— А… А аугментация?

— В очереди, — вздохнул Терешков. — Свою квоту ещё дождаться надо.

— Нда… — сочуственно покачал я головой. — Учту, спасибо за информацию.

— Ладно, Фёдор Юрьевич. Переходим к главным формальностям. Вот два электронных документа. Согласно первому из них, вы своею волей поступаете в Госудвреву Опричную Учёную Стражу, в заштатном чине школяра. Второй же — это простая подписка о неразглашении.

— Хорошо. Как подписать?

— Читать не станете? Воля ваша. Просто приложите браслет вот к этой штуке… ага. а теперь ещё раз. Всё, благодарю вас. Теперь мне остаётся пожелать вам доброй службы на благо Отечества и Государя. Ступайте обратно по коридору, за постом охраны — лестница. Второй этаж, мимо приемной не промахнётесь. Светлана Сильвестровна вас ждёт.

— Благодарю, господин приват-доцент, — кивнул я, уже соблюдая субординацию, и вышел, только что шаг не печатая.

Едва юный некромант вышел за дверь, Терешков взял трубку внутренней связи.

— Все тесты прошёл на отлично. Совершенно точно подселенец: реакции зрелого человека, немыслимые в восемнадцатилетнем возрасте. прагматик, романтику там в микроскоп не разглядеть. Наш человек, Светлана Сильвестровна. Надо брать. Я в ближайший час на стенде — надо руку обратно привинтить.

Что и говорить, в кабинете владычицы Песчаного замка, профессора из темных искусств княгини Светланы Сильвестровны Серебряной я сразу почувствовал себя неуютно. В этом нет ничего удивительного: просто на расстоянии вытянутой руки от меня виднелся обтянутый кожей череп, поддерживаемый двумя костлявыми кистями, а вокруг всего этого, включая кресло, клубилась непроглядная тьма. Как нетрудно догадаться, именно так и выглядело моё непосредственное высокочтимое начальство. Было в ней что-то от Императора из «Звёздных войн» в те годы, когда тёмная сторона сожрала его без остатка. И да, портрет моего нового шефа любая хэви-металлическая группа почла бы за честь разместить на обложке своего альбома. Короче говоря, жутко мне было до одури. Но вида старался не подавать.

— Ну, шшшштооо, шшшшколяррр… — прошипела княгиня. — Вовремя пришшшшёл, молодец, — и, насладившись героической борьбой со страхом, которая, очевидно, отображалась на моем широком лице, княгиня продолжила приятным низким голосом: — Ну, полноте, Фёдор Юрьевич, голубчик! Не так уж страшна я, как выгляжу! — и, выдержав авузу, добила: — На самом деле, я гора-а-аздо страшнее! Но закончим на этом с шутками, включая дурацкие, и перейдём к делу. Не скрою, рада вам. Следила за вашими успехами и, чего уж там, лелеяла в вашем отношении определённые планы. Давайте так: я знаю истинную подоплёку вашего здесь появления, но мне важно знать, как именно вы осознаёте эту мотивацию. Предупреждаю: врать не стоит, почую сразу.

— Мотивация очень простая, Светлана Сильвестровна. Не скрою, ещё позавчера я был полон планов, в которых ваша служба не фигурировала вовсе. Хотя, признаться, думал о ней на отдалённую перспективу — зная, впрочем, не слишком много, на уровне чуть-чуть выше простого обывателя. Но теперь события повернулись так, что мой дорогой. но, увы, не слишком сообразительный друг натворил глупостей, и если цена за его непутёвую голову — моя служба на несколько лет раньше запланированного — что ж, я готов заплатить эту цену.

— Принимается, хотя в целом занятно. Откуда такая привязанность к квазиживому существу?

— Я некромант, у меня слабость к квазиживым организмам.

— Шутки не шутим, предупреждала.

— Простите, дурная привычка реагировать на стресс подобным образом. Суть в том, что этот домовой — первое существо на Тверди, проявившее ко мне сочувствие. Клянусь, в тот момент мне было совершенно не важно, живой он или не очень, тем более, я этого просто не знал.

— То есть вы признаётесь, что на самом деле вы подселенец?

— Так точно, врать вам даже и пытаться не стану. Да и не хочу.

— Скажите, когда отец выгнал вас из дома и угодил в опалу, коей я была свидетельницей, это уже были вы?

— Да, я попал в это тело за два дня до изгнания. И при всём желании не успел бы ничего изменить. Впрочем, мне грех жаловаться — я теперь некромант второго порядка, счастливо женатый на прекрасной женщине.

— Ага, а ещё собственник недурного поместья и хозяин-покровитель боевого лича-поэта возрастом чуть менее тысячи лет.

— Ну, большую часть этого времени он всё-таки пролежал в кургане, но да.

— Ещё раз — мне для понимания: что сподвигает вас, Фёдор Юрьевич, на служение в опричном войске?

— Еще после второй инициации я имел беседу с… гросс-профессором Поликлиниковым, в которой он доказал мне неизбежность такого развития событий. Чуть позже я беседовал с другим умным человеком, который окончательно помог мне расставить жизненные приоритеты.

— Кто этот человек?

— Покойный Менгу-Тимур, монгольский хан из рода Чингизидов.

— Ну да, преимущества некромантии в сочетании с юношеской незамутненностью: можно хоть с Александром Македонским поболтать, хоть с Элессаром Эльфинитом — главное, в процессе беседы Твердь в клочья не разнести… Но принято. Вы, определённо, наш человек, приват-доцент Терешков в вас не ошибся. Так что следующий вопрос уже предметный. Вам доводилось проводить эксгумацию с допросом?

— Единожды в жизни, зато буквально только что.

Вы не свячзаны обетом конфиденциальности по этому эпизоду?

— Нет.

— Тогда расскажите подробно.

И я поведал Серебряной печальную историю с ароматом ни кем не любимых ландышей.

— Отменно. Возьмётесь повторить в ближайшее время?

— Не вижу препятствий, но прошу разрешить мне заскочить домой за запасом маны: эксгумация оказалась очень затратной процедурой, а мой домовой коротает дни сами знаете, где.

— Не возражаю, главное, залегендируйте получше: само собой, близкие о сути вашей работы могут догадываться, но доподлинно знать не должны ничего.

— Вас понял. Готов принять задание.

— Похвально. Если и служить станете столь же усердно, как сейчас изображаете, далеко пойдёте. Теперь слушать внимательно. Переспрашивать не возбраняется, но потом. Из Учёной Стражи происходит утечка значимой информации. Как касаемо ведущихся дел, включая незакрытые, так и в области собственных научных изысканий и разработок. И то, и другое — болезненно, тем более, что иные отзвуки этого уже всплыли в Авалоне. Проведённые мероприятия показали, что источник утечки, определённо, Звёздный замок в сервитуте Калуга. Тамошний третий отдел — то есть, собственная безопасность — проверил всё и всех, но крысу не поймал. Хотя, в целом, кандидат на эту должность есть, и всего один. Фамилия его — Телятевский. Но у него более чем достойный послужной список, и принцип «не пойман — не вор» пока, увы, никто не отменял. Этим летом вам довелось плотно, до летального исхода, пообщаться с сыном этого самого Телятевского. Догадываетесь, в чём будет состоять первое задание школяра из некромантии Ромодановского, и куда именно ему предстоит поехать?

— Полагаю, в сервитут Сарай-Бату, — пожал плечами я. — поднять и допросить Михаила Телятевского, коего я собственноручно, хоть и по чистой случайности, убил на дуэли.

— Случайностей не бывает, молодой человек. Тем более, так называемых «чистых». Запомните это и старайтесь произносить вслух как можно меньше групостей.

Мне оставалось лишь молча кивнуть.

— Однако угадали вы верно. Вот перечень вопросов, на которые должен ответить покойный менталист. Соблаговолите выучить их наизусть, причем прямо сейчас: понятно, никаких бумажек с вопросами и никаких сообщений в планшете вы при себе таскать не станете. И повторяю ещё раз: всё, чем вы занимаетесь на службе, никого не касается. Вообще никого.

— Конечно-конечно, — с умным видом кивнул я и, не удержавшись, пропел: — Наша служба и опасна, и трудна, и для всех она как будто не видна. Если кто-то кое-где у нас порой перебрал с наукой, значит, с ними нам вести незримый бой — так назначено судьбой для нас с тобой, вот какая штука.