Но почему? Я начинаю лихорадочно рыться в своей памяти. Ах да, я обещал, а моя покойная бабуля всегда учила меня выполнять все данные обещания, да и слово свое крепко держать. Значит, мне нельзя сейчас сдохнуть.

Новый импульс боли. Кажется, сейчас у меня случился инсульт вместе с инфарктом… По-другому и не сказать.

Всё внутри рвётся на части. Сердце перестаёт слушаться, пульс скачет, и я вижу — да, я вижу! — как вокруг меня сгущается темнота. Бездна. Моя. Только теперь она не зовёт меня. Она смотрит, молча, как будто чего-то ждёт.

— Не сейчас… — шепчу ей, хотя мои губы не двигаются. — Не сегодня.

Снова разряд. Меня опять подбрасывает вверх. Мир становится полностью красным. Я вижу, как по моим венам пробегает свет. Голубые линии — словно схема, расположенная внутри плоти. Артерии поют. Тело пылает. Смерть снова рядом. Зовет и тянет меня за собой.

— Варг! — слышу чей-то отчаянный голос. — Держись! Только немного еще продержись!

Держаться… Ха! Забавное слово. Я держусь только потому, что не хочу умирать вот так — на столе, под иглами, в окружении тех, кто верит, что я человек.

О нет… Я давно уже не человек. Ведь обычный человек точно такого не выдержит, мне это отчетливо ясно.

Я в своей жизни вытерпел много боли и знаю, что это такое. Даже вспомнился тот момент, когда давно, еще до Системы, монтировкой мне проломили голову. Но сейчас — это новый уровень. Казалось, все мои битвы ничего не стоят, и все пережитое всего лишь пустяк. Варг точно больше не человек. Человек бы умер, а я выжил! Или пытаюсь выжить… Но вот вопрос, кто я теперь? И нахрена я об этом думаю? Как же, зараза, мне хочется сейчас отключиться.

Ладно, я не человек… Я теперь Варг, и пусть будет так!

— Ну, наконец-то! — прозвучал сладкий голос из темноты, который принадлежал Бездне. — Ты принял свой новый статус. И осознал, что ты больше не человек. Ну, а теперь просто немного отдохни…

И тут снова наступила поглощающая мое сознание благословенная темнота.

Евгения Тарасова, по прозвищу Тарса

Боевой медик

Вся комната отдыха провоняла кровью, спиртом и усталостью. А Евгения Тарасова сидела у стены, крепко сжав руки и положив их на колени.

Ее фартук был полностью пропитан кровью, на рукавах тёмные пятна, кожа под ними была мокрой от пота. Она давно привыкла к этому запаху, ведь целых семнадцать лет провела в боевых точках.

В комнате находилось больше двадцати человек — санитарки, лекари, техники. Все молчали. Каждый смотрел в одну точку, туда, где стоял операционный стол, на котором лежал спящий Варг. Туда, где невозможное стало реальностью. Но никто сейчас не разговаривал громко. Только отдельные слова будто вырывались изо сна.

— Ты слышала, как он рычал? — пробормотала молодая медсестра, обращаясь к Евгении.

— Из него выходила тьма, прямо паром… — ответил техник. — А артефакт на стене так мигал, словно при смертельном отравлении. Седьмой уровень был, представляешь? Только он засек яд. В его теле находилось столько заразы, что ни одна нормальная регенерация не вытянула бы ее.

Шесть часов операции. Из них три — между жизнью и смертью. Он то замирал, то возвращался, и каждый раз его сердце начинало биться громче, чем прежде. Несколько артефактов сгорело, три штуки выбило волной энергии, а одна санитарка ослепла на некоторое время от вспышки. И всё равно — никто из них не ушел… Не смог.

— Сколько он вытерпел боли, — сказал кто-то. — Как держался… Я бы там точно сдох…

— Ну, так он умирал. И не один раз, — было ответом от Евгении.

— Он вообще человек? — а это уже спросил опытный медик, обладатель трех медицинских навыков.

Евгения закрыла глаза. Она уже думала об этом.

Простой человек не выдержал бы. Ни физически, ни магически. А Варг держался, словно упрямство заменило ему кровь.

Тарса привыкла к смерти. Привыкла к тому, что не всех можно вернуть к жизни. Но сегодня впервые за много лет она почувствовала, что тянет не просто тело. Она вытаскивает волю человека к жизни, который упрямо отказывался сдаваться.

Казалось бы, ну и что здесь такого? Обычное дело, и операции проходили у многих куда как дольше. А иногда прямо на поле боя приходилось оказывать помощь, по свист пуль. Снаряды и человеческие крики, которые напоминали, что не всем можно помочь.

Все медики в клане «Честь» были опытными людьми. Военными, которые привыкли видеть всякое, но к такому сегодня их жизнь не готовила, и ничего подобного даже невозможно было себе представить.

Варг умирал… Потом оживал… А сколько в нем находилось яда… Как только человек смог столько впитать его в себя и при этом выжить?

Один из моментов шока наступил в тот момент, когда каждый из них понял, что Варг уже не человек, и это теперь новая реальность. А ведь для многих оставаться людьми было очень важно. Нет, у него не было хвоста или крыльев. Но то, через что он прошел… Как рычал и вырывался, как выгибалось его тело… Евгении казалось, что даже если он выживет, то парня парализует, когда в один из приступов его позвоночник неестественно выгнулся и раздался неприятный громкий хруст позвонков. Однако обследование показало, что с ним было все в порядке. Кроме того, давление на медиков было оказано нешуточное.

Кто только сюда не приходил. Начиная от Комбата с Тактиком, который недавно вернулся с очередного задания, и заканчивая женами Варга, которые просили разрешить им остаться рядом с любимым. Им, кстати, никто не говорил, что его состояние ухудшилось. Сами узнали, как и весь клан. Ведь многим было страшно. Но не за себя, а за парня, который прошел войну в одиночку в борьбе за клан и за его интересы. За то, что у них был шанс выжить в мире зомби. И каждый человек в этом помещении сегодня понимал одну простую истину — Варг всегда будет защищать клан. Ведь чтобы о Варге не говорили, но он символ, и если умрет… С ним погибнет и вера людей, что клан сможет выстоять в этом непростом мире.

Сталкиваясь с ордами мертвых и разных созданий, похожих на демонов из сказок и прочую нечисть, люди знали, что у них в клане есть кто-то пострашнее. Варг придет за всеми тварями, если они попробуют забрать что-то, принадлежащее ему. А этот клан, по факту, и был его собственностью.

— Ладно, отдохнули и хватит! — хлопнула в ладоши Евгения. — Пора его будить! Будем надеяться, что в этот раз все пройдет нормально.

— Вот это я выспался! — были мои первые слова под охреневшие лица работников госпиталя. — А пожрать у вас что-то есть? И когда эти тряпки можно будет с меня снять? Щиплет, блин…

Так-с… Почему здесь сейчас присутствуют двадцать человек, при этом все боевики. Они что, реально думают, что я начну их убивать? Нужно срочно понять, чего такого я успел тут натворить.

Я, конечно, помню ту боль и что происходило, но не сказать, что много осознанности было во мне.

— Как ты себя чувствуешь? — подбежал ко мне врач и стал осматривать.

Вначале он светил мне фонариком в глаза, а затем начал водить всякими артефактами по телу, наблюдая за моей реакцией.

— Твою мать… — выдал он свой вердикт. — Его состояние до сих пор всё ещё критическое.

На лицах у людей появилась некая встревоженность.

А вот я с ними был не согласен. По сравнению с тем, что происходило раньше, я сейчас, кажется, в отличном состоянии, хоть сейчас в бой могу бежать. И только об этом подумал, как в моей голове раздался далекий смех и опять накатила смертельная слабость.

— Хм… Прилягу я, наверное, что ли… — решил сообщить, что передумал быть здоровее всех остальных.

В общем, дальше было весело. Человек, который совсем не любит общество людей, получал в течение длительного времени самое пристальное внимание.

Такое ощущение, что дела у меня совсем плохие. Но ладно, жив пока еще.

— Кстати… Что было самым сложным в моем спасении? — решил я задать вопрос медикам, которые обступили меня.

— Самое? — задумался один мужчина. — Пожалуй, найти тебя…