На этот раз пауза была совсем крохотная.

– Моя госпожа-подруга Евгения Седьмая, генетическая дочь Евгении Шестой, королевы Брянска 3Д, последнего из Брянсков, сохранившихся после Распада…

Кислотный плевок, сороковой по счету, угодил в колпак заднего разгонника и наконец-то прожег броню.

Но и мут поплатился немедленно. Лапа манипулятора выхватила из воздуха полосатое жучиное тельце и метнула в другого мута, вознамерившегося нырнуть в дымящуюся дырку и жахнуть электричеством.

Минус два. Но осталось еще не меньше дюжины. Самые мелкие и самые противные.

И еще ракоскорпион, здоровенная тварь, прицепившаяся к «юбке» машины и дерущая острыми шпорами армированное полотно. Если ему удастся сделать в «юбке» прореху – а твари это рано или поздно удастся, – баланс может нарушиться настолько, что компенсаторы не справятся и «Кувшинка» завалится на грунт. Потеря маневренности даст мутам решающее преимущество. И возможность использовать мобильные корни подземной планты.

Шаман! Где же ты прячешься, тварь шестилапая?

Так, не отчаиваться! Электромагнитный поиск – минус. Во всем спектре – метель помех. Звуковой… Даже не смешно с такими помехами. Запахи… Шестиногая тварь управляет роем ультразвуком и активными феромонами…

Стоп! Отследить источник не получится. Вихревые движки, «подушка», вокруг не воздух, а пылевая взвесь. Но если пойти нестандартно…

Движки отрубились. «Кувшинка» рухнула на грунт. Почва вздрогнула. Ракоскорпиона вдавило в грунт. Тварь уцелела и отчаянно заработала клешнями и лапами, выцарапываясь из-под двухтонной машины. Оставшиеся муты кинулись в завершающую атаку…

И тогда вдоль всей платформы вскрылись технические лючки. Мутные струи ударили из форсунок омывателей, превратив столб пыли в щелочную грязь, облепившую тварей. Щелочь – это очень плохо для тех, кто плюется кислотой. Но электрическим тварям с активированными для атаки жвалами-контактами пришлось еще хуже. Десять секунд – и в воздухе осталось только два летающих мута. Да и те больше в драку не лезли.

Зато оживились наземные, которые раньше не могли пробиться к «Кувшинке» из-за работающей «подушки». Но это было уже не важно. Пыль осела, помехи ушли, и сенсоры обнаружили шамана. Бионик засел в корнях дуба-мутанта такой толщины, что в нем гарантированно увязли бы и импульсники, и пули магнитного разгонника. Прикрывался, тварь, активной аурой дерева, но писк выдал.

Энергооружие – минус. Разгонники тоже, но в арсенале «Кувшинки» было еще кое-что. Две управляемые торпеды малого класса. Чтобы управлять такими в лесу, нужно быть виртуозом. Чтобы вывести на сложную петлю, надо быть гением. Или обладать мозгом, разогнанным до сверхскоростей. Как раз таким, как у Седьмой.

Взлет, стремительное маневрирование, восходящая петля… Дуб устоял. Шестилапый нет. Взрыв превратил его в биологическую взвесь, неравномерным слоем осевшую в радиусе шести метров.

Победа!

Седьмая отодрала от висков слимы-контакторы, глянула на подругу и расхохоталась. Уж больно комично выглядела обида на глянцево-черной, круглой мордочке киноида.

– Нечестно, – пискнула подруга. – Ты задействовала второй поток!

– Ничего подобного! Нестандартное мышление! – возразила Седьмая. – И твоя ошибка! Бионик-спец не стал бы укрываться там, где его может достать торпеда.

– Нечестно! В реале у него целый лес, а у меня в игре арена пять на пять!

С этим Седьмая была согласна. Но признать это…

– Я победила! – заявила она. – Вот единственный непреложный факт, Неженка! В реале проигравшие жалоб не пишут. Они вообще не жалуются, потому что мертвые.

– Особенно неактивированные эмбрионы, – проворчала киноид. – Или щенки.

Она была продуктом жесткой селекции, знала об этом, понимала причины, но каково это – знать, что три десятка твоих сестер были утилизированы только потому, что ты оказалась на доли процента эффективнее.

Однако говорить об этом с Седьмой не стоило. Не поймет. Но огорчится. За компанию. Девочка-человек и девочка-киноид были неразлучны с рождения и знали друг друга до мелочей. И чувствовали друг друга лучше, чем близняшки, выросшие из одной яйцеклетки. Никого ближе у киноида не было. И у Седьмой тоже. Даже ее мама… Генетическая мать Евгения Шестая. Королева. Этим все сказано.

Седьмая сменила тему:

– Поработаем с твоей взрослой формой, Неженка? Хочешь?

– Да, да!

Киноид подпрыгнула и завиляла хвостом-кочерыжкой.

Седьмая погладила подругу по круглой головенке, размером с ее собственную. В этой костяной шкатулке, имитирующей голову пса, скрывался разум, не уступающий разуму прима-солдата. И что характерно: предкам удалось добиться этого с помощью всего лишь спонтанного моделирования. Правда, потребовались десятилетия выбраковки, в то время как спец-бионик вылепит боевую форму за считаные часы. Хоть плавучую, хоть летучую. Вот только это будут тупые твари, не способные взаимодействовать с сетями. А Неженка способна. Но все равно уступает чистой линии. Только что Седьмая это доказала, управившись со стаей мутов с помощью единственного монитора-амфибии. Мозг чистой линии – лучшее из достижений науки до Разлома. Этот мозг и совершенное тело, которое она получит после трансформы. Ни одному спецу-бионику не добиться чистоты генома, допускающей множественное расщепление сознания. Даже их шаманы – пусть и генно-модифицированный, но все равно продукт той же, доразломной науки.

Седьмая задумалась…

– Женька! – напомнила о себе киноид.

Она была нетерпелива, как и положено щенку. Трансформу обе пройдут почти одновременно, но если Седьмая точно знала, кем и какой она станет, то для морфа-киноида вариантов взросления было несколько. А общее направление они так и не выбрали. И это непременно нужно сделать до того, как заработает ядро и начнет формироваться командная структура.

Конечно, решать, какой будет ее спутница, надлежало Седьмой. Однако они были слишком близки, чтобы игнорировать желания Неженки. Возможно, после трансформы придется последовать маминому совету и в одностороннем порядке заблокировать часть зон, отвечающих за эмпатическую связь, но сейчас доктора этого категорически не рекомендовали. На фоне гормонального взрыва трансформы эта стабилизирующая связь была крайне полезна.

– Женька!!!

Седьмая спохватилась и активировала гало. Пробежалась пальцами по сенсорам, вручную создав запрос.

Сеть отреагировала в ту же секунду. Через триста миллисекунд, если точнее.

В пространстве между окном и консолью сформировалась проекция: тонкие ножки, узкая вытянутая морда, растопыренные уши над лбом-сферой. И могучая грудная клетка, оплетенная выпуклыми мышцами, приводящими в движение главное – черные перепончатые крылья четырехметрового размаха. И еще длиннющий хвост, заканчивающийся ромбовидной лопастью с ядовитыми шипами в трех углах.

– Как насчет такой, Неженка?

– Фу! – фыркнула Неженка.

– Может, эта?

Боевая форма. Крупная обтекаемая, как корпус дрона-перехватчика, голова; расширенные «плечи» с ложбинами для установки оружия; мощные лапы с собранными в подобие кулаков пальцами-захватами, оснащенными когтями из бериллиевого сплава с покрытием из иридия. Сила механоида и быстрота реакции стрижа.

– Композитная броня и два средних лазера-импульсника на подвесках! Разве она не прекрасна?

– Нет! – Киноид сердито оскалилась. – Я хочу быть красивой, а не страшной! Отдай! – И ментально перехватила управление проекцией. – Хочу, чтобы мной восхищались! Хочу…

– Госпожа!

Обе девочки, человек и киноид, оглянулись одновременно и с одинаковым недовольством на мордашках.

В дверях стоял солдат из техников. Встревоженный.

– Больничный блок отключили от городской системы, – сообщил он. – Нас об отключении предварительно не информировали.