худощавый, в бедной одежде он, прихрамывая, направился к ним. Но кто-то еще двигался в темноте позади него.

— Выходи! — рявкнула Агата. — Все выходите!

Мужчина покачал головой. Что-то негромко проговорил — и за его спиной колыхнулись оказавшиеся иллюзией тени, являя уже виденного Агатой мальчишку. В руке тот сжимал заржавевший нож. Готовый к прыжку, пацан словно бы собирался защищать мужчину… Или напасть на незваных гостей.

Анна встала рядом с Агатой и сняла закрывавший волосы платок. Сказала что-то на йохрском, мужчина уточнил, получил в ответ кивок — и положил руку на плечо мальчика. В неровно магическом свете Агата видела, что его ладонь была обожжена чем-то химическим.