И вдруг наступила тишина, давящая, абсолютная, за которой внезапно последовал яркий, почти болезненный свет.

Самолёт вывалился из воронки, как пробка, вылетевшая из бутылки. Но это было не наше небо. Оно было… цвета старой меди, с двумя солнцами: одно большое и жёлтое, другое поменьше, с оранжевым отливом. Внизу простирался незнакомый ландшафт: огромные скалы, зелёно-синие огромные деревья и оранжево-красные пески, простирающиеся до горизонта, словно бескрайнее море.

– «Волк-2», отзовись! Лена! Лена! – почти безумно повторяла я в эфир. Ответа не было. Только мёртвая тишина.

Мозг, работая на автопилоте, анализировал: двигатели работают с перегрузкой, топливо на исходе, нужно садиться. На песок? Наверное, надо на песок!

И тут тень. Огромная, быстрая. Затмила на миг одно из солнц. Я рванула ручку на себя, инстинктивно уходя вверх, и едва не столкнулась нос к носу с монстром.

Это был ящер, но такой, каким его могли нарисовать только в кошмаре. Размах кожистых крыльев достигал габаритов хорошего истребителя. Длинная, усеянная роговыми шипами шея, пасть, полная кинжаловидных зубов. И глаза… Холодные, жёлтые, умные и полные хищного интереса. Птеродактиль из учебника палеонтологии, прошедший адскую эволюцию. Он парил с грацией, которой не должно быть у существа таких размеров, и явно рассматривал мою «Птичку» как добычу или соперника.

Адреналин ударил в виски. Все личные драмы и вся боль попросту испарились. Остался только первобытный ужас и леденящая ясность пилота, загнанного в угол.

– Уходи… – прошептала я, пытаясь маневрировать, но чудовище было проворнее. Оно не стало атаковать в лоб. Резко сменив траекторию, зашло сбоку, и его мощное крыло, как гигантская дубина, ударило по хвосту.

Корпус истребителя содрогнулся, жуткий скрежет пронзил кабину. Системы одна за другой загорались аварийными красными значками. Управление стало ватным, машина тяжело закрутилась в штопор. Я боролась со штурвалом, пытаясь выровнять падение, но земля – вернее, эта странная чаща на границе с песками, неслась навстречу с пугающей скоростью.

Последнее, что я увидела перед ударом, – это крону гигантского дерева и ощущение абсолютной потери неба, дома, всей своей жизни.

Удар был страшным. Сотрясение, грохот рвущегося металла, визг тормозящего по чему-то скользкому фюзеляжа. Кабину заполнил едкий дым и запах гари. Замолчали двигатели. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая только треском горящих проводов и далёкими, странными звуками незнакомого мира.

Я была жива, но в ловушке. В своём разрушенном истребителе, на планете, которой не должно существовать. Где-то здесь, возможно, была Лена. А дома… дома меня ждала война другого рода. Но сначала нужно было выжить здесь.

С болью в каждом мускуле, отстегнув ремни, я посмотрела на треснувший фонарь, за которым колыхались незнакомые листья цвета запёкшейся крови. Первая мысль была не о боли, не о страхе, а чисто техническая: «Надо оценить ущерб. Найти аптечку. И оружие. И… Лену».

Однако сознание стал поглощать туман. То ли от повреждений, то ли от пережитого шока, но словно сквозь толщу воды, я услышала незнакомые голоса, с иностранной речью и скрежет металла. А когда меня коснулась чужая рука, я резко откинула её в сторону, с грохотом и криком, обжёгшим лёгкие.

– Тише, капитан Синичкина, тише, – послышался знакомый голос.

Резко сев на койке и проморгавшись, нашла источник звука. Тот самый дроу, который представился как Тайрс Дин, сидел у стены и настороженно смотрел на меня, словно на дикого зверя, от которого неизвестно что можно ожидать.

Сколько бы ни думал, что делать с девушкой, но действительно стоящих мыслей, увы, не приходило. Из научного центра на Риндале уже поступило оповещение с пока ещё просьбой о том, чтобы мы как можно быстрее передали капитана Синичкину им для обследования. Но я, конечно, понимал, что они её будут не просто обследовать… Ведь она, по факту, пока что опасна для любого общества. Не только на Риндале, а в целом. Нам неизвестно, какой коктейль пси-способностей в ней намешан. А она, судя по всему, даже ничем толком управлять не умеет. А ещё она с лёгкостью сломала браслеты-блокираторы, которые мы надеваем при возникновении проблем с контролем способностей.

– Как же это всё сложно… – вздохнул, откладывая голопланшет в сторону и устремляя взгляд в иллюминатор.

Также я попросил Дара, чтобы тот пока не укладывал капитана Синичкину в капсулу для погрузки в очередной сон. Решил, наоборот, попробовать наладить с ней контакт, чтобы потом, когда исследовательский центр пришлёт требование на её перевод к ним, она могла доказать, что является неопасным для окружающих гуманоидом, пусть пока и с не совсем известной ДНК. Ведь её нельзя отнести ни к людям, ни к румдалцам, ни к нам… Она словно новый вид, у которого ДНК наших трёх рас объединена в единое целое, но при этом ещё имеет потенциал для изменений.

Эту информацию я стёр из базы, как только услышал об открытии Дара, и попросил Ната перед отлётом подчистить ему память с замещением информации. Вот эти данные исследовательскому центру пока видеть точно не стоит. Возможно, в тот момент, когда Нат с Элиной и командой штурмовали шаттл румдалцев, помешали доведению эксперимент до логического завершения по редактированию её ДНК и вышло, что на данный момент её ценность как экспериментального материала, только возрастает. И да, при всём нашем гуманном отношении к разумным, у учёных иногда может срывать стоп-кран. Тогда в глазах странной землянки, мы будем ничем не лучше румдалцев.

Глянул на часы и решил вернуться к землянке. В целом я могу работать и на планшете, просто мне так не очень удобно. Но сейчас речь не о моём удобстве, а о том, что наши блокираторы просто разрушились, когда она применила пси-силы и выходит, что пока только я могу её блокировать. А значит, какое-то время придётся побыть с ней рядом.

С этими мыслями я быстро сходил в каюту, чтобы принять душ и переодеться, а потом отправился в медчасть, где и продолжил разбираться с самой неприятной частью своей работы – документами. Но от этого никуда не деться.

Надо сказать, что сначала капитан Синичкина спала вроде бы спокойным сном, но потом начала хмуриться и что-то бормотать. Вскоре она даже заметалась на кровати, словно ей снился кошмар, но может, так оно и было? Я заволновался и решил разбудить землянку, аккуратно коснувшись её плеча рукой со словами:

– Тише, капитан Синичкина, тише.

Но тут девушка громко закричала и буквально отшвырнула меня как пушинку к стене, используя телекинез. Пришлось выпустить силу, внимательно следя за девушкой, чтобы я её сильно не придавил, но и она не смогла кому-нибудь навредить, особенно сама себе.

– Где я? – сиплым голосом спросила капитан Синичкина, резко сев на кровати и настороженно осматриваясь.

– В палате, в медчасти на военной космической базе Риндала, – ровным голосом ответил я.

– Что вы здесь делали? – нахмурилась девушка.

– Присматривал. Вы нестабильны, а я… Я могу подавить ваши способности без вреда для вас и окружающих. Наши блокираторы не справились. А держать вас во сне не совсем правильно. Мы не враги вам, – решил рассказать ей правду.

– Что, даже опыты ставить на мне не будете? Я ж феномен теперь, да? – горько хмыкнула девушка.

– Я здесь для того, чтобы вы могли потихоньку научиться контролю над способностями. Признаться, я ещё ни разу не видел гуманоидов с более чем двумя пси-способностями. Но то, как вы меня оттолкнули от себя, а до этого использовали пирокинез, а также записи, полученные от румдалцев, вы обладаете разносторонними способностями. И при отсутствии умения их контролировать можете нанести вред не только окружающим, но и себе.

– Почему вы мне об этом говорите, словно вам есть до меня дело? – настороженно уточнила землянка.

– Потому что понимаю, что вам явно пришлось пережить то, отчего мог бы сломаться даже мужчина, но раз вы способны трезво оценивать обстановку, а также идёте на контакт, то могу предположить, что вы не сломались, пусть вам и больно глубоко внутри. Хм… Извините, мне сложно подобрать слова, чтобы выразить всё то, что хочется сказать, – ответил я. Мне была понятна её насторожённость и волнение, поэтому сам старался транслировать ей спокойствие и участие. Плюс не стал показывать жалость. Хотя на самом деле мне было искренне жаль эту девушку.