Когда с «пятачком» было покончено и молодые люди пили вино в ожидании заказанного десерта, к их столу началось паломничество симпатичных молодых женщин. В королевстве Эдайн царили свободные нравы, и местные красавицы никак не могли обойти вниманием таких мужчин. Когда это произошло в первый раз, де Фокс переглянулся с Юлианом и отрицательно покачал головой. «Прошу прощения, прекрасные сеньориты, что-то нет настроения», — вежливо проговорил он.
Женщины не были навязчивыми и, получив отказ, сразу же отходили. В перерыве между их визитами, юноша презрительно фыркнул и заметил, что терпеть не может проституток любой стоимости и качества. Граф был не столь категоричен и, смерив его укоризненным взглядом, заступился за эдайновских женщин. Смысл его высказывания сводился к тому, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят и добавил, что местные женщины держатся раскованно только до замужества. Юлиан засмеялся и сказал, что готов побиться об заклад, что эдайнцы не менее ревнивы, чем остальные мужчины, и вряд ли горят желанием воспитывать чужих отпрысков.
Когда друзья допивали сладкое терпкое вино, закусывая его нежнейшими бисквитами, со своего места поднялся плотно сбитый лысый мужчина и неверной походкой направился к их столу. Безобразная внешность и тёмно-зелёная куртка делали его похожим на сказочного тролля.
Юлиан покосился в сторону приближающегося забияки и весело хмыкнул.
— Эй, Курт! Если это не переодетая дамочка, пылающая вожделением к нашим молодым телам, и не любитель однополой любви, то у нас на горизонте замаячила проблема: вражеский фрегат, залитый вином по самую ватерлинию.
— Один или в сопровождении? — уточнил де Фокс, не поворачивая головы.
— Пока один, остальные ждут развития событий, но наверняка присоединятся, когда будет горячо.
Граф приподнял бровь.
— Тебя что-то смущает?
— Конечно! — отставив бокал с вином, Юлиан вздохнул. — Жаль хорошего обеда, — пояснил он и, подворачивая рукава, предупредил: — Если это твоя любимая рубашка, то заранее прошу прощения, вряд ли она уцелеет во время драчки.
— Ничего страшного! Обычно я заказываю их дюжинами у белошвейки, — утешил его де Фокс и, долив себе вина из только что принесённой бутыли, поднёс бокал к губам. — О!.. Попробуй, очень даже неплохо.
— Действительно неплохо, — согласился юноша, продолжая с некоторой опаской наблюдать за «троллем», подошедшим совсем уже близко. — Курт, кажется, сейчас нас будут брать на абордаж. Какие есть предложения?
— Подождать десерт и отдать ему должное, — ответил де Фокс. — Не знаю, как ты, а лично я ни за что не откажусь от бланманже.
Уже у самого их стола «тролля» основательно занесло, и он едва не упал, но в последний момент каким-то чудом сумел удержаться на ногах. Его волосатые ручищи упёрлись в столешницу и он, выпрямившись, поочерёдно оглядел молодых людей. Рыжеволосый парень взирал на него с весёлым изумлением, а его беловолосый приятель чистил ярко оранжевый апельсин и даже не поднял на него глаз.
На загорелой физиономии мужчины появилось недоумение, видимо, он не сразу вспомнил, зачем сюда явился, но затем в его мозгах наступило просветление.
— Сосунки! Мать вашу!.. — «тролль» пьяно икнул и уставился на Юлиана. — Юнга, какого рогатого ты увёл наших подружек?.. Крошка Розалинда такая лапочка и уже почти что согласилась пойти со мной, но тут увидела тебя и ёк… ничего не вышло. — Он набычился, и его лицо утеряло добродушное выражение. — Сейчас так разукрашу ваши смазливые физиономии, что на них даже козы не посмотрят! — пригрозил он и со всей дури стукнул кулаком по столу. — Встать, акулья наживка, когда с вами боцман разговаривает!
— Мужик, шёл бы отсюда подобру-поздорову, — посоветовал Юлиан и выхватил бутыль с вином у «тролля», вознамерившегося приложиться к её горлышку. — Давай топай! Здесь тебе не богадельня с бесплатной выпивкой.
— Как смеешь, скотина? А ну отдай! Отдай, кому говорят!.. С кем шутить надумал, щенок?! Да я тебя голыми руками порву на части!..
Не получив желаемое, «тролль» замахнулся для удара, но в следующее мгновение рухнул на пол — с приличествующим комплекции грохотом — и на его бугристой физиономии застыло удивлённое выражение.
— Упс! — Юлиан с уважением посмотрел на приятеля, брезгливо отряхивающего руки. — Что это было? — поинтересовался он.
— Шин каге-рю[5] — коротко ответил де Фокс. Опустившись на своё место, он повернулся в направлении кухни и громко выкрикнул: — Эй, хозяйка! Где наш десерт?
— Уже несу, господа! Уже несу!
Довольная их богатым заказом женщина не стала тратить время на обход массивного тела, перегораживающего путь, и ловко его перепрыгнула, не забыв при этом как следует наподдать каблуком несчастному «троллю». Видя это, Юлиан улыбнулся и повернулся к графу.
— Где ты научился рукопашному бою?
— Дома, в Саламанке.
— Очень похоже на дзюдо. У тебя был сэнсей из Японии?
— Япония? — с недоумением переспросил де Фокс.
— О да! Япония! — просияв, проговорил Юлиан. — Неужели не знаешь? Это страна восходящего солнца, в которой есть цветущая сакура и самураи; кодекс чести и бои на мечах, они называются катанами; рис и шёлк; кимоно и фейерверки; аниме с пучеглазыми мультяшками и дорамы с красивыми японскими мальчиками, — выпалил он на одном дыхании и наморщил лоб. — Впрочем, девочки тоже были ничего. Косоглазенькие стройняшки очень привлекательно смотрелись в своих школьных формах. — Он икнул и восхищённо добавил: — Да, что там! Такие кавайки, то бишь милашки!.. В общем, всего не перечесть.
Де Фокс пожал плечами.
— Не знаю никакой Японии и вряд ли Шихан был из той страны, о которой ты говоришь. — Он налил себе ещё вина и, грустно улыбнувшись, сразу же осушил его до дна. — Как-то мой отец был в благодушном настроении и спас от гибели желтокожую обезьяну. В благодарность за это узкоглазый сморчок научил меня драться не только мечом, но и голыми руками. Он просил, чтобы его называли Шихан[6]. Вроде бы это не имя, но он так и не выучился говорить по-испански. Через пару лет он умер, зачем-то вспоров себе живот. Карамба! Это было ужасно, — де Фокс неуютно поёжился. — Шихан вручил мне меч и жестами попросил отрубить ему голову. При этом он всё приговаривал: «сэппуку-сэппуку».[7] Но я был мальчишкой и не мог решиться, — на губах графа промелькнула уважительная улыбка. — Знаешь, что больше всего поразило меня? Это удивительное присутствие духа в таком неказистом существе. Несмотря на боль, Шихан умер с улыбкой на губах.
— Да, японцы настоящие воины. Наверно, твой сэмпай был самураем, — уважительно отозвался Юлиан. — Интересно, как он оказался в ваших краях?
— Понятия не имею. Думаешь, он всё-таки из этой твоей Японии?
— Нет, из моей, а из вашей, — юноша прищурился. — Курт, научишь меня рукопашному бою? А то я в своё время как дурак отказался изучать восточные единоборства.
— Как ты говоришь, но проблем. Правда, не понимаю, зачем тебе это нужно, — глаза де Фокса заблестели, показывая, что он уже пьян. Наклонившись к юноше, он вкрадчиво проговорил: — Инкуб, смени пол и тогда у тебя не будет проблем с защитой. Ни днём, ни ночью.
— Блин! Я уж думал, что ты забыл всю ту чепуху, что я тогда наговорил… — Юлиан хотел стукнуть кулаком по столу, но промахнулся, и чуть было не свалился с табурета, но де Фокс пришёл ему на помощь и придержал за локоть. — С-спасибо, ты настоящий друг! — поблагодарил юноша и с непонятной настойчивостью уставился в лицо графа. — Курт, скажи, что ты испытываешь ко мне?.. Нет! Молчи! Не хочу ничего знать! Если ты попал под влияние моего сволочного сияния, то это всё равно скоро выяснится.
С задумчивым видом де Фокс налил ещё вина и вручил бокал уже основательно пьяному юноше.
— О каком сиянии ты бормочешь? — требовательно спросил он.
— Но-но! — хихикнул Юлиан и погрозил ему пальцем. — Много будешь знать, быстро состаришься. Прости, друг, но есть такие секреты, о которых лучше не распространяться.
