— Кстати, — сказал он, — тебя это тоже касается. В следующий раз, когда решишь выйти из этого дома, оставь записку.

Она вскинула брови:

— Это сарказм?

Он подбросил в воздух один из ножей и ловко поймал его:

— Возможно.

— Мы с Клэри ходили к Магдалине, — подал голос Себастьян. Он снял со стены заточенную звездочку и разглядывал ее. — Мы принесли ей адамант.

Джейс снова подбросил в воздух нож, но на этот раз он вонзился острием в пол.

— Да-а?

— Да, — кивнул Себастьян. — И я рассказал Клэри о нашем плане. Клэри, — обернулся он к девушке, — если ты не поняла, мы собираемся заманить сюда Старших демонов, чтобы уничтожить их.

— Но ты не сказал, как именно вы собираетесь это сделать, — заметила Клэри.

— Я подумал, что об этом лучше рассказать в присутствии Джейса.

Он метнул звездочку в своего визави, и тот отбил ее молниеносным движением ножа.

— Ловко! — похвалил Себастьян.

— Ты мог его поранить! — возмутилась Клэри.

— Ты забыла? Все его раны — мои раны, — засмеялся Себастьян. — Просто я хотел продемонстрировать тебе, как доверяю ему. А ты должна доверять нам.

На всякий случай Клэри кивнула.

— Адамант, — продолжил Себастьян, — ну, тот минерал, который я принес Железной сестре. Ты знаешь, что из него делают?

— Конечно. Клинки серафимов. Стилусы… Еще из него построены башни Аликанте. …

— И из него сделана Чаша смерти.

— Кубок смерти — из золота, — возразила Клэри. — Я его видела.

— Нет, из позолоченного адаманта. Эфес Меча смерти тоже из него. Говорят, даже райские чертоги из этого материала. Но работать с ним умеют только Железные сестры, и только они знают, где его достать в нужных количествах.

— И с какой целью ты передал адамант Магдалине?

— Чтобы она сделала вторую Чашу, — сказал Джейс.

— Вторую Чашу смерти? — Глаза Клэри расширились. — Но это невозможно! Был бы дубликат, Конклав не переполошился бы так сильно, когда пропала настоящая Чаша… и Валентин не стремился бы ее заполучить.

— Можно сделать просто чашу. Но когда ангел по собственной воле наполнит ее своей кровью, она становится Чашей смерти.

— И вы считаете, что Разиэль согласится наполнить Чашу своей кровью? Ну, желаю удачи! — скептически произнесла Клэри.

— Это всего лишь трюк, сестрица, — сказал Себастьян. — В мире лишь две силы — ангелы и демоны. Та к вот, мы полагаемся на помощь демоническогоРазиэля — могущественного демона, который согласится смешать свою кровь с нашей и создать новых Сумеречных охотников, таких, над которыми не будет распространяться власть Конклава и, соответственно, закона.

— Ты хочешь создать… отрицательных Сумеречных охотников?

— Что-то в этом роде, — кивнул Себастьян. — Джейс, помоги объяснить.

— Валентин был фанатиком, — начал Джейс. — Но он во многом ошибался. Он ошибался, когда думал, что Сумеречных охотников нужно истреблять. Ошибался насчет нежити. Но не насчет Конклава и Совета. Все власть имущие порочны. Законы, завещанные нам, — бессмысленны и деспотичны, наказания — абсурдны. Закон суров, но это закон. Сколько раз ты это слышала, Клэри? Сколько раз нам приходилось скрывать что-то от Конклава? Вспомни, кто посадил меня в тюрьму? Инквизитор. А кто посадил в тюрьму Саймона? Тоже Конклав.

Сердце Клэри колотилось. Джейс был и прав и не прав одновременно. Как и Валентин. Когда-то ей не хотелось верить Валентину, а Джейсу хотелось верить, но что-то ее останавливало. Может быть, то, что это говорил ненастоящийДжейс.

— Ладно, — кивнула она. — Я понимаю, что Конклав погряз в пороке. Но не понимаю, какое это имеет отношение к сделкам с демонами.

— Призвание Сумеречных охотников — уничтожать демонов, — сказал Себастьян. — Но Конклав тратит силы на другие цели. Барьеры ослабли, и все больше демонов проникает на землю, но Конклав не реагирует на это. Мы заманим демонов на остров Врангеля, пообещав им Чашу. Но когда Чаша наполнится кровью, демоны погибнут. И когда мы с Джейсом убьем Старших демонов, Конклав поймет, что мы — сила, с которой стоит считаться.

Клэри уставилась на него:

— Убить Старших демонов не так-то легко.

— Сегодня я уже убил одного, — сказал Себастьян. — И именно поэтому демоны-телохранители нам не отомстят. Их хозяин мертв, кого им защищать?

— Ну и дела… — растерянно произнесла Клэри. — Вообще-то мне не нравится, что вы собрались рисковать собой. Но я рада, что вы мне об этом рассказали. Спасибо за доверие.

— Я тебе говорил! — сказал Джейс. — Говорил, что она поймет!

— А я и не спорил.

Себастьян пристально смотрел на Клэри. Она судорожно сглотнула.

— Я плохо спала прошлой ночью. Мне нужно отдохнуть…

— Жаль, — сказал Себастьян. — А я собирался спросить, не хочешь ли ты взобраться на Эйфелеву башню.

Глаза его были непроницаемыми, и Клэри не могла понять, шутит он или нет. В ее ладонь скользнула рука Джейса.

— Пойдем, — сказал он, — я и сам плохо спал. — Он кивнул Себастьяну: — Увидимся за ужином.

Себастьян пожал плечами.

Когда они подошли к лестнице, он позвал:

— Клэри!

Она повернулась:

— Что?

— Мой шарф.

— Ах да.

Клэри затеребила узел на шее. Себастьян хмыкнул, пересек комнату и подошел к ней. Она напряглась, когда он развязал шарф. Ей показалось, что его пальцы поглаживают ее шею…

Она вспомнила, как он поцеловал ее на холме у сгоревшего дома Фэйрчайлдов. Это заставило ее попятиться, и шарф упал.

— Спасибо, что одолжил его мне, — сдавленно сказала она и бросилась за Джейсом по лестнице.

Если бы она оглянулась, то увидела бы, что Себастьян провожает ее взглядом, держа шарф в руках.

Саймон стоял в Центральном парке среди опавших листьев и смотрел на дорожку; по человеческой привычке ему хотелось вздохнуть полной грудью.

Деревья окончательно сбросили свой наряд. Почти все ветви были голыми.

Он снова дотронулся до кольца на пальце.

« Клэри?»

Тишина.

Мышцы его напряглись. Слишком давно она не выходит на связь. Он снова и снова уверял себя, что Клэри, наверное, спит… но не может же она спать вечно. Кольцо казалось ему куском бесполезного металла.

Засунув руки в карманы, он пошел по дорожке мимо скамеек с надписями, взятыми из пьес Шекспира. Дорожка свернула вправо, и вдруг он увидел сестру. Она сидела на скамейке, отвернувшись от него, темные волосы заплетены в длинную косу.

Каждый шаг давался Саймону с трудом, будто к ногам прицепили свинцовые гири. Девушка услышала шаги, развернулась и побледнела. Он сел рядом.

— Саймон! А я уж думала, ты не придешь.

— Привет, Ребекка.

Он взял ее за руку, радуясь тому, что предусмотрительно надел перчатки: Бекки наверняка не могла почувствовать исходящий от его рук холод. Он не так уж и давно видел ее в последний раз — всего четыре месяца назад, — но за это время… все стало другим, теперь их разделяла пропасть, которую не перепрыгнуть. Бекки не изменилась — темные волосы, карие глаза той же формы, что и его собственные, россыпь веснушек на носу. Она была одета в джинсы, ярко-желтую курточку и зеленый шарф с желтыми цветочками. Клэри называла стиль Бекки «хиппи-шик», половину одежды его сестра покупала в секонд-хендах, а что-то шила сама.

Саймон сжал ее руку, и темные глаза Бекки наполнились слезами.

— Да, — сказала она и обняла его. Потом отстранилась, вытерла слезы и нахмурилась: — У тебя все лицо замерзло, холодное. Ты бы хоть шарф носил. И, Саймон, где ты вообще пропадал?

— Я же говорил, — сказал он. — Жил у друга.

— Это отмазка, Саймон, — усмехнулась она. — Что происходит?

— Бекки…

— Я звонила домой на День благодарения. Ну, уточнить, на какой поезд мне садиться, и все такое прочее. И знаешь, что сказала мама? Она сказала, чтобы я домой не возвращалась, что Дня благодарения не будет. Та к что я позвонила тебе. Но ты не ответил. Я звоню маме узнать, где ты, — она бросает трубку. Просто… бросает трубку. Короче, я вернулась домой, а там на двери висит вся эта жуть религиозная. Я сорвалась на маму, и она сказала, что ты умер. Вернее, так: мой родной брат умер, а его подменил монстр.