От лифта до этого зала можно было насчитать восемь гвардейцев. Неужели теперь каждый раз при виде формы цветов Волконских придётся гадать: «А не пальнёт ли он мне в спину?». Глава в чём-то даже понимал эти настроения. За его трибуной в нескольких метрах так, чтобы не бросаться в глаза, находилась усиленная команда телохранителей. Вот только по требованию племянника схема разделения зон ответственности была перераспределена. Теперь каждый из них «держал» не только пространство вокруг, но и своего соседа, готовый сработать на любое «неправильное» движение.

— Грядут времена, когда каждый из вас станет стеной, — продолжил Глава едва ли не торжественно. — И каждый из нас — клинком. Я не обещаю лёгкой дороги. Я обещаю, что мы пройдём её вместе до конца. До последней земли, до последнего слова, сказанного в лицо врагу.

Увы, атмосферы мрачной решимости, на которую рассчитывал Игорь Георгиевич, не получилось. Ведь большинство из собравшихся ничего убийственнее ручки в руках своих не держали. И сейчас выглядели мальчиками-мажорами, привыкшими скрываться за спинами охранников, неожиданно встретившими здоровенного гопника один на один в тёмном переулке.

Было бы очень грустно, если бы не выводы аналитиков, что в остальных кланах с боевым духом дело обстоит ничуть не лучше. Лишь несколько процентов «небожителей» были готовы реально драться за свое.

— Будьте готовы, будьте едины. Ибо Волконские не отступают, они лишь меняют направление удара.

Глава перевёл взгляд на операторов, стараясь посмотреть в глаза всем тем, кто наблюдал за выступлением из своих покоев. Потому что огромный зал при всём желании не мог вместить всех членов клана.

— Слово Главы. Слово крови. Слово закона, — закончил стандартной формулой Игорь Георгиевич, слегка поклонившись собравшимся.

На этом вступительная речь была завершена. Сегодня родичи собрались здесь, чтобы обсудить создавшееся положение и, возможно, найти какой-то выход. Однако видения положительного разрешения ситуации не было ни у кого.

Первым на встроенную в подлокотник кресла кнопку нажал казначей.

— Прошу тебя, Елизар Петрович, встань и говори.

Мужчина грузно поднялся со своего места и развернулся так, чтобы краем глаза видеть бывшего воспитанника, но обращаться в большей степени к собравшимся.

— Наступили непростые времена, — заявил он веско. — Один из наших родичей посмел подкупом заставить клинок Волконских обратиться против нас же.

Даже несмотря на общую сдержанность, по аудитории пронёсся лёгкий гул. Да, большинство прекрасно понимали, что именно услышат на этом собрании. Однако один из самых уважаемых членов клана только что вслух произнёс то, о чём большинство боялись даже подумать, признав новую реальность, в которой всем собравшимся придется отныне жить. Впервые проблемы была сформулирована и признана. До этой секунды «все знали», но без каких-либо подробностей. Многие очень надеялись на успокоительные аргументы, чтобы и дальше жить в спокойствии по принципу «Я сам обманываться рад».

— В наших рядах завёлся человек, презревший все законы клана. Готовый решиться на убийство любой ценой. Он уже дважды пошёл на этот шаг, — спокойно закончил мужчина.

Гул стал сильнее. Если о покушении на Светлану Анатольевну знали все, то о второй попытке информация так и осталась под грифом. Однако верхушка клана решила, что имеет смысл рассекретить часть архива хотя бы в общих чертах. Именно такая честь выпала казначею, так как с политической точки зрения было бы правильнее, чтобы эту новость озвучил не Глава.

— Речь идёт о покушении на убийство свидетелей важного в зоне изоляции.

«Предатель крови. Вот и прозвучали те самые слова», — мысленно отметил Игорь Георгиевич, краем глаза наблюдая за Дмитрием Яковлевичем, внимательно слушавшим каждое слово казначея. Лицо ублюдка даже не дрогнуло.

— В тот раз почерк был тем же самым. Преступник взял в заложники родственников охранника зоны изоляции и угрозой их жизни заставил старшего гвардейца предпринять попытку уничтожить свидетелей до их допроса следователями клана. Несмотря на все усилия по противодействию подлому плану, спасти семью нашего слуги не удалось, а сам он погиб под ответным огнем сил безопасности. Тот же почерк мы наблюдали и во время покушении на Светлану Волконскую. Двое гвардейцев, охранявших особую зону стартового стола на сто семнадцатом этаже, под давлением были вынуждены открыть огонь по Светлане Анатольевне. В результате нападения наш родич не пострадал. Однако погибли не только двое гвардейцев, годами верой и правдой служившие Волконским, но и их коллега, героически попытавшийся выбить оружие из рук одного из исполнителей. Если бы не самоотверженные действия Артема Кармина, клан бы лишился сильнейшего аналитика, а я племянницы.

Тишина стала еще тяжелее. Теперь к ней добавилась изрядная толика удивления. Глава с трибуны открыто произнес имя героя «из низов». Такого раньше не случалось. Кажется, «новая реальность» обрастала все новыми деталями.

— Кроме того, погиб один из телохранителей Светланы Анатольевны, являющийся сотрудником службы имперской безопасности, — продолжил Председатель Правления.

«Вот оно», — отметил Игорь Георгиевич. Да, всего на миллиметр, но брови Дмитрия Яковлевича всё же приподнялись, а уголок рта едва заметно дёрнулся. Теперь в его игру в любой момент могли вмешаться «псы государевы». И если раньше модно было рассчитывать, что Корона во внутренние дела клана вмешиваться не будет (Главу не поняли бы свои, если бы он допустил подобное вмешательство), то теперь у противников появился формальный повод в любой момент вступить в игру.

«Что, с**а, не ждал?» — мысленно оценил Председатель Правления.

Всё сегодняшнее собрание проводилось с одной целью: дать понять ублюдку, что теперь родичи считают его отщепенцем, а служба имперской безопасности имеет полное право вмешаться в расследование. И когда его всё же поймают, отвечать придётся не только перед родичами, но и перед Государем лично. Пусть понервничает и, возможно, задумается перед следующей попыткой.

— Благодарю, что выслушали меня, — склонил голову казначей и занял своё место.

Около минуты в зале стояла полная тишина. Собравшиеся переваривали услышанное. Было нелегко, и многим понадобилось время, чтобы уложить новую реальность в голове.

— Я слушаю вас, братья и сёстры, — вновь обвёл долгим взглядом зал Игорь Георгиевич, тут же вернувшись к встроенному в трибуну табло, на котором уже загорелся очередной сигнал желающих взять слово.

— Встань и говори, Дмитрий Яковлевич.

Предатель поднялся с места. Он уже взял себя в руки, так что на лице его не было заметно и капли эмоций. «Мистер Х» также поклонился Главе и встал так, чтобы большей частью обращаться к собравшимся.

— Нашего родича едва не убили, — начал он. — В особо охраняемом секторе. До этого, по словам уважаемого Главы, преступник пытался совершить своё деяние в зоне изоляции. И, я так понимаю, у специальных служб клана пока нет ни малейших предположений, кто же может стоять за всеми этими преступлениями.

Цензурных мыслей в тот момент у Главы не появилось. Он мысленно выматерился и предложил:

— Продолжайте, Дмитрий Яковлевич.

Тварь сейчас намеренно выставляла руководство кланом неспособными справиться с ситуацией идиотами. А у них не было ни малейших доказательств, чтобы прямо обвинить автора абсолютно безобразной риторики. Сомнений тоже не существовало. Однако Игорь Георгиевич прекрасно понимал: если он выдвинет обвинение без железобетонных аргументов, родичи его не поддержат. Тем более в таком резонансном деле. Это буквально будет выглядеть как сведение счётов. И, возможно, тень этого преступления ляжет на него самого — мол, Глава подстроил эти инциденты в попытке сохранить власть. Подобная ситуация сильно ударит по внутренней стабильности.

— Кроме того, возник практически недопустимый риск вмешательства Фамилии во внутренние дела клана, которого мы допустить не можем, — продолжил Дмитрий Яковлевич громко и чётко.