Обращаю внимание, как его взгляд буравит мои ночную сорочку выше живота. Грудь налилась за последние несколько месяцев и сейчас туго обтянута тканью. Выглядит очень вызывающе. Торопливо запахиваю халат и сбегаю из кухни. Спину жжет от тяжелого взгляда, но я не оборачиваюсь.

Как я проведу рядом с ним год?

Боже, смогу ли я выдержать?

В спальне с трудом перевожу дыхание. Забираюсь под одеяло, где пытаюсь согреться. Меня трясет, но не от холода, а от стресса.

— Все хорошо, малыш. Мамочка справится, — шепчу сыну и обнимаю свой живот.

Усталость этого дня вконец меня изматывает и я засыпаю. Перед закрытыми глазами постоянно мелькает лицо Клима. Напряженное, заглядывающее прямо в душу и желающее узнать мой секрет.

Глаза открываются только к десяти утра, всё тело разбито. Со вздохом иду в ванную, где провожу почти час, после этого спускаюсь в столовую. Для меня тут же накрывают питательный вкусный завтрак. Относятся предупредительно, словно к королеве.

От этого неловко и почему-то хочется извиняться. Я даже вилку роняю. Краснею. Но мне тут же приносят новую с улыбкой.

Черт, я к такому долго привыкать буду.

После завтрака Антон везет меня к стилистку. Наша встреча проходит в очень дорогом бутике для беременных. И опять лучезарные улыбки и предупредительность. Ни одного косого взгляда, ни слова критики. На все мои вопросы следуют долгие и подробные разъяснения.

Статус женщины Макова дает пропуск в иную жизнь, прежде мне незнакомую. И даже моя просьба перейти на ты никак не сглаживает пропасти, выросшей между мной и другими людьми. Имя этой пропасти — власть и деньги Клима.

Его никто не хочет задеть или огорчить, следовательно и меня тоже. Ведь окружающие думают, я имею вес в наших с ним отношениях. Ношу его ребенка.

— Клим Львович будет через пятнадцать минут, — в комнату, где мы со стилистом Александрой заканчиваем подбирать мне летне-осенний гардероб, входит Антон. На его лице такая же предупредительная улыбка, как и у всех.

— Хорошо, — застываю, неуверенно теребя шифоновый сарафан в руках. У меня сегодня куча дел, но в одном из них не фигурировал Клим.

— Давайте именно его и примерим, — предлагает с энтузиазмом Александра. Суетливо подбирает туфли, сумочку, заколку в виде пышного банта в волосы. Волнуется, бедная, словно перед экзаменом в университете.

— Уверена, Климу понравится, — успокаиваю ее. Сама же трясусь от одних воспоминаний о вчерашнем ночном разговоре с ним.

Переживаю, что могло ему понадобится, раз Марков решил оторваться от своих важных дел и приехать за мной?

Глава 07

Через пятнадцать минут я выгляжу идеально. Меня даже минимально накрасили и красиво закололи волосы.

— Спасибо, — улыбаюсь Александре с благодарностью. Я бы ей еще валерьянки накапала в чай, такой взволнованной она выглядит.

Антон уносит пакеты с одеждой в машину, на мне разглаживают последние складочки, вручают пробник дорогущих цветочных духов, которые я капаю на запястье.

Надеюсь, Клим будет удовлетворен проделанной надо мной работой, второй раз проходить через утомительный разбор моего цветотипа, а также кучу других нюансов, связанных с этикетом, не хотелось бы. Не думала, что правильно подобрать одежду может быть так сложно.

Машина с Антоном отъезжает, а вместо нее у ступеней бутика останавливается “Майбах”, за рулем которого сидит Клим.

Между нами даже водителя не будет сейчас, что заставляет меня нервничать в два раза больше. Зачем Клим его отпустил?

Марков важно выходит из автомобиля и подходит ко мне. Все движения хищные, плавные. Со стороны он завораживает собой, притягивает всем этим. Дело даже не в деньгах и машине, а именно в сбивающей с ног мужской харизме.

Александра, выглядывающая в окошко, смотрит на Маркова, как на мечту.

Глупая, я вот так же смотрела когда-то, а теперь я рядом с ним.

— Хорошо, — его взгляд оценивающе скользит по мне от носочков туфель до прически. Живот, который я раньше прятала под широким платьем или блузой, сейчас аккуратно подчеркнут тканью, сверху него затянут поясок. У платья широкие лямки, треугольный вырез. Я вся похожа на зефирку в образе, который для меня создала Александра.

Она всю консультацию восторгалась моей сохраненной во время беременности фигурой. Я не стала рассказывать ей правду и разочаровывать, что виной тому не гены или рациональное плавильное питание, а нервы и страх, которые преследовали меня с момента зачатия.

— Спасибо, — неловко переступаю с ноги на ногу, — а почему ты приехал?

— Идем, — Клим протягивает мне ладонь. Стоит пальцам соприкоснуться, как между нами вспыхивает небольшой разряд тока. Он даже не замечает, обнимает меня зачем-то на ступенях, пристально смотрит в глаза.

Если бы мы встречались по-настоящему, я приняла бы этот жест за ухаживания, а то, что он склонился ко мне, за желание поцелуя.

— Что? — непонимающе хлопаю ресницами.

— Веди себя естественно, — Клим склоняется еще ниже. Его губы скользят по моему виску, ладонь по спине.

— Ммм… хорошо, — начинаю я волноваться вразрез с его пожеланием. Меня волнует, что что-то происходит вокруг, а я не знаю что.

— В машине объясню.

Клим подводит меня к пассажирской двери, помогает сесть в нее. Перед тем, как закрыть за мной дверь, целует пальчики.

Это так странно и волнующе…

Мне никто никогда не целовал пальчики.

— Что происходит? — прочищаю горло, стоит ему сесть рядом.

— Журналисты пронюхали, что я подал свою кандидатуру на рассмотрение в Совет. Для них это целый скандал.

— Почему?

— Госслужащий должен быть бедным или хотя бы изображать из себя бедного. Иначе ты тот, кто наворовал.

— А ты наворовал?

— Заработал, — он ведет ладонью по кожаному рулю “Майбаха”. Мой вопрос его даже не смутил.

— Короче, у журналюг обострение. Ходят за мной по пятам, стерегут у офиса. Поесть сегодня нормально в ресторане не дали, — выдыхает он, матерно проговаривая одними губами всё, что он думает о журналистах. — Но есть и плюс.

—Какой?

— Они могут обнаружить что-нибудь полезное, — проехав десяток метров, Марков паркуется у ювелирного магазина. Его пропускают на парковочное вип-место прямо у входа. Швейцар становится по стойке смирно.

Не успеваю моргнуть, как вокруг нас появляется пять или шесть человек с камерами. Нас фотографируют, жадно рассматривают. От шока я совсем теряюсь, цепляюсь за пиджак Клима.

— Клим Львович, кто ваша сегодняшняя спутница? — выкрикивает самый смелый. На нём джинсы и пиджак с закатанными рукавами. Под ним белая рубашка. Взгляд у мужчины, как у коршуна.

— Без комментариев, — недовольный Марков пропускает меня в здание магазина. Требует собравшихся оставить его в покое и не лезть в частную жизнь. В ответ щелчки затворов становятся лишь сильнее, а вопросы острее и требовательнее. Все хотят, чтобы он подтвердил мой статус.

Клим же просто захлопывает перед их носами дверь. На губах легкая полуулыбка.

Он водит их за нос, а те даже не понимают этого.

— Проходите, пожалуйста, — ко мне подлетают сразу две девушки, а за ними выходит подтянутый управляющий, — чай, кофе? Может быть, воды с лимоном?

— Воды, — присаживаюсь на мягкий диванчик. Всеми силами пытаюсь игнорировать журналистов за стеклянными окнами магазина. Они смотрят на меня жадно, почти полностью игнорируя Маркова, как голодные гиены на кусок мяса.

Передо мной на низком столике появляется графин с водой, коробочка шоколадных конфет, нарезанные свежие фрукты. Всё происходит по щелчку или кивку. Посетитель рядом со мной очень для них ценен.

— Что бы тебе хотелось, Аня? — Клим кивает в сторону призывно поблескивающих витрин. Я же тушуюсь, поскольку в таких магазинах ни разу не была.

Видя мое замешательство, управляющий делает знак девушкам. Они вынимают из центральной витрины украшения на бархатные черные подносы с невысоким бортиком. Расставляют их передо мной.