Ну, нет так нет. Запаса воды в скафе хватит еще дней на десять, а там что-нибудь да подвернется.

После переправы дело пошло веселее. Сканер обнаружил остатки старой дороги. Что-то вроде бетонки. Потрескавшейся и тоже заросшей, но через эту поросль человек в «шкуре» мог двигаться примерно как обычный человек в высокой траве.

Гряда порадовала. Скальные склоны, изрезанные трещинами. Пещер хватало.

Первая подходящая по формату оказалась занята.

Тамошний обитатель, что-то вроде зубастого носорога с кабаньей шерстью, приглашать в гости не стал, сразу пошел в атаку. Санек, руки которого были заняты «домашней» зверушкой, на рефлексе ударил лазером, как по ноадрону. В прицельную оптику, то есть в глаз. И тут же совершил маневр уклонения.

Правильный выбор. После попадания носорог умер. Но продолжал бежать еще секунды четыре и упал, уже уткнувшись башкой в скальный выступ.

Как выяснилось позже, попади Санек в башку или в грудь, толку от лазера было бы существенно меньше. А еще «носорог» напомнил, что стоит включить маскировку.

А «носорожий» дом Санек забраковал. Пахло в нем так… В общем, сразу понятно, что зверюга не травоядная.

Зато примерно через сотню метров нашлось почти идеальное жилище. Узкий вход, а дальше – простор. Метров сто в глубину и примерно столько же в самой широкой части.

А еще вода. Приличный родник в скале, а под ним – естественная чаша примерно метр на метр. Температура – 18,8 градуса. Прохладно. Зато вода почти не фонит.

А вот в самой пещере радиационный фон был даже повыше, чем снаружи. Но в целом тоже некритично.

Еще плюс: лес заканчивался тридцатью метрами ниже. Дальше высокий кустарник, а непосредственно перед входом вообще чисто – голая скала.

В пещере Санек первым делом снял режим маскировки. Энергию стоило экономить. Уже полтора процента минус. Притом что Санек не использовал ни движков, ни серьезного оружия.

Он аккуратно уложил на камни «домашнюю» зверушку, похлопал по костяной морде и успокоил:

– Потерпи. Скоро отпустит.

Похоже, поняла. Закрыла глаза.

Досталось ей прилично, но меньше, чем можно было ожидать. С десяток ран на боках, пара неглубоких укусов на задних лапах. Ну и ухо, само собой.

От обработки повреждений Санек, подумав, решил воздержаться. Неизвестно, как подействуют на монстрика человеческие медикаменты. А регенерат тратить жалко. Мало ли как сложится.

Убедившись, что второго выхода из пещеры нет, равно как и других обитателей, Санек отправился проверять, как обстоят дела снаружи.

Сканер сразу нашел скопление мелкой живности там, где осталась туша «носорога». Быстро здесь падаль утилизируют, однако.

Зато в пределах двух километров – никого крупнее немецкой овчарки. А также вообще ничего техногенного.

Странно. Джинн же говорил, что тут война. Техны против биоников, или типа того.

Из пещеры донесся новый звук. Поскуливание.

Пройдя внутрь, Санек понял, что зверушку отпускает. Лапы подергиваются. Ей можно посочувствовать: выход после стана – неприятная штука. Но всяко лучше, чем когда тебя жрут заживо.

Все же хорошо, что раны не кровят. Было бы очень печально, если бы это чудо бионанотехнологий ушло в свою генетическую Вальхаллу.

Что-то долго она очухивается. Если стан заканчивается, то уже через пару минут человек приходит в себя. Хотя это же не человек, так что возможны варианты.

– И что же ты за монстряшка такая? – пробормотал Санек.

Вопрос был риторический. Но внешние динамики исправно транслировали его голос за пределы шлема.

Однако на вопрос последовал ответ.

От которого Санек на пару секунд выпал из мироздания.

– Я – охранный киноид-спутник наследной принцессы Евгении Седьмой, солдат! – на отличном русском тоненьким голоском маленькой девочки произнесло чудище. – У тебя что, инфобазы удалены? – Короткая пауза. – Что на тебе за броня? Не могу опознать.

Чудище одним движением оказалось на ногах. Будь Санек не в «шкуре», точно шарахнулся бы.

А разумная, как оказалось, зверушка – вернее собачка, если Санек правильно истолковал слово «киноид», – продолжала рассуждать. Все тем же тоненьким, плохо сопоставимым с внешностью голоском.

– Нет, базы должны быть, раз приоритеты сработали и ты реализовал протокол защиты. Анализ готовности, солдат! Доклад по форме один!

Санек ответил не сразу. Зачарованно глядел, как на глазах затягиваются раны киноида. Как отваливается черная корка, обнажая розовую кожу, тут же уплотняющуюся, светлеющую и прорастающую короткими серо-зелеными волосками. И ухо, почти отгрызенное, точно так же стремительно зарастало и расправлялось, покрываясь шерсткой. Волшебство, однако, а не регенерация.

– Была команда «доклад по форме один», солдат! Не слышу! – сердито пискнула бронированная собачка.

– И это вместо спасибо! – укоризненно проговорил Санек.

– Что?

Теперь, похоже, зависло чудище.

Нет, не зависло.

Оно анализировало.

И пришло к логичному выводу:

– Ты кто, солдат? Ты чей? Из какого города?

Забавно. Во время разговора пасть его (или ее?) не шевелилась. При этом девичий голосок звучал очень четко. Даже эмоционально окрашено. И сейчас его основной эмоцией была растерянность.

– Я свой собственный, – ответил Санек, опускаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с говорящей чудой-юдой. – Можно сказать, независимый воин. И да, я тебя спас. Потому что мне нужна информация и ты – ее потенциальный источник.

Чудище отпрянуло. Сразу метров на пять. Одним стремительным прыжком. Пасть распахнулась, показав те самые пресловутые иридиевые зубки.

Может, все-таки стоит проявить осторожность? Скаф все же не боевой дрон. Его вполне можно повредить механически. Например, кинетическим оружием. Интересно, способно ли воздействие этих челюстей сравниться с разогнанными до тысячи метров в секунду ферромагнитными элементами?

Хотя нет, не интересно. Совсем не интересно.

Размышляя, Санек параллельно отслеживал состояние чудища. И оно ему не нравилось. Поднявшаяся до сорока двух по Цельсию температура говорила о том, что монстряшка с девичьим голосом готовится к нехорошему. А еще активность мозга… Кстати, весьма развитого и крупного. И существенный рост магнитного поля…

– Даже и не думай, – предупредил Санек, глядя в глаза монстряшки, уверенный, что она тоже, несмотря на темноту в пещере, отлично видит его лицо сквозь прозрачный шлемный визор. – Ты шустрая девочка, но я успею раньше. И после такого точно не стану тебе помогать. А что-то мне подсказывает: моя помощь тебе пригодится.

Сработало. Расслабилась пружинка.

Монстряшка совсем по-собачьи плюхнулась сначала на попу, а потом на живот.

– Помощь нужна, – сообщила она жалобно. – Очень нужна. Моя госпожа-подруга в большой беде. Ты поможешь, независимый воин?

– Санек, – сказал Санек. – Можешь звать меня так. Или Месть. Это еще короче. Помогать или нет, я решу после того, как пойму, что происходит. Потому сейчас ты расскажешь мне все.

– Все? Не понимаю. Четко сформулируй то, что ты хочешь знать, сол… Санек.

– Для начала скажи, как тебя зовут.

– Я – охранный киноид-спутник-друг.

– Попроще! – перебил Санек. – Как зовет тебя твоя госпожа?

Пауза. Довольно долгая. При этом мозг у монстряшки полыхал, как северное сияние. И это прежде чем ответить на простейший вопрос.

– Неженка, – проговорил милый девичий голосок, прячущийся за иридиевыми зубищами-трехдюймовками.

– Что?

Это она ему? Ни фига себе заявление!

– Госпожа звала меня Неженка, – уточнила киноид. – Разрешаю тебе обращаться ко мне так же.

Хитрюга. И она точно девочка. Только что собиралась рвать, а теперь кокетничает.

– Что ты хочешь знать, независимый воин Санек?

– Начни сначала. Представь, Неженка, что я совсем ничего не знаю о вашем мире…

– А ты не знаешь?

– Не знаю.

А почему бы не сказать монстряшке правду? Частичную, разумеется.