Ни одна моя стрела сейчас не попадает по конкретной цели, а вонзается в землю, тем самым минируя её со стороны паукообразных. Они, кстати, видят, как стрелы летят. Даже щиты выставляют.

— Да не парьтесь. Глупые… — говорю себе под нос. — Если бы я захотел, попал бы.

Но они не слышат меня, и продолжают отпрыгивать от моих выстрелов, которые происходят рядом с ними. И сейчас вижу, как один паук-неудачник стремительно отпрыгнул, думая, что я прицеливаюсь в него, но приземлился прямо на мины. Разорвало его так, что восстановлению уже не подлежит.

Прошло не так много времени. А я уже примерно восемьдесят стрел выстрелил. И планирую ещё около трёх-четырёх сотен туда долбануть. Ведь паукообразные находятся в постоянном движении. Они вообще не любят стоять на одном месте.

Даже интересно, если схватить одного и заставить замереть. Он умрёт? Или его психика разрушится от того, что не сможет двигаться? Ладно, это всё простые мысли, которые почему-то очень нравятся Бездне.

— Варг, ты нам очень нужен! Понимаешь это, да? — в который раз уже пишет мне Комбат по новому чату.

Кстати, я прекрасно понимаю, что предыдущие сообщения Полины, когда она интересовалась о моём возвращении домой, тоже были написаны им.

Комбат, кстати, уже ввёл меня в курс дела, хотя я ему сейчас не отвечаю, и сообщил, что там происходит. Они какого-то хрена решили отправиться в гости.

Очень умное решение, вот честное слово. Но он уверяет меня, что там возможность ловушки всего лишь примерно пятьдесят процентов, что уже не так и много, учитывая, в каком мире мы сейчас живём.

Если кратко, там есть системные договорённости, где мы не имеем права нападать на них, а они на нас. В случае какого-либо нападения будут системные санкции. Хочу ли я видеть тех болгар?

Ну, на самом деле, да.

Я прекрасно понимаю, что это не пассивно-добрый клан, который развивается, убивая лишь зомбарей и остальных вторженцев. Ведь недавние близнецы явно намеревались убить меня, хоть даже не знали, кто я. А я же мог быть нормальным человеком. От этих мыслей я даже рассмеялся. Варг — нормальный человек.

Ну да ладно, там действительно мог быть нормальный человек, который попал туда чисто случайно. И у него сейчас проблемы.

Но нет. Они сразу решили действовать так, как выгодно, а не как правильно. Люблю таких людей, честное слово. С ними всегда весело. Однако люблю я их только в том случае, когда они попадаются мне.

Наверное, только в такие моменты, когда мир умирает, ты понимаешь, насколько ценятся некоторые человеческие качества, которых практически не осталось. Не могу сказать, что в прошлом мире их было много. Но сейчас, вообще, хоть бери Красную книгу и записывай их туда.

«Ищем нормальных людей. Вымирающий вид. Доброта, честность, бескорыстность».

Еще один интересный момент, который сразу же всплыл в моей голове, — это бескорыстные люди. У меня в клане их оказалось достаточно много.

Ведь те же врачи, которые трудились надо мной, потом обратились к Комбату и попытались сдать мою награду, которую я им вручил, сказав, что это слишком много. Возможно, что кому-то в клане это пригодится больше, чем им самим. Но Комбат не взял. За что получил от меня небольшую порцию уважения. Он прямо им так и заявил: «Что даёт Варг, то не подлежит клановым распределениям. Это сугубо его решение. Точка».

Ну да. Комбат — умный мужик, как ни крути. Даже его решение отправиться в гости обусловлено тем, что он старается ради клана. Думает не на один шаг вперед, а на десять, а то и больше.

Опасность большая, согласен, но и выгода может быть тоже нехилой. Кроме того, Комбат не сказал, что отправится туда в одиночку. Он изначально сообщил, что я нужен для прикрытия. Если меня не будет, то переговоры сорвутся. Нравится мне, когда в меня так верят.

Там уже существует несколько версий. Тактик и аналитики выяснили: в чем может быть ловушка? Та, которая нравится мне больше всего, связана с массовым подрывом. Нас заманят в какой-то форт и подорвут его. А санкции системные, ну… Не они же будут на кнопку нажимать, неважно. А потому у меня будет не так много времени, чтобы втихую перенестись с ними. Надеяться, что там не будет никаких систем обнаружения невидимых людей. И всё быстро проверить.

Так, стоп! Вот это мне уже не нравится. Тарианцы начали как-то слишком сильно теснить паукообразных. Достаю осколочные стрелы. И начинаю уже палить по этим летучкам. А то чего они так разогнались? Против Тарианцев осколочные стрелы — самое действенное средство. Убиваешь одного, осколки ранят еще двоих-троих. Не убивают, вернее, не всегда убивают, но в то же самое время их боевой потенциал снижается. Минут двадцать убивал Тарианцев и выровнял некоторый баланс.

Однако случился некоторый казус. Один раз я промазал, но не по своей вине.

— Да ладно тебе, хватит уже вспоминать. Это был один разочек. Что ж, слегка виновата, — заговорила Бездна в моей голове.

И она знает, почему так говорит. Потому что громко захохотала в тот самый момент, когда я стрелял, и у меня реально дрогнула рука. Нет, я просто подумал, что кто-то стоит за моей спиной и уже пытался свалить блинком в момент выстрела.

Однако я не держу на неё зла. Хотя бы по той причине, что это хорошая тренировка. И виноват только я. Каждый лучник отвечает за полет своей стрелы. Это глупо. Надеяться, что пока ты будешь стрелять, тебе дадут полную тишину или максимально удобные условия. Так сказать, проблемы лучников должны волновать в первую очередь только самих лучников.

Бабах! Раздается мощнейший взрыв, который сносит меня слегка в сторону. Я врезаюсь спиной в стену. Кстати, практически не ощутил дискомфорта. Лишь отряхнулся и побежал смотреть дальше, что тут происходит. Если коротко, моя стрела убила обычного Тарианца. А эта падла какого-то хрена взорвалась так, что снесла почти два здания, рядом с которыми находилась. Интересно, это такой Торианец-чемпион или темная лошадка, которую убиваешь, она взрывается и уничтожает половину твоей армии? Интересный ход, ничего не скажешь.

— Бездна, ответь мне на один вопрос, — обращаюсь к ней. — А есть ли возможность загнать сюда сейчас зомбарей?

Бездна хохочет.

— Ты собрался еще и третью сторону подключить к этому противостоянию? Хорошая идея, но это будет сделать не так просто.

— Это я прекрасно понимаю, потому и обратился к тебе.

Миг, и я переношусь к Бездне в ее владения. Она вальяжно сидит перед трюмо и пилит свои накрашенные алым лаком ноготочки. На ней воздушное чёрное одеяние, которое я даже не могу понять, что это — то ли платье, то ли ночнушка. Но это, наверное, неважно.

Смотрю на нее и жду, что она скажет.

— Ты пришел ко мне с просьбой, но делаешь это без уважения, Варг? — приподнимает она одну бровь.

Я тяжело вздыхаю.

— Понятно, верни меня назад, — выдаю ей, не желая торговаться и унижаться.

Бездна сразу подрывается, оказывается возле меня, хватает за руку и усаживает за стол.

Меня сложно назвать слабым человеком. Однако там я даже дернуться не успел, но при этом никакого дискомфорта не почувствовал. Такое ощущение, что одно ее касание, должен заметить, нежное касание, полностью аннигилировало всю мою силу и сопротивление. Насколько же велика разница в наших силах. Наверное, об этом не стоит даже думать. Насколько может быть сильнее Бог, если сравнить его с муравьем. Но божества тоже бывают разными.

— Любимый мой Варг, — выдала она, подслушав мои мысли. — Впрочем, и муравьи не все простые, — хмыкнула она, а затем взмахнула рукой, и в этом пространстве возникло большое панорамное окно, размером, наверное, с футбольное поле, к которому она подзывает меня.

— Давайте посмотрим.

То, что там происходило, можно назвать ускоренная перемотка ×100. Вообще не думал, что кто-то может смотреть видео на такой скорости. Но окно, видимо, было непростым. Или само пространство было таким.

Я всё понимал, что там происходило. Сейчас мы наблюдали за историей жизни одного простого муравья, который сначала просто бродил и толком ничего не делал. Собирал по привычке какие-то ресурсы и относил их в свой муравейник, расположенный в лесу на солнечной полянке. Трудился, старался. Получал за это благосклонность своей королевы. Были у него сражения и с другими муравьями. В одном из них ему оторвали сразу две лапы, после чего работать стало тяжелее. Но он трудился, старался. Потерял часть своей иерархической позиции. Возможно, его вскоре ждала бы смерть.