— Лизанька, ты сегодня необыкновенно хороша, — в который раз повторил Рысьин, пользующийся любой возможностью постоять рядом со мной.
К слову, такая возможность ему выпадала нечасто. Оказалось, что офицер не может отказать даме, если та просит его о танце. Какая прекрасная традиция! Жаль, что девочки в нашей гимназии слишком скромные. И всё же ни Рысьин, ни Волков почти не простаивали. Вот и сейчас Волков уверенно вёл Строгову, которая сияла счастливой улыбкой во все стороны, двигаясь почти безукоризненно, поскольку её ошибки в движениях нивелировались опытным партнером сразу.
— Может быть, ещё чашечку по такому случаю, Юрий Александрович? — коварно предложила я.
По моим прикидкам, выпитое скоро польётся из ушей Рысьина, настолько мужественно он финансово поддерживал наше начинание. Наверняка уже спустил всё или почти всё, выданное отцом для ухаживания за мной, но это офицерский пыл не остудило. Наверное, чай был слишком горячим, и для моего поклонника было бы лучше, продавай я мороженое.
— Лизанька, скоро мазурка, — радостно заявил Юрий. — Поэтому я никак не могу отвлекаться.
— Возможно, нам лучше не отвлекаться как раз на мазурку, — пробурчала я, пытаясь вернуть на искусственные цветы фантомную бабочку, которая внезапно опустилась на голову Юрия, поскольку я отвлеклась и перестала контролировать её в должной степени. — Мне кажется, вы должны понимать, что танцы для меня сейчас не слишком приличны.
На удивление, как раз танцевать хотелось. Но не с Юрием, а с кем-то… совсем другим, на которого хотелось смотреть и улыбаться, радуясь тому, что он рядом. Как назло, отвлечься получалось только от бабочки, но не от танцев. Мимо в вальсе проносились пары. Совсем рядом с нами вильнула юбкой Аничкова в компании симпатичного реалиста с зелёными глазами. Наверняка этот тот самый, из-за которого случились разногласия на прошлом балу, после чего одноклассница возненавидела меня, хотя должна была его, как слабое звено в их связке. Он и сейчас нет-нет, да и посматривал в мою сторону, норовя встретиться глазами, но подходить не торопился. Кто знает, что было тому причиной: отсутствие денег, которые он должен был бы оставить за чай, присутствие рядом грозного офицера, а иной раз и двух, или Аничкова, придирчиво следящая за каждым его движением — но юноша предпочитал восхищаться мной на расстоянии. И хорошо. Ещё одного поклонника рядом я бы уже не выдержала. И без того казалось, что внутри всё туже сворачивается пружина и когда она развернётся, никому мало не покажется. В последние дни я даже оборачиваться боялась: вдруг в зверином обличии полностью потеряю над собой контроль и кого-нибудь покусаю? И без того хотелось беспрестанно шипеть и рычать на окружающих, и сдерживалась я только потому, что беспрестанно твердила про себя: магу необходимо тренировать контроль. Контроль! Проклятая бабочка опять спустилась на Рысьина и нежно зарозовела. Мех чует, не иначе. Значит, всё-таки моль под прикрытием. Ничего, она у меня научится есть нектар, добывая его из бумажных цветов.
Укрощённая бабочка поползла по пыльной розе, всем своим видом выказывая отвращение, даже усики у неё неодобрительно подёргивались. С одной стороны, я её понимаю: мне бы тоже не хотелось проводить отпущенное мне время, летая над вытащенными из чулана мятыми украшениями или ползая по ним же. С другой стороны, желание поползать по Рысьину я никак не могла поддержать. Моя иллюзия должна меня слушаться, а не выбирать плацдарм для приземления самостоятельно.
— Почему, Лизанька? — удивился Юрий. — Напротив, ты сейчас принята в клан, поэтому все трауры остаются за его рамками. Ты обрела новую семью, от старой отказалась.
— Вообще-то, я не отказывалась, — зло бросила я. — И в клан меня княгиня обманом завлекла. Понять бы ещё, как из него выйти.
Оленька кружила с реалистом, которого наверняка прекрасно знала, судя по тому, что оживлённо болтала и с трудом удерживалась от смеха. В компании малознакомых людей подруга вела себя куда скованней. Её брат уже успел написать родным письмо, о чём она сегодня проговорилась. О самом письме, а не о содержимом. Что Коля писал родителям, так и осталось для меня тайной. А мне он не написал ровным счётом ничего. Стоило про это подумать, как на глаза попытались навернуться слёзы, а рычать захотелось куда сильнее. И не только рычать, но и кусаться. Обернуться, что ли, сегодня ночью и погрызть какое-нибудь дерево в саду Владимира Викентьевича? Нужно же куда-то стравливать агрессию. Юрий же точно не придёт, хотя его я покусала бы с куда большим энтузиазмом, чем мёрзлую деревяшку.
— Зачем тебе отказываться? — опешил Юрий. — Лиза, на твоё благо будет работать целый клан.
— Неужели? Что-то я этого не заметила, — едко ответила я. — Пока даже простейшую просьбу не торопятся выполнять.
Я опять вернула бабочку на место, подправила её цвет с почти чёрного на неприметно-серый и подумала, что пора её развеивать. Следить становится всё сложнее, а если придётся танцевать с Юрием, я точно опять отвлекусь. И ладно если бабочка просто переползёт на неподходящее место, а если увеличится в размерах и перекрасится? Получится ужас, летящий на крыльях ночи, Благотворительный вечер сорвётся, и Строгова мне этого не простит.
— Лиза, учебники уже почти доставили в Ильинск, — правильно понял меня Юрий. — Такую просьбу главе клана выполнить куда проще, нам же приходится идти обходными путями, что влияет на скорость.
— «Почти» может длиться бесконечно, — заметила я, размышляя, могу ли я под этим предлогом отказаться от танца с Рысьиным.
— Обижаешь, дорогая, — огорчённо ответил Юрий. — Мы делаем всё от нас зависящее.
Прозвучали последние такты вальса, и Волков подвёл запыхавшуюся Строгову к моему шатру. Выглядела она довольной донельзя. Ещё бы: у неё все танцы оказались расписанными, кроме той мазурки, на которой она обещала меня подменить на продаже. В борьбе за интересы общества себя она настолько не забывала, что возникали сомнения, так ли уж ей важны эти интересы.
— Какой сегодня удачный вечер, — с чувством сказала она, кивнув на коробочку с деньгами. — На прошлом Благотворительном вечере сборы были куда скромнее. А сегодня у нас столько жаждущих помочь.
Она кокетливо повела глазами на Волкова, на котором внезапно обнаружилась моя моль. Наверное, тот показался вкуснее Рысьина. Сейчас как станет материальной и примется есть всё, до чего дотянется. Лысый Волков будет выглядеть не столь представительно и куда меньше нравиться моим одноклассницам. Я помотала головой и развеяла иллюзию. Всё, натренировалась, контроля теперь хватало только на себя. Меня и один оборотень раздражал неимоверно, а когда они собирались вдвоём, раздражение увеличивалось не в два раза, а раз в десять. И казалось бы, были они вежливы и предупредительны, а мне хотелось шипеть в ответ на любой вопрос. Причём на вопрос именно от этих двоих, Оленька у меня отрицательных чувств не вызывала, как и Николай. Хотя с Николаем я поторопилась, пусть его здесь и не было, на него я тоже злилась, хотя и не так. Почему, почему он тогда просто ушёл?
— Нам в радость поддержать столь благое начинание, — заявил Юрий. — Анна, вы не забыли обещание подменить Лизу? Сейчас будет мазурка.
— Конечно, я всегда выполняю обещанное. — Она нырнула ко мне и гордо бросила: — Лиза может идти танцевать, я присмотрю. Саша, вам налить чай? — обратилась она уже к Волкову, надеясь, что тот составит ей компанию.
— Благодарю вас, Анна, — манерно склонил он голову. — Но я очень люблю мазурку и никак не могу её пропустить. Лиза, вы же составите мне пару?
Он прищурился, ожидая моего ответа, не обращая внимания более ни на кого.
— Лиза обещала мазурку мне, — встопорщил усы Рысьин. — Вам бы, штабс-капитан, пригласить кого-нибудь другого, если уж вы жить не можете без мазурки.
Например, Тамару, которая старательно избегала сегодня танцев, и возможно, дело было даже не в том, что она не хотела выполнять данное Волкову обещание, а в том, что танцы ей не так уж и нравились. Мне кажется, она с удовольствием постояла бы со мной или даже вместо меня. Восторга, испытываемого Строговой по отношению к военным, она не разделяла и вообще была весьма здравомыслящей девицей.