— Я договорился с Малруни, с этим большим ирландцем из отдела по борьбе с наркотиками.

Оказывается, этот маленький ублюдок уже заключил сделку.

— А-а, ты об этом, — это называлось брести наощупь, когда не знаешь о чем идет речь.

— Он сможет меня вытащить? — Глаза парня расширились, на лице появилась тревога.

— Но тебе придется… — «Что же ему ответить?»

Малыш Пи задумался.

— Расскажи мне о мерах по защите свидетелей…

Вот это да! Неужели Малыш Пи может так много рассказать? Лукко внимательно посмотрел на раненого убийцу. Ходили слухи, что его старший брат Симба Патрис непосредственно связан с колумбийцами Велесом и Кардоной, основными людьми картеля в Нью-Йорке, отвечающими за распространение наркотиков. Но Лукко также знал, что отдел по борьбе с наркотиками прослушивал разговоры Симбы и постоянно висел у него на «хвосте», и, хотя главарь банды «Острый коготь» торговал «крэком», героином и марихуаной, длившуюся восемь месяцев операцию пришлось свернуть, потому что в ходе ее было установлено, что слухи о непосредственной связи Симбы с колумбийцами оказались ложными.

И вот теперь Поросенок Малруни заключил серьезную сделку с этим мальчишкой, который хладнокровно пристрелил одного из его детективов. Неужели же отдел по борьбе с наркотиками не следил все это время за Малышом Пи? А если не следил, то, может быть, именно младший из братьев осуществлял тайную связь?.. Боже мой.

Он встретился взглядом с юношей, глаза у того были старыми, как само время.

— Малыш, ты ведь хочешь остаться в живых, так ведь? Тогда никогда и никому не говори о том, что только что рассказал мне. Даже своему адвокату, особенно адвокату. И никому из полицейских. Пусть это останется между тобой и лейтенантом Малруни, хорошо?

Малыш Пи задумался над этим превосходным советом, и тут его осенило:

— Ты хочешь сказать, что ничего не знал…

— Именно так. И я забуду о том, что слышал. Но в следующий раз тебе может не повезти.

Лукко поднялся. Теперь ему стало понятным и наличие фургона телефонной компании, который он заметил на Двадцать восьмой улице напротив заднего входа в больницу, и появление в больнице мускулистых «медбратьев», протиравших уже вымытый коридор.

Малыш Пи выглядел подавленным, он продолжал смотреть на сержанта, но достоинство члена «Острого когтя» в любом случае не позволяло ему поблагодарить полицейского.

Лукко подошел к двери и остановился, будто вспоминая какую-то незначительную мелочь. Он вернулся к кровати и наклонился над Малышом.

— Ты выбрал единственный путь, чтобы избежать наказания, и это разумно. Разумно самому помогать себе, потому что мы приходим в этот мир в одиночку и в одиночку уходим из него, не так ли?

Малыш Пи настороженно посмотрел на него. Куда клонит этот мент?

Эдди Лукко достал из кармана фотографию. Симпатичная белая девушка, глаза закрыты. Похожа на мертвую. Малыш пожал здоровым плечом и покачал головой.

— Я ее не знаю, парень.

— Отравилась «крэком», ее нашли две недели назад на Центральном вокзале. У кого она могла получить наркотик?

— Послушай… да она могла купить его у двадцати, тридцати, «докторов», ошивающихся на вокзале и соседних улицах.

«Докторами» члены банды называли уличных торговцев наркотиками.

— Да, конечно. — Лукко засунул фотографию обратно в карман и повернулся, чтобы уйти.

— А у нее была при себе сумочка?

Сержант замер, глядя на дверь, волосы у него на затылке встали дыбом.

— Нет.

Он продолжал стоять, не двигаясь.

— Там только Апач срезает сумочки. Другим способом он не может достать денег на наркотики. Он примечает какую-нибудь девушку, подкрадывается, срезает сумочку и убегает. Сумасшествие, конечно, но он не выбрасывает сумочки и содержимое. Там у него есть укромное местечко под тротуаром, так оно забито сумочками и прочей мурой. Забирает только наличные, а кредитные карточки не берет, потому что не знает, как ими пользоваться. Ну и, конечно, наркотики, если попадаются, а более или менее ценные вещи продает. Поищи там, если у твоей отравившейся не было при себе сумочки.

— А где это место, Малыш? — спросил Лукко таким тоном, словно это вовсе и не имело для него никакого значения.

С окруженной аркадами террасы ресторана отеля «Вилла Сен-Мишель» открывался потрясающий вид на ночную Флоренцию. Из бара доносились звуки пианино, исполнялись мелодии из популярных мюзиклов Ллойда Уэббера. Официанты в белых пиджаках и черных галстуках бесшумно и сноровисто обслуживали десять или двенадцать столиков. Мужчина в пиджаке из верблюжьей шерсти, потягивая апельсиновый сок, сидел за стойкой украшенного фресками бара, откуда хорошо просматривался ресторан. После встречи в Париже его коллега сменил блейзер цвета морской волны на зеленый пиджак из шерсти и темные брюки. Сначала Юджин даже не заметил его, потому что внимание его было обращено на парочку загорелых мужчин лет тридцати пяти. Один из них, возможно, был европейцем, а во втором оливковый цвет кожи, широкие скулы и усы выдавали южноамериканца. Они сидели за столиком в дальнем конце бара, держа под наблюдением все пространство. Вина на столике не было, только бутылка минеральной воды, мужчины поглощали салат и рыбное филе. Рядом с каждым, чтобы можно было легко дотянуться, стоял прямоугольный чемодан-дипломат, и у Пирсона не было никаких сомнений в том, что в них находятся автоматы «узи».

Остановившись возле стойки бара и не обращая внимания на телохранителя в пиджаке из верблюжьей шерсти, Пирсон заметил еще одного телохранителя, медленно прогуливавшегося во внутреннем дворике рядом с террасой ресторана. Этот был одет в длинный хлопчатобумажный плащ, правую руку держал в кармане, готовый в любой момент воспользоваться каким-то солидным оружием, висевшим на плече под плащом. Потом Пирсон перевел взгляд на Рестрепо и второго человека. Перед отъездом из Дублина Юджин попросил начальника разведки ИРА снабдить его всей имеющейся информацией о картеле и особенно о Пабло Энвигадо.

Он изучил бумаги, включая секретные документы департамента полиции Нью-Йорка, добытые тайными сторонниками ИРА. Просмотрел фотографии и редкие видеозаписи Энвигадо и его советников. Энвигадо посещает футбольный матч в Санта Фе в своей любимой провинции Антьокии, Энвигадо во время корриды в окрестностях Медельина, где толпа приветствует его радостными улыбками и аплодисментами. А разве не он построил новые дома и больницу, да и этот стадион для корриды и все для местных бедняков, считавших его современным Робин Гудом?

Таким образом Юджин Пирсон имел представление о фигуре и внешности колумбийского крестного отца кокаинового картеля. По мере того как он подходил к их столику, у него исчезали последние сомнения в том, что это был именно Пабло Энвигадо. Дон Пабло, как уважительно называли его соратники.

Боже мой, какой прекрасный шанс для его ареста. Преступник номер один, разыскиваемый в Колумбии. Человек, при попытке схватить или убить которого американская таможенная служба, управление по борьбе с наркотиками и ЦРУ потеряли двенадцать отличных агентов. Человек, ответственный за то, что в Колумбии воцарилось постоянное осадное положение, приказавший «казнить» предыдущего президента страны Эмилио Барко, посмевшего дать согласие на выдачу Соединенным Штатам главарей картеля по обвинению в контрабанде наркотиков, тайной деятельности, убийствах, вымогательстве. Другие, более цивилизованные заправилы картеля даже заключили тайную сделку с тайной полицией Боготы с целью схватить Энвигадо и убить его, чтобы вернуться к прошлому, более приемлемому положению вещей, к тем временам, когда не допускалось убийство любого полицейского в ранге выше капитана и чиновника в ранге выше младшего окружного судьи.

В мире бизнеса, где обычным способом подкупа неугодного, соблюдающего закон чиновника является вежливое предложение получить пару миллионов долларов в любой точке земного шара или лишиться любимого отпрыска, жены или брата, осуществляемые с одобрения Пабло поголовные убийства были не только неоправданными, но и губительными для самой прибыльной колумбийской индустрии — изготовления, контрабанды и распространения кокаина.