— Сожалею, что мой ученик доставил вам неприятности, — на фроантийском проговорил мужчина, — я — Джамаил. Сожалею, что принимаю вас в таких условиях, но мои возможности скромны. Идемте, думаю, нам стоит поговорить. И, возможно, не только со мной. Если вы готовы отправиться вниз.

— А то выбор есть, — хмыкнула Тара.

— Есть, госпожа…

— Тара. И без «госпожи».

— Оникс, — Агата не без труда вспомнила свое «прозвище», — идемте.

Джамаил кивнул и направился куда-то за резервуар. Клинок последовала за ним, оглядываясь по сторонам. В углу комнаты находилась железная винтовая лестница, по которой их провожатый принялся неуклюже спускаться.

— Куда мы? — поинтересовалась Клинок.

— К тем, кто не боится правды, — пояснил Джамаил. — Туда, где видно истинное лицо нынешней нашей родины.

Двигался он с трудом. Агата слышала, что дыхание мужчины едва не перехватывало от боли. На руке ожог, на теле, возможно, тоже… Жаль, что Вэл не тут, помог бы. Но вслух она спросила вовсе не о ранах:

— Вы ведь менталист, — Клинок чувствовала это, да и крутившийся под ногами Ганим давал понять, что этот внешне непохожий на него человек ему дорог, — не алхимик.

— Так лучше не говорить, — резко откликнулся Джамаил, — называя Необряженного менталистом вы обвиняете его в преступлении.

— Необряженного?

— Того, кто не носит причитающихся одежд, — тяжело пояснил провожатый.

В тесноте подземного коллектора его голос едва перекрывал шум от падающих капель, работающих насосов и бега воды. Соти-Сарай, как и любой город, требовал воды, и, как поняла Агата, местные создали систему очистки всего того, что черпали из колодцев. Систему, за которой, судя по запахам, мало кто ухаживал. Джамаил продолжил говорить:

— У некоторых есть магия, но нет права ей пользоваться. Как у меня или Ганима. Когда-то я был менталистом. Уехал в Рутению, где у наставника были знакомые, хотел совершенствовать знания в алхимии, изобрести… Неважно. Ввязался в чужую войну, а, когда узнал, что отца не стало, вернулся. Не удосужившись выяснить, не изменились ли тут законы. Меня не казнили на месте, только конфисковали имущество и объявили «опасным до высшего разрешения». Хотели, чтобы я работал на Совет Мудрых, участвовал в их алхимических проектах. Я отказался — и теперь здесь. И не только я. Хаким города мирится с нашим присутствием лишь потому, что сам не в ладах с Советом.

Напрашивающийся вопрос замер у Агаты на губах. Они добрали до конца тоннеля и оказались в небольшом подземном зале. Не естественном, слишком уж правильным выглядело это место. Квадратное, тремя ярусами уходившее вниз, оно напоминало перевернутую пирамиду… Или древнюю попытку не то что-то раскопать, не то закопать.

И здесь обитали люди. Пусть по залу змеились медные трубы, из которых много где капала не самая чистая вода, на «ступенях» обосновалось нескольких десятков человек. Походные палатки, уже виденные у йохров. Слабые алхимические огоньки, запах немытых тел, детские возгласы… Ганим с радостным криком метнулся к отдыхавшему на одном из топчанов парню. Агата узнала второго участника неудавшегося ограбления.

— Дом для тех, кому нет места в собственном доме, — с сожалением проговорил Джамаил и похромал вниз, туда, где горел небольшой костерок. Не из веток — это было видно по странному зеленоватому цвету пламени. Судя по всему, тут недавно готовили — Агата чувствовала запах чего-то жареного хлеба.

Около уже затухающего огня сидел немолодой мужчина. Агата сначала подумала, что это — тот странный исчезнувший старик, но нет — этот человек не был магом. Говорил он на местном наречии и первым делом затеял спор с их провожатым. Вернувшийся Ганим принялся возиться с едой, накладывая ее на не самые чистые в мире тарелки.

Оба взрослых йохра не сразу, но все-таки сумели договориться. Заговорил старший:

— Мой молодой друг считает, что так делает лучше, — Агата, пусть и слышала сказанное в переводе Анны, и сама улавливала горечь в словах старика, — мне же не нравится, что вы видите нашу родину такой. Впрочем, и ваша родина, та, что до Завесы, теперь не слишком красива. Увы, теперь те, кто не согласен с Советом и идеями Визиря — нежеланны в собственных домах.

— И вы не уходите? — не удержалась Тара. — Здесь же все дрянью пропитано!

Анна перевела вопрос.

— Кто-то должен смотреть за всем. Чтобы остальные могли уйти и жить в мире.

Агата склонила голову.

— То есть вы стоите вне закона… Почему?

— Не хотим участвовать в проектах Совета, — ответил за старика Джамаил. — Не хотим делать даалис «достоянием народа» и заниматься остальной грязью. Не хотим, чтобы наши ученики клялись в верности Визирю, а не нашему государю и Самону.

— И защищаете Запретный Город, — негромко проговорила Анна.

Замешательство на лице Джамаила было лучшим ответом.

— Откуда вы знаете⁈

— Долгая история.

— Зачем вы пришли? Что вам надо?

Старик поднялся со своего места. То тут, то там зашевелились люди, где-то блеснула сталь…

— Думаю, стоит все рассказать, — задумчиво проговорила Анна на языке Некроса, — эти люди могут стать нашими союзниками, а, если я правильно понимаю намеренья Визиря, союзники нам пригодятся.

Агата кивнула. И решила сама взять слово:

— Мы пришли в вашу страну не только подтвердить союз Некроса и Султаната и обрести в Повелителе Песков надежного друга, но и надеясь найти путь туда, где хранятся знания. В Союзе запретили магию неосветленным, это может плохо закончиться, нужно действовать и… я надеюсь, что можно исцелить наши земли.

Анна переводила. Честно переводила… Но уточнила на языке некромантов:

— Вам ведь нужен способ бороться с Завесами Света?

Агата тяжело вздохнула.

— Его рано или поздно найдут и Цепи. Но воевать стоит не за клочок земли вокруг столицы и десяток полуразвалившихся городов на побережье. Нам нужен Некрос, нужна наша страна. Иначе толку во всем этом?

Анна кивнула. Перевела и уточнила, обернувшись к Агате:

— Я подтвердила обещания насчет того, что в Некросе примут всех желающих этого менталистов.

Клинок кивнула.

Джамаил и старик переглянулись. Пауза длилась долго, местные — Агата видела и стариков, и женщин, и мужчин, и даже детей — приближались, смыкали ряды. Наконец старик заговорил. На ломанном фроантийском:

— Клятва. Кровью. Клятва вашей Богине, что вы не служите Предателю и что не собираете предавать Вечный Город клинку и огню.

— Предателю? — Агата повернулась к Анне.

— Тому, кто занимает кресло Визиря. — неохотно пояснил Джамаил. — Перерожденный, единый во многих телах. Века назад он и его возлюбленная были отлучены от Вечного Города за неуемное желание использовать дары Самона, Великого Знающего, ради собственной власти и богатства. Избранник Самона отказался слушать их ересь о том, что Знающий оставил нас у трона, чтобы мы сами поняли, как взять власть, и изгнал их, запретив возвращаться в Город. Возлюбленная, говорят, давно удалилась в пустыню, а Визирь по-прежнему ищет способы вернуться. Сначала запретил привечать другие народы, потом по сути обязал всех менталистов служить себе, теперь за упоминание Города ты станешь «опасным», а за его поиски лишишься головы. В последние годы его мониты вербуют все больше и больше сторонников, ищущих возможность прорваться в Вечный Город и унести все нужные знания, а остальные — уничтожить. Или ты присоединишься к тем, кто днями и ночами ломает старые запреты, мешающие Визирю, или ты «опасен» и живешь в местах, подобных здешнему.

— Он хочет все уничтожить? — в голосе Анны слышалось удивление.

— Да.

— Это… надежные сведения?

— Ты знаешь наш язык, так что должна знать, что менталисты никогда не врут. Искажение знаний — оскорбление Великого Самона.

Агата скосила глаза. Анна кивнула, подтверждая слова йохра.

— Клятва, — вновь потребовал старик, — или мы будем защищать Город и знания.

— Эй, Оникс свалила перебравшего с алхимией парня одним ударом, — с усмешкой бросила Тара. — Силы не очень равны, у вас тут нет воинов.