— Знаете, почему я с вами поехал? — тихо спросил Алёша.

Я припарковал машину на обочине и обернулся к нему.

— Почему?

— Вы, дядя Фёдор, хотя и страшный, но не стали орать на меня, пугать и бить.

«Снесу Толстых с лица земли! — подумал я. — Или дракону новому их солью: говорят, он страсть как не любят, когда несовершеннолетних обижают».

— Потом, — продолжал Алёша, — меня там вообще никто ничему не учил. Спасибо маме, что читать выучила, а уж библиотеку ихнюю я сам освоил… А вы обещали, что меня будут учить. Ведь будут же, да?

— Непременно будут, — ответил я, на всякий случай кинув взгляд в зеркало: не ползёт ли по щеке скупая мужская?.. Мда… Слёзы, говорите? У такой-то скотины? Охтыжблин, забыл отцов наказ!

— До новых встреч, дорогие друзья! — произнёс я, закрыв лицо руками.

— Чего?.. — удивился Алёша.

— Не фиксируйся, просто рабочий момент, — улыбнулся я, вновь повернувшись к нему.

— Ой, — ошарашенно произнёс парень. — А не такой уж ты и страшный…

— Для своих я вообще не страшный, Лёшка. Только для чужих. Ну, давай знакомиться. Меня Федей зовут. «Дядю» можешь опустить — при разнице в возрасте всего в три года это даже не смешно.

— А вы… ты брат моего настоящего отца, да?

— Да, самый младший. Твой отец и ещё один наш брат погибли на войне. Так что кроме меня и моего отца, увы, родственников у тебя нет.

— А какой он был, мой отец?

— Он был сильно старше меня, и общались мы мало. Вот приедем к деду, он тебе про него и расскажет, и покажет.

— К деду, — в голосе юного бастарда прозвучало понятное сомнение: с таким дедушкой, как Лев Толстой, других врагов и не требуется. — Он меня учить будет, не ты?

— В основном, он: я и сам учусь, и работаю. Но… Но кое-чему могу научить тебя прямо сейчас.

Я давно приметил метрах в двухстах от нашей стоянки небольшое кладбище.

— Застегни куртку, еще от простуды тебя лечить не хватало. Пойдём со мной.

Чавкая башмаками по слякоти, дошли до кладбища. Племянник посмотрел на меня скептически:

— Это, вроде, земщина. Здесь колдовать запрещено — кол в жопу, все дела.

— А кто тебе сказал, что мы колдовать собираемся? Погоди, ты что, в самом деле решил, что мы ни с того ни с сего средь бела дня пойдём мертвецов поднимать? Не-ет, дружище, не будем.

— А зачем же тогда мы сюда пришли? — недоумевал Алёша, — мы же некроманты?

— За маной. Запас маны, запомни, нужно регулярно пополнять. Некромантам, то есть нам с тобой, это проще всего делать на кладбищах. Так, вопросы потом. Сейчас смотри, запоминай, повторяй.

И я научил его заряжаться от могил. Сперва племяш немножко брезговал — не тем, что рядом усопшие, а просто холодно, мокро и грязно. Но превозмог себя и был приятно удивлён, заполнившись магической энергией.

— Уже можно вопрос? — деловито спросил племянник, когда мы вернулись к машине.

— Уже можно. Давай, жги.

— Федь, а ты не знаешь, чей коптер над нами?

Мне расхотелось шутить. В лесу у моей усадьбы тоже всё началось с коптера.

— Не знаю, но давай-ка в ближайшие минут десять-пятнадцать никуда не поедем.

— Почему?

— На всякий случай. Да и кладбище какое-никакое всё же рядом.

— Оно нам в случае чего поможет, да?

— Непременно поможет. Так. Давай-ка помолчим и послушаем.

Мы замерли. Коптер висел над нами, изредка мимо проезжали машины, больше не происходило ничего. Внезапно дрон начал снижаться, одновременно набирая скорость.

— Нафаня, съемка! Сдаётся мне, сейчас начнется.

— Слушаюсь, мой добрый сеньор, — прозвучал голос невидимого домового.

— Это что вообще такое было? — округлил глаза Алёша.

— Ничего особенного, это просто мой друг домовой.

— Офигеть как круто! А мне такого дадут?

— Если будешь себя хорошо вести — дадут, — совершенно серьёзно ответил Нафаня. — Но сильно попозже.

— А…

— А сейчас лезь-ка ты под машину, быстро! — скомандовал я, видя, как дрон заходит прямо на нас явно с недобрыми намерениями. — Нас вот-вот убивать будут!

— Вот уж хрен! — возмутился племянник. — Тебя, значит, убивать будут, а я отлёживайся? Не на того напал, дядя Фёдор! И вообще, давай уже сами его собьём!

— На кол захотелось⁈ — прорычал я, думая, что для видеозаписи разговор вот прямо то, что надо. — Мы в земщине! Пока на нас не нападут, мы пальцем не пошевелим! Прячься!

— Не буду! Ааааа! Ложись!

— Всем атас!

Мы порскнули по кюветам, потому что с коптера что-то сбросили, и я сильно сомневаюсь, что это просто послание, заверяющее нас в глубочайшем почтении. Ну, да, раздался взрыв.

— Хорошо, что не на рыдване поехал, такой еще поди найди. А «Урсу» новую купим, прокомментировал я результат попадания. — Оператор! моё лицо крупным планом, потом план разбитого мобиля!

— Есть! — чётко ответил домовой.

— Официально. Я, княжич Фёдор Юрьевич Роvодановский, и мой племянник, Алексей Андреевич Дановский, на автодороге Тула — Калуга подверглись ничем не спровоцированному нападению со стороны пока неизвестного противника. Настоящим заверяю, что нами будут предприняты все меры, необходимые для эффективной самообороны, — и, переведя дух, добавил: — А начнем как раз с этого дрона. Следи, чтоб он снова на нас не зашёл! — я потянул из кармана заветный блокнот с ручкой.

Мини-начерталка, она же упрощёнка. Так, надо совместить стазис и моментальную доставку в заданную точку. Как бы это… А. Кажется, сообразил — и я изготовил чертёж. Ну, была не была! — и запустил заклинание.

Что хорошо, так это то, что мой импровизированный стазис на удалёнке всё же сработал. А вот то, что он долбанул не по коптеру, а по внезапно решившей пролететь рядом вороне — это плохо. Птичку, конечно, жалко, но дрон мы так и не достали. Пока я обновлял чертёж, оператор на полной скорости увёл свою жужжалку подальше от нас, воевать стало не с кем.

— Он улетел, — несколько разочарованно произнёс Алёша.

— Ага, — подтвердил я, — и даже не обещал вернуться. Похоже, сейчас в бой пойдёт пехота.

— А нам свою собирать уже пора?

— Уже поздновато, но раньше было просто нельзя. Смотри, слушай внимательно, запоминай, — и я поднял всё кладбище.

Едва успел хоть что-то в них вложить — напали.

— Алёша, ты стрелять умеешь? — спросил я, извлекая меч из багажника искореженной машины. — Впрочем, отбой, стрелять нам пока не из чего, — вздохнул, глядя на автомат с погнутым стволом. И понял, что нестерпимо хочется сказать какую-нибудь идиотскую киношную фразу. — Ну, что, племяш, обагрим эту слякоть красненьким?..

Инне здесь понравилось. С ума сойти: у неё здесь был собственный дом! Ну, дом-не дом, но огромная, по её меркам, комната, большую часть которой занимал обширный стол, на котором перегородками были разделены её собственные «помещения». Правду сказать, ей это всё не очень-то требовалось, но сам факт! Повалявшись на диване в «гостиной», она могла перейти в «спальню», лечь в соразмерную ей, Инне, кровать, накрыться одеялом и сделать вид, что спит, как… как люди? Да, наверное. Это всё какая-то дурацкая, безумная игра — но как же интересно и необычно! На краю стола была «гостевая».

Со стороны Инны — очередной диванчик, рядом небольшой столик и торшер — с лампочкой, само собой. А с другой стороны — огромное кресло, в которое, обычно, садился сеньор Стрешнев и изредка сам страшный Дон Хуан.

Но сегодня у неё был совсем другой гость, а точнее — гостья. Симпатичная сеньора средних лет с аккуратной причёской, внимательными глазами необычного почти фиолетового цвета в безупречно чистом белом лабораторном халате.

— Здравствуй, Инна. Я — Варвара Мечникова, и я эмпат. Тебе знаком этот термин?

— Здравствуйте. Да, сеньора, я знаю, кто такие эмпаты.

— Отлично. Нам с тобой предстоят разговоры о чувствах и эмоциях. Опиши, какие из них ты испытываешь чаще всего?

— Любовь, гнев. ярость, упрямство, разочарование…Да все, наверное, сеньора — я ощущаю себя живым существом, и расстраиваюсь, когда что-то не получается. и радуюсь, когда удаётся что-то сделать, хорошо пошалить или даже просто так, вроде бы, и ни с чего.