Некоторые адаписовые двигались в верном направлении, им самую малость не хватило для выхода на следующий уровень. Например, немецкие среднеэоценовые – 47–49 млн.л.н. – крупный дарвиниус Darwinius masillae и мелкая годинотия Godinotia neglecta, североамериканская среднеэоценовая – 43,9 млн.л.н. – махгарита Mahgarita stevensi, а также египетский позднеэоценовый – 37 млн.л.н. – афрадапис Afradapis longicristatus независимо и конвергентно развили черты, очень похожие на истинные обезьяньи. Например, дарвиниус был похож на обезьян короткой мордой, высокой восходящей ветвью нижней челюсти, сросшимся симфизом нижней челюсти, вертикальными шпателевидными резцами, крутой малоберцовой фасеткой на таранной кости и отсутствием груминговых когтей на пальцах. Отпечаток годинотии сохранил семена и листья в желудке. Махгарита среди всех полуобезьян максимально похожа на парапитековых и примитивных широконосых, её зубы, конечно, полуобезьяньи, но вот строение черепа по многим чертам антропоидное. Примерно то же можно сказать про крупного листоядного афрадаписа, хотя от него известна только нижняя челюсть. Только вот конкуренция с уже появившимися обезьянами сыграла не в пользу даже самых продвинутых полуобезьян.
Самые поздние адаписовые – сиваладаписовые, например, пакистанский сиваладапис Sivaladapis nagrii и китайский синоадапис Sinoadapis carnosus – дожили до конца миоцена, вплоть до 7 миллионов лет назад, когда в Африке сахелянтропы уже начали спускаться с деревьев на землю, направляясь по финишной прямой к человеку. В принципе, смотря на потто и лори, сиваладаписовые вполне могли бы дожить и до современности и радовать нас своей архаичностью. Но они не дожили.
Как раз примерно на это время – молекулярные часы дают интервал от 9 до 5 миллионов лет назад – приходится начало бурной эволюции юго-восточноазиатских кошек типа дымчатых леопардов Neofelis nebulosa и N. diardi, кошек Темминка Catopuma temminckii и калимантанской C. badia, а также мраморной кошки Pardofelis marmorata и её родственниц. Хоть эти кошки и считаются примитивными, но их талантов хватило, чтобы заохотить всех ещё более архаичных зверей, включая последних адаписовых.
Лори
Не исключено, кстати, что к геноциду сиваладаписовых приложили свои прогрессивные лапы и наши человекообразные родственники. Например, известно, что самки орангутанов иногда охотятся на лори и едят их (делают это именно самки, видимо, им не хватает кальция для выращивания детишек). А сиваладаписовые, будучи примитивнее лори, видимо, были в чём-то уязвимее, тогда как беременные и кормящие сивапитечихи, хоратпитечихи и древние орангутанихи тоже, думается, хотели белка и кальция.
Хорошее решение было всё же найдено некоторыми адаписовыми, которые стали современными полуобезьянами. На роль предка лемуров очень хорошо подходит алжирипитек Algeripithecus minutus, живший во второй половине эоцена – 45–50 миллионов лет назад в Алжире и около 36 миллионов лет назад в Египте. Важно, что его нижние резцы были наклонены вперёд, ведь у современных лемуров резцы с клыками именно так и направлены, образуя «зубную щётку» для расчёсывания шёрстки. Это был совсем маленький зверёк весом 65–85 г. Его дело продолжил раннеолигоценовый пакистанский бугтилемур Bugtilemur mathesoni, вроде бы уже вполне узнаваемый родственник карликовых лемуров.
Есть лишь три загвоздки: во-первых, от бугтилемуров остались лишь изолированные зубы, во-вторых, карликовые лемуры, вместе с прочими лемурами, живут на Мадагаскаре, вроде бы не рядом с Пакистаном, а в-третьих, некоторые палеоприматологи считают, что он был вовсе не лемуром, а представителем особого семейства адаписовых – Ekgmowechashalidae. Но первая проблема общая вообще для всех ископаемых зверей, а земли нынешнего Пакистана в олигоцене были архипелагами промеж Мадагаскаром и Азией. Индия с окружающими островами плавно плыла на север и впечаталась в Азию несколько позже. Конечно, прямого сообщения между островами не было, но на смытых в океан брёвнах зверушки иногда доплывали до соседних берегов. Какие-то лемуры попали и на Мадагаскар, причём, вероятно, не один раз. Вот третий вопрос – куда более заковыристый, для его решения нужно больше материалов.
Вероятно, независимо от прочих лемуров попали на Мадагаскар предки современной руконожки Daubentonia madagascariensis и уже вымершей гигантской руконожки D. robusta. По крайней мере, их наиболее вероятные предки пропотто Propotto leakeyi жили 18–20 миллионов лет назад в Кении.
Кроме того, в египетском Файюме с древностью 34–35 миллионов лет назад обитали плезиопитеки Plesiopithecus teras. Эти загадочные приматы даже выделяются в собственное семейство плезиопитецид. Череп плезиопитека до крайности похож на руконожковый, только вот у руконожки увеличены резцы и нет клыков, а у плезиопитека про верхние резцы мы ничего не знаем (эта часть на найденном черепе отломана), скорее всего, они были небольшими, тогда как верхний клык был большой и лезвиеподобный, а на нижней челюсти вперёд направлен крайне увеличенный зуб, то ли тоже клык, то ли второй резец, тогда как у руконожки увеличен первый резец. Выходит, что сходство вроде бы не такое уж и схожее, а скорее независимо возникшее.
Когда приматы попали на Мадагаскар, мы не знаем. На этом прекрасном острове имеются шикарные мезозойские местонахождения, найдены отличные субфоссильные черепа и скелеты гигантских лемуров, доживших до XVI века, только вот в промежутке между динозаврами и лемурами зияет огромная дыра. Когда бы и каким бы путём полуобезьяны ни прибыли сюда, они оказались в раю. Мадагаскар откололся от Африки ещё в юрском периоде, а в новообразованный Мозамбикский пролив течение с севера на юг устремлялось с такой мощью, что переплыть сюда с Чёрного континента было почти невозможно. Собственно, поэтому-то и лемуры, и многие другие существа, включая предков мальгашей, добрались сюда именно из Азии. Главное, сюда никогда не проникали копытные, окромя бегемотов, кои стали карликовыми и плескались в местных болотах, пока их не истребили люди уже в наипозднейшие времена. Место же копытных в местных экосистемах заняли гигантские нелетающие птицы эпиорнисы и лемуры. Уже поминавшийся мегаладапис Megaladapis имел размеры гориллы и череп, очень похожий на свиной, потому что занял экологическую нишу свиней. Палеопропитеки Palaeopropithecus стали аналогами ленивцев, подвешенных на ветвях вниз спиной на длинных ручках и ножках; среди них P. ingens вырастали до 40–60 кг. Втрое меньше были родственные и столь же ленивцеобразные бабакотии Babakotia radofilai. А ещё существовали несколько видов пахилемуров Pachylemur, мезопропитеков Mesopropithecus, археолемуров Archaeolemur, гадропитеки Hadropithecus stenognathus и многие прочие. Любопытно, что в ископаемом виде почти неизвестны мелкие лемуры, а в нынешней фауне не сохранились крупные и гигантские. Прибывшие на Мадагаскар люди извели всех больших и вкусных и сейчас добивают оставшихся маленьких. Это печально.
Но и до сих пор, после тысячи лет геноцида, лемуров на одном только Мадагаскаре десятки видов. При этом не сохранилось никаких ископаемых останков именно нынешних видов. Кстати, это показатель рудиментарности наших знаний об экосистемах прошлого: это значит, что, когда мы в каком-нибудь эоценовом местонахождении обнаруживаем пару зубов от пары видов, в реальности их наверняка были десятки и сотни.
Существуют и не мадагаскарские полуобезьяны. В Африке это галаго, потто и псевдопотто: больше двадцати видов галаго Galago, которых иногда разделяют на Galago, Otolemur, Galagoides, Euoticus, Paragalago и Sciurocheirus, калабарский потто Arctocebus calabarensis в Западной Африке и золотой потто A. aureus в Центральной, в три раза более крупный обыкновенный потто Perodicticus potto и в Западной, и в Центральной, псевдопотто Pseudopotto martini в Камеруне (он известен только по черепу из одного музея и скелету из другой старой музейной коллекции). В Азии ближайшие родственники потто – лори: рыжий тонкий лори Loris tardigradus и серый L. lydekkerianus, большой медленный толстый лори Nycticebus coucang, бенгальский N. bengalensis, малый толстый лори N. pygmaeus и свежеоткрытый калимантанский N. kayan.
