— Да… старший ярыга Сыскного приказа Семён Ежевикин… ваша милость.

— Хорошо, Семён. Продолжайте, пожалуйста.

— … в городе Тарусе городское управление милиции подверглось неслыханному нашествию мышей. Тысячи грызунов оккупировали здание, приведя в негодность практически все имевшиеся в нём документы, тем самым нанесли тарусской милиции ущерб, стоимость которого сейчас подсчитывает специально созданная комиссия во главе с городским головою Рудольфом Шляппербзяхелем.

— Чрезвычайно интересно, — покивал я, даже не пытаясь изобразить сочувствие. — осталось понять, с какого боку тут я.

— Как сообщил в своём доно… донесении глава тарусской милиции капитан Пётр Копейкин, сегодня утром к нему пришел внештатный информатор из снага, который показал, что вчера поутру на окраине города Таруса в приметном автомобиле сидевший за рулем массивный мужчина вслух произнёс: «Совсем Копейкин мышей не ловит». Вас вчера видели в городе. Информатору показали ваш автомобиль на фотоснимке — он его уверенно опознал. Всё.

— Всё? — расхохотался я, вставая. — Всё⁈ Ах, «всё⁈» Ну, нет уж, господа мои хорошие, не всё. Скажите-ка, господин Ежевикин, указано ли хоть где-нибудь, что в здании управления эксперт считал магические эманации? Нет? Ах, как странно, не так ли? Я ведь две инициации прошел, да ещё и аристократ — всем известно, что нам без колдовства шагу ступить невместно! Как же это так я без магии завлёк в милицию орды мышей, да ещё незаметно? А ведь там камеры есть, я точно помню, бывал прежде. Дальше! А указано ли где, что напавшие на милицию мыши были мёртвые? Тоже нет? Совсем удивительно: я ведь некромант! Так какого же… вы, на основе показаний какого-то снага, который, к слову, пытался меня ограбить поутру на окраине Тарусы, делаете столь далеко идущие выводы? Молчите? Молчите и дальше, и слушайте меня! Да, я вчера был в Тарусе, и после того, как шуганул обнаглевших зелёных, произнес ту фразу про мышей, имея в виду разгул уличной преступности на вверенной капитану Копейкину территории! Я вам больше скажу! В Тарусу я приезжал для встречи с другим аристократом, главой клана Курбских. Причины и суть встречи вас не касаются. Так вот, во время встречи, которая проходила на живописном висячем мосту, этот самый мост оборвался, и только моя физическая сила уберегла нас с коллегой от гибели. Я послал вчера же Шляппербзяхелю ноту о ненадлежащем содержании городских объектов, но могу и передумать, обвинив в покушении на убийство. А теперь подумайте о том, что вы упустили, посчитав это дело ясным, как божий день. Нет, оно действительно ясное, только не совсем так, как вы думали.

— И что же мы упустили… ваша милость? — довольно скептически поинтересовался Ежевикин.

— А то, что мыши в Тарусе сожрали ВСЮ документацию, — гнусно ухмыльнулся я. — Нет, конечно, кое-что осталось, и это «кое-что», разумеется, неопровержимо свидетельствует о том, что Копейкин и его бойцы — молодцы, каких свет не видывал. Стыдно, господа: когда в ведомстве начисто гибнет вся первичная документация, кому это выгодно в первую очередь?

— Вот ведь змей… — потрясённо выдохнул Ежевикин, глядя на меня круглыми от удивления глазами. Встряхнулся и, глядя в камеру, отчеканил: — Сыскной приказ снимает обвинение в адрес господина Ромодановского Фёдора Юрьевича, 1995 года рождения. Запрос на арест отменяется. Фёдор Юрьевич, вы свободны.

Коротко кивнув, я вышел из комнаты. Телохранитель ждал меня под дверью.

— Евгений Фёдорович, помнишь, я вчера сказал, что капитан Копейкин мышей не ловит? — спросил я, выключив планшет, которым всё это время вёл скрытую съёмку.

— Конечно, помню, мой хан.

— А ты ответил, что это глубокая мысль, и ей стоит поделиться с… известно кем?

— Да, было.

— Поделился?

— Конечно.

— Есугэй, дорогой ты Евгений мой Фёдорович, — вздохнул я. — Очень тебя прошу, в следующий раз делись с ним подобным только в моём присутствии, ладно?

— Слушаюсь и повинуюсь.

— Вот и отлично. О, что это тут у нас?

А это тут у нас снага — опять! — четыре штуки.

— Отпустите колдуна, врот!

— Быро колдуна на волю, нах!

— Э! Конвой-ска, где нах⁈

— Друзья мои, — улыбнулся Есугэй, поправляя пижонские поляроиды на носу. — Я, признаться, в затруднении, что с вами делать. Команды убивать не было. Могу поколотить. Начнём?

— Э, ска! Какой колотить, врот⁈

— Мы на такое ни фига не подписывались!

— Ребзя, эт ваще не он-ска!

— Бежим отсюда, нах!

И растерянные снага ретировались.

— Евгений Фёдорович, вот оченно не нравится вон та барышня, приведи её ко мне, пожалуйста.

Всё то время, пока зелёные крайне топорно и не смешно пытались изобразить нападение на конвой, ведущий арестованного, я шарил глазами по окружающей площади. И указанная Рукоприкладскому девушка, едва стало ясно, что всё пошло не так, успела превратиться из симпатичной блондинки в неприметную шатенку. Но, как оказалось, метаморфозы незнакомки не понравились не мне одному. Из близстоящего куста материализовался огромный черный урук в негаторных рукавицах.

— Скаи! — прорычал он, хватая девушку за руки. Та немедленно преобразилась вновь, став худощавой обладательницей пепельно-серой косы. Кажется, я даже знаю, кто это.

— Доброго дня, Олеся Васильевна, — учтиво поздоровался я, подходя к сестре Макса. — Честное слово, не знаю, что вы тут было задумали, но прошу передать Ипполиту Матвеевичу, который, полагаю, где-то неподалёку и уже готов явиться, по своему обыкновению, весь в белом, следующее. Он объявил себя моим должником. Я, в свою очередь, этот долг признаю. И прошу впредь не устраивать никаких эскапад с моим мнимым «спасением». Долг я стребую лично, когда для этого придёт время. Отпусти её, Шаптрахор, идём.

— Чиновника снял отлично, — после приветствия сказал князь Ромодановский. — Теперь этот сукин сын у нас в кармане. Факт выключения камеры и сгребание денег в стол — достаточно, чтобы с ним договориться. Вроде, мелочь, но Тем, Кому Надо более чем достаточно для вдумчивой проверки, и он об этом знает.

Мы обедали вдвоём, и стол был по-ромодановски прекрасен.

— У меня острое дежа вю, — пожаловался я, запивая острый кавказский кебаб красным арагонским. — Будто в свой прежний мир попал. Там чиновники точно такие же.

— Думаю, они везде такие, — хмыкнул отец. — Во всех странах и, вероятно, во всех мирах.

— Но почему⁈

— Во всяком случае, у нас, на Тверди, так: любой чиновник постоянно решает две задачи. Ладно, три — но третью уж вовсе неофициально. Первая: «Как бы чего не вышло» — то есть необходимо поддерживать соответствие происходящего на ответственном участке исходящим свыше циркулярам. Вторая: «Главное, чтобы отчет сошелся» — по сути, вторая сторона первой, то есть, чтобы высшие силы наслаждались стабильностью, а то как бы чего не вышло уже лично у этого самого чиновника. Ну и третья — чтобы в процессе выполнения первых двух что-нибудь прилипло к карману, причём в количествах, достаточных для того, чтобы Жить Как Люди — в каком-то ими самими придуманном статусном каноне. Вот, собственно, и вся премудрость. Уверяю тебя, они везде думают ровно об этом. Встречаются среди них те, кому третий пункт претит, но таких исчезающе мало. В земщине — поголовно такие, как я сказал. В сервитутах вольная вольница, там тоже, хотя встречаются и бессеребреники. А вот в опричнине за третий вопрос на голову укорачивают, не рассусоливая.

Мы очень мило ещё помизантропили за едой, а потом я был вынужден откланяться, и Нафаня забрал нас с Есугэем домой.

У ворот собственного дома пришлось подраться — правда, в основном, Есугэю. Едва мы выехали из-за поворота, где возникли, исчезнув из отцовой усадьбы, как на нас набросилась какая-то шпана со странным сочетанием вооружения: с мечами и дубьём. Им удалось расколотить в «Урсе» два стекла, но на этом успехи нападавших закончились, потому что троих нокаутировал Рукоприкладский, двоих приголубил я, а ещё пятерых рассвирепевший Нафаня, которому стеклом едва последнее ухо не срубило, моментально зарыл в землю по самые головы. После чего приступили к допросу.