Забинтовав ей руку, я снял свою крагу и надел на неё. Обычно такие вещи не передаются, но я искренне пожалел Ллойд.

– Ричард, – вдруг сказала она тихо.

Не Бэр, не Мишка, не Леголас или не Робин Гуд. А Ричард.

Я замер внутри, но продолжал завязывать крепления.

– М?

– Почему ты ненавидишь журналистов, блогеров и девушек? – вопрос прозвучал просто, без подковырки.

Закончив с крагой, я присел рядом. Солнце уже начало припекать, моя тренировка была сорвана окончательно, но я почему-то не злился.

– Я не ненавижу, – ответил я, глядя на свои руки. – Я просто не доверяю. А девушек, вообще-то, люблю.

– Уже хорошо, – Мэри улыбнулась, но потом также серьёзно повторила вопрос. – А журналисты и блогеры, чем не угодили?

– Долгая история. Не для первого свидания с луком.

– Но для интервью? – Она хитро прищурилась, к ней возвращалась её настырность.

– Возможно, – уклончиво ответил я. – Если попадёшь в жёлтое хотя бы один раз.

Мэриан посмотрела на мишень. Потом на забинтованную руку. Что-то прикинув в своей головушке, она перевела взгляд на меня. В её глазах зажёгся азарт. Тот самый, который я видел у чемпионов перед финальным выстрелом.

– Спорим? – сказала она. – Если попаду в жёлтое, то ты расскажешь мне всё. И угостишь ужином. Не в столовой, а в нормальном месте.

– А если промажешь? – спросил я, зная, что шансов у неё ноль. Техника нулевая, а рука болит.

– Если промажу… – на секунду задумалась Мэри. – То я буду ходить на твои тренировки молча и без браслетов. Пока ты не выиграешь медаль.

Ставка была высокой. Девять дней тишины – это рай.

– По рукам, Ллойд, – протянул ладонь я, и она ответила на рукопожатие.

Потом встала и сама взяла лук. На этот раз движения были увереннее. Боль явно мешала, но девушка закусила губу и встала в стойку. Вспомнила сама про спину и выпрямилась. Подняла локоть, не правильно, но старательно. Я смотрел на неё и видел неумелую, смешную и очень упрямую девчонку.

Она натянула тетиву и прищурилась. Секунда… две… три… Выстрел.

Стрела сорвалась, на этот раз без удара по руке, и полетела немного криво, виляя хвостом, но…

Шлёп!

Мы оба уставились на мишень.

Стрела торчала в синей зоне на пять часов. Совсем неблизко к десятке. Для первого раза с травмированной рукой – это был подвиг. Но спор есть спор.

Мэриан медленно опустила лук. Её плечи поникли. Вся боевая стойка рассыпалась, превратившись обратно в позу расстроенной девушки в коротких шортах. Чересчур коротких шортах.

– Ну вот, – выдохнула она, глядя на мишень. – Прощай, эксклюзив и ужин. Здравствуй, обет молчания. Надеюсь, ты рад.

Я подошёл к мишени, чтобы выдернуть стрелу. Она вошла глубоко, с усилием. Значит, натянула тетиву до конца, не схалтурила.

– Неплохо для начала, – признал я, возвращаясь к ней. – Но ты проиграла, Ллойд.

Она подняла на меня глаза. Из них пропало озорство, остались только усталость и разочарование.

– Я знаю, – буркнула она. – И умею проигрывать. Неделя тишины и никаких браслетов на твоих тренировках. Я держу слово.

Она начала разматывать скотч с левой руки. Звук отрываемой липкой ленты был неприятно громким в утренней тишине. Под слоем бумаги и бинта показались серебряные украшения, впечатавшиеся в покрасневшую кожу.

Попыталась снять самостоятельно, но вскоре протянула мне руку:

– Поможешь?

Я расстегнул застёжки, касаясь нежной кожи на запястье. Сняв всё, она сунула их в сумку.

– Всё, – сказала она глухо. – Я пошла лёд искать. Спасибо за урок, Бэр. Было познавательно.

Девушка развернулась и побрела к выходу с поля, прижимая больную руку к груди. Её фигурка казалась такой маленькой и одинокой на фоне огромного стадиона.

И тут что-то внутри меня произошло, но мне очень хотелось её успокоить.

– Ллойд! – окликнул я её.

Она остановилась, но не обернулась.

– Что? Хочешь добить, чемпион? Сказать, что я безнадёжна?

Я вздохнул и потёр переносицу. Зачем я это делаю? Уилсон меня убьёт. Да я сам себя убью.

– Ты проиграла спор, – сказал я громко. – Но можешь попробовать завтра ещё раз.

Она медленно повернулась. В глазах мелькнула слабая надежда.

– Серьёзно? Уроки продолжаются?

– Да, – подошёл я к ней. – Ты же хотела научиться стрелять. К тому же ты мне должна неделю молчания на тренировках. Считай это авансом за хорошее поведение.

– Авансом! – хихикнула она. – Окей, босс. Но когда я научусь, то ты дашь мне интервью?

– Да. И надень что-нибудь менее травмоопасное.

– Кроссовки? – Она с сомнением посмотрела на свои ноги.

– И шорты подлиньше. Встречаемся в семь утра.

Она просияла так, будто выиграла Олимпиаду, а не тренировку с угрюмым спортсменом.

– В семь! Я не опоздаю, Бэр! – крикнула она, уже убегая к выходу, но на этот раз её походка была лёгкой, почти летящей.

Я остался стоять посреди поля. Солнце уже жарило вовсю.

– Идиот, – сказал я сам себе вслух. – Какой же ты идиот, Ричард.

Сзади раздалось деликатное покашливание. Я обернулся. Уилсон сидел на скамейке, скрестив руки на груди, и улыбался во всю свою шарпейскую морду.

– Ну что, Ромео, – протянул он ехидно. – Тренировку продолжим, или тебе нужно время, чтобы уединиться и помечтать о Джульетте?

Я закатил глаза и пошёл к своему луку.

– Заткнитесь, тренер. Просто заткнитесь.

– Кажется, ты попал, парень, – хохотнул он мне в спину. – И на этот раз прямо в десятку.

Я поднял лук, вставил стрелу и натянул тетиву. В голове было пусто и звонко. Выстрел. Жёлтое.

Когда мы заключали наш негласный договор – мой эксклюзив в обмен на погружение в его мир, то я, наивная душа, представляла себе это совершенно иначе. В моей голове стрельба из лука выглядела как сцена из эльфийского кино: я красиво стою в лучах рассветного солнца, ветер небрежно треплет мои волосы, а я грациозно отпускаю тетиву, после чего мы с Ричардом пьём кофе, и он раскрывает мне тайны своей души.

Реальность оказалась похожа на курс молодого бойца в мобилизационном лагере.

Наше второе утро началось ровно в семь ноль-ноль. Из-за тумана с океана тренировочное поле было укрыто плотной, пробирающей до костей сыростью. Я притащилась на рубеж в своих новеньких, ни разу не надёванных беговых кроссовках и дорогом спортивном костюме, который купила специально для этого случая. Я думала, что выгляжу как профессионал.

Ричард уже был там. Он разминался, методично растягивая плечевые суставы.

– Доброе утро, – пробормотала я, обнимая себя и зябко переступая с ноги на ногу. – Где мой лук? Я всю ночь смотрела обучающие видео в интернете. Теперь я точно готова стрелять и попаду в мишень.

Ричард медленно повернул ко мне голову. Его зелёные глаза в утренней серости были абсолютно бесстрастными. Он окинул долгим, оценивающим взглядом мой безупречный наряд.

– Лук в кейсе, Ллойд. И останется там ещё как минимум две тренировки.

– Почему? – возмутилась я.

– Твой пульс сейчас скачет оттого, что ты просто дошла от корпуса до поля. Мышцы деревянные от холода, а спина кривая потому, что ты целыми днями сутулишься над своим ноутбуком. В стрельбе из лука работают не кисти рук, а спина, кор и дыхание. Марш на беговую дорожку.

Я уставилась на него, абсолютно уверенная, что ослышалась.

– Куда? Бэр, мне не нужно сдавать нормативы по лёгкой атлетике. Я журналист, а не марафонец!

– Десять кругов по периметру поля. – Его голос стал чуточку жёстче, отрезая любые пути к отступлению. – Для идеального выстрела нужен ритм сердца в шестьдесят ударов в минуту под адреналином. Если ты не можешь контролировать дыхание после лёгкой пробежки, дуги классического лука просто сломают тебе левое плечо от отдачи. Побежала.

Очень захотелось послать лучника к чёрту, развернуться и уйти досыпать в тёплый номер. Но Бэр стоял, скрестив руки на широкой груди, и в его взгляде читался откровенный вызов: «Сдайся. Докажи, что ты очередная глянцевая пустышка с микрофоном».