— Знаешь, иногда мне кажется, что ты на самом деле инкуб, и если хорошенько постараться, то можно заставить тебя превратиться в женщину, — проговорил граф с пьяной откровенностью и поднял бокал с вином. — Твоё здоровье!.. И всё же ты подумай. Разве плохо быть женщиной и предоставить все заботы мужчине?
— Да? Нет!.. Впрочем, я уже не понимаю, кто я и кем хотел бы быть, — Юлиан часто заморгал ресницами, заметив, что окружающее начало двоиться. — Блин! Голова кружится. Кажется, я немного перебрал, — сказал он заплетающимся языком и, икнув, продолжил: — И вообще, не сыпь мне соль на раны, как будто выбор зависит от моего желания. — Он подпер голову рукой и с мечтательным видом уставился на собеседника. — Курт, знаешь, что ты красив до неприличия? — спросил он и тут же утвердительно мотнул головой. — Думаю, знаешь. Эх, милый, где ты раньше был, когда я искала своего мачо?
В голосе Юлиана зазвучали чарующие нотки, и он так обаятельно улыбнулся, что у де Фокса предательски дрогнуло сердце. Заметив, что под воздействием алкоголя юноша теряет над собой контроль и обретает женские повадки, причём настолько явно, что даже путается в местоимениях, он исподволь продолжил допрос на интересующую его тему:
— Неужели в вашем мире не нашлось ни одного достойного мужчины? Не верю!
— Самому не верится, но это так. Может быть, Юлька не там искала или была чересчур привередлива. Как бы то ни было, но вместо принцев она находила одних корыстолюбцев, — на губах опьяневшего юноши появилась грустная улыбка. — Всё же судьба любит подлые шутки. Скажи? Стоило только сменить пол, и она тут же подсунула тебя, скопище всех мужских достоинств.
От этих слов, преисполненных совершенно искреннего сожаления, де Фокс почувствовал, что к нему возвращается былая надежда. «Тысяча чертей! Хочу, чтобы инкуб превратился в девушку!.. Господи! Если ты исполнишь мою просьбу, я прощу тебе Веронику!» — пообещал он и, страстно надеясь на чудо, истово перекрестился.
— В чём дело, Курт? — юноша пьяно хихикнул. — Где ты углядел нечистую силу? Или ты опять циклишься на том, что я демон?
Граф смерил его долгим взглядом и, пряча разочарование, прохладно улыбнулся.
— Много воображаешь о себе, amigo! Какой из тебя демон? Даже инкуб из тебя никакой, одна греховная болтовня, — резко проговорил и, спохватившись, сбавил тон. — Если ты не лжёшь и действительно был женщиной, то я ничего не понимаю. Ведь ты мог обольстить любого из мужчин.
— Это да, и тем не менее факт остаётся фактом. Возможно, для поисков своего типажа у меня было слишком мало времени.
— Выходит, ты никого не любил?
— Увы, мой любопытный друг. Чего не было, того не было, а ведь я так мечтала встретить такого же красивого и богатого бойфренда, как ты. — Прочно войдя в роль княжны Соколовской, Юлиан кокетливо хлопнул ресницами. — Впрочем, был один счастливчик, которого я любила, но...
Вдруг юноша нахмурился, и с его лица сразу же исчезла глуповатая расслабленность и вслед за тем счастливый блеск в глазах.
— Блин! Что-то совсем крыша отъехала. Болтаю невесть что.
«Княжна Соколовская» бесследно исчезла и перед де Фоксом вновь сидел молодой человек, которого по-прежнему отличала нереальная красота, но в нём больше не чувствовалось ни малейшего намёка на женскую сущность, хотя буквально мгновение назад он поклялся бы, что разговаривает именно с женщиной.
«Гениальный актёр!» — граф неслышно вздохнул, в очередной раз расставаясь с мечтой о девушке-соколе.
— Я тут что-то болтал о любви? — спросил помрачневший Юлиан. — Не обращай внимания! Школьницы частенько путают это чувство с половым влечением, и Юльку эта участь тоже не миновала. По своей девчачьей дурости она с ходу врезалась в одну скотину. — В янтарных глазах юноши появился холодный золотой блеск. — Нужно отдать должное Вадику Белозёрскому, он был неотразим не только для малолеток. Представляешь, этот мерзавец решил, что охмурить мать и дочь — это очень прикольно, будет чем похвастаться перед дружками. Когда всё всплыло в интернете, Юлька просто в хлам переругалась с мамой. Вот малолетняя идиотка! Но это были ещё цветочки. Ягодки пошли, когда выяснилось, что Лидочка забеременела от этого негодяя.
Юноша злобно оскалился.
— Тварь ползучая! Думаю, хоть косвенно, но это он виноват в гибели мамы. Впервые в жизни она забеременела и была так счастлива. — Он сгорбился и прикрыл рукой глаза. — Бедная Лидочка! Когда всё вскрылось, она была сама не своя.
— Так кто у тебя брат или сестра? — осторожно спросил де Фокс.
Юлиан сгорбился ещё больше.
— Никого... мама сделала аборт, — при виде недоумения на лице собеседника он пояснил: — В нашем мире есть возможность избавиться от детей задолго до их рождения.
С осуждением на лице граф покачал головой.
— Убийство невинного младенца — это великий грех.
— Твоя правда! По справедливости, нужно было убить не бедного малыша, а этого подонка его отца, — юноша неестественно рассмеялся. — А заодно и эту дуру Юльку... — он зажмурил глаза. — То есть меня, конечно! Если бы не я, то этот мерзавец никогда бы не появился в нашем доме. Представляешь, та дура, которой я был в то время, вместо того чтобы поддержать мать в тяжёлую для неё минуту закатила ей форменную истерику. Поэтому Лидочка решилась пойти на аборт, — убитым тоном проговорил юноша и его глаза заблестели слезами. — Сам понимаешь, в каком она была состоянии после этого. Как вспомню, до сих пор кошки скребут на душе.
Де Фокс с сочувственным видом коснулся его руки.
— Не расстраивайся, amigo! Всем нам свойственно совершать ошибки.
— Может быть, — Юлиан горько усмехнулся. — Знаешь, Курт, чем дольше я в мужской шкуре, тем больше понимаю, что в свою бытность девчонкой отличался редкой глупостью. Иногда мне кажется, что это был не я, а кто-то другой. Если честно, то я боюсь возвращения себя прежнего. А вдруг всё вернётся на круги своя, и я снова стану легкомысленной ограниченной пустышкой?.. Как ты думаешь, странно относиться к себе в прошлом как к другой личности?
Ожидая ответа, юноша вопросительно посмотрел на де Фокса и тот озадаченно хмыкнул, в свою очередь не понимая, как относиться к его откровениям. Он уже начал склоняться к мысли, что он не врёт насчёт демона, который превратил его из женщины в мужчину.
— Не знаю. Ведь у меня нет подобного опыта.
— Вот и я ничего не знаю! — расстроился Юлиан.
Не удержавшись, де Фокс всё же задал вопрос, который уже давно не давал ему покоя:
— Скажи, а какие чувства ты испытываешь…
Но собеседник сразу же закрыл поднятую тему.
— Не лезь, Курт! Мои отношения с Цветанкой не подлежат обсуждению, — жёстко предупредил Юлиан и чуть мягче добавил: — Конечно, если хочешь, чтобы мы оставались друзьями.
Замкнутое выражение, появившееся на лице де Фокса после его слов, окончательно испортило ему настроение.
— Блин! Так хорошо начали, а кончили за упокой! Дать бы за это кому-нибудь в рожу, — с досадой проговорил юноша и, недобро прищурившись, посмотрел вокруг себя, ища на ком сорвать злость.
Долго искать ему не пришлось. «Тролль» наконец-то оклемался и завозился на полу. Заметив это, Юлиан пнул его под дых, и он снова успокоился. Но боцман оказался крепким мужиком и минуту спустя встал на четвереньки, но стараниями юноши ему и на этот раз не удалось подняться.
— Эй, щенок, ты чего там вытворяешь? А ну кончай обижать малыша Джона! — возмутились собутыльники «тролля».
— Катитесь к чёрту, уроды! Ну, чего расселись? Кишка что ли тонка? — выкрикнул Юлиан.
Для затравки он демонстративно пнул несчастного боцмана и среди его товарищей раздался возмущенный рёв. Ругаясь, на чём свет стоит, матросы с угрожающим видом двинулись к их столу.
Де Фокс бросил оценивающий взгляд на приближающуюся ватагу и, разминая пальцы, подозвал хозяйку. Он вручил ей несколько серебряных реалов и поднялся из-за стола. Первым делом граф позаботился о тылах и отправил боцмана, попытавшегося схватить его за ногу, в долгий нокаут, а затем плечом к плечу встал с другом и покосился на его лицо, горящее возбуждением.
