Шеренга вытянулась по стойке «смирно!», и лейтенант сразу выделил отслуживших в Советской Армии - стоят руки по швам, потому что к пустой, то есть к непокрытой, голове руку не прикладывают. Остальные же откозыряли.
- Кого посоветуешь, Ван? - спросил Бергман, обернувшись к хорунжему.
- Не знаю, - несколько смущенно ответил китаец. - Все идут ровно, особо выделяющихся нет.
Эрвин ожесточенно потеребил подбородок. Все малость усложнилось. Если лучший инструктор бригады, старший полковник НОАК[9] в прошлом, говорит об отсутствии ярко выраженных лидеров, значит так оно и есть. С губ Бергмана слетело лишь одно слово: «Замечательно».
- Вы говорите по-русски?!
Фразу произнес тот самый новобранец, на которого лейтенант сразу обратил внимание.
- Это удивляет? - подойдя к новобранцу, уточнил Бергман.
- Никак нет, просто немного понимаю.
- А тебе двадцать хоть есть? - усмехнулся Эрвин, глядя в глаза парня. «Мальчишка совсем».
- Есть ему двадцать, - ответил за новобранца старина Ван. - Не служил, но мастер спорта по летнему биатлону среди юниоров, охотник, турист, имеет разряд по спортивному ориентированию и непревзойденный талант в минно-подрывном деле.
- Молодец, парень. Мне такой пригодился бы, молодой, да ранний.
- Виноват, лейтенант, - замялся новобранец. - Не мог бы пан говорить помедленнее...
- Поляк? - попытался угадать Бергман.
- Чех, - сказал парень.
Так, с одной кандидатурой определились, но осталась еще вакансия. Хм, кого же выбрать. И тут его осенило. Обернувшись, лейтенант обратился к старине Вану:
- Хорунжий, а позови-ка мне дежурного по штабу.
Не прошло и трех минут, как ефрейтор появился перед офицерами. Только сейчас Эрвин разглядел как следует смугловатого дежурного. Внешне простой парень из неблагополучного района, в отрочестве занимался немножко рэкетом, окончил школу и, не сумев устроиться в жизни, пошел на службу. Такой портрет сложился в мозгу Бергмана.
- Я с обрезанным служить не буду! - взбрыкнул чех. - Он же из Египта, а теперь там фанатики исламские.
Ефрейтор хитро посмотрел на новобранца и сплюнул сквозь зубы.
- А если я сейчас в три приема смогу тебя убедить, то будешь?
- Почему именно в три? - удивился чех. - Ты джинн, что ли?
- А джин ты мне поставишь, если возразить не сможешь.
- По рукам!
- Тогда слушай сюда, - скрестил руки на груди ефрейтор. - Во-первых, побольше уважения к старшему по званию, во-вторых, я в Египте только родился, а гражданство у меня французское, а в-третьих, взгляни-ка на это. - Он сунул ладонь за воротник форменки и бережно что-то вынул оттуда. Из-за металлических бирок военнослужащего показалось золотое распятие... - Я выиграл?
- Хорошо, победа за тобой, - промямлил новобранец.
- Лейтенант, - спрятав нательный крест обратно, ефрейтор обратился к Бергману, - почему все-таки я? Больше никого нельзя было выбрать?
- А мне по душе такие резкие парни, - серьезно ответил Бергман. - Встань в строй.
Козырнув, дежурный влился в построение.
Лейтенант еще раз окинул оценивающим взглядом шеренгу и окончательно остановился на двух кандидатурах: ефрейтор и тот улыбающийся новобранец. Он подошел к инструктору с вопросом: «Можешь дать краткую характеристику того ефрейтора и улыбчивого противника обрезанных?»
- Зайдем ко мне, - сказал Ван задумчиво раскачиваясь с пятки на носок. - Построение только распущу. - В одну секунду превратившись из простого человека в жесткого тренера, он проорал: - Свободны!
«Курсанты» радостно загудели и разбежались в разные стороны.
- Чай будешь? - подобревшим голосом спросил Ван.
- Не откажусь, - ухмыльнулся Бергман. - Тем более, что я от тебя в бытность свою курсантом только взыскания и наряды получал.
- Не обижайся, - расплылся в широкой белозубой улыбке китаец. - Сам понимаешь: тренировочный лагерь. Дисциплина.
- Я это все прекрасно понимаю, старина, - немец похлопал своего бывшего инструктора по плечу. - Пока будем пить чай, дашь мне краткую характеристику каждого из этих двоих. Мне нужно знать, с кем я буду иметь дело.
Они прошли мимо футбольного поля и спортивного зала, свернули за угол, где небольшая, выложенная плиткой дорожка вела к тренерской казарме. Везде стоял порядок. Деревья побелены, опавшие листья собраны в кучу, газоны подстрижены, здания отремонтированы. Хякиненн все держал под контролем. Даже небо кажется кристально чистым, будто его опрыскали стеклоочистителем и протерли сухой тряпкой. На нем не хватает, разве что, бликов и глянца.
- Он со мной, - Ван указал на Бергмана, когда на крыльце тренерского общежития их остановил дежурный.
- Тогда распишитесь, - щуплый новобранец протянул китайцу журнал с пожелтевшими листами, страницы которого сплошь и рядом были испещрены датами и подписями командного состава тренировочного лагеря.
Ван расписался, втолкнул лейтенанта в подъезд и сам вошел следом. «Лифт не работает, так что подниматься придется пешком», - предупредил наемника инструктор. «Ничего страшного», - зевнул Бергман и свернул из коридора первого этажа на лестницу.
Пахло табаком. На площадке четвертого этажа курили пятеро старших инструкторов. Они над чем-то негромко смеялись. Заметив поднимавшихся Эрвина с Ваном, они поприветствовали их и вновь вернулись к обсуждению своей темы.
- Сюда, - махнул рукой Ван, когда Бергман стал подниматься на седьмой этаж.
- Ай, - недовольно проговорил лейтенант, увлекаемый командиром в коридор шестого этажа.
Пройдя пять дверей, Ван остановил Эрвина и достал из кармана идентификационную карточку. Резко провел по разрезу и набрал код электронного замка. Красная лампочка, горевшая слева от тонкого экранчика, потухла, но тут же загорелась зеленым светом.
- Проходи, - инструктор толкнул рукой дверь.
В комнате было чисто и уютно. Пол подметен, ковер вычищен, проветрено, рабочий стол не захламлен бумагами. Тихо. У Бергмана как раз мелькнула мысль, что это место стало бы неплохим кабинетом для какого-нибудь писателя, нуждающегося в уединении для нормальной творческой работы. Отодвинув ногой стул, Эрвин прошел к окну и открыл форточку. В лицо ударил порыв ветра. Глубоко вдохнув, он повернулся к окну спиной и уселся на стул.
Уловив еле заметный шум, лейтенант обратил внимание на урчащий ноутбук. «Чем же занимается инструктор в свободное время?» - Бергман провел пальцем по тачпаду. Монитор засветился синим, появилась иконка с требованием ввести пароль. От нечего делать он вбил дату рождения старшего капитана Хякиненна. Пароль оказался верным. «В шахматы играет Ван, - отметил молодой лейтенант про себя, увидев на мониторе игру. - И партия в самом разгаре».
С кухни послышался свист закипевшего чайника и звон посуды. Свист плавно прекратился, вместо него раздался плеск воды.
- Чай готов, - в комнату, осторожно держа поднос, на котором стояли заварник, две кружки и вазочка с печеньем, вошел Ван. - Я смотрю, ты компьютер включил. - Эрвин так и не разобрал, что за интонация была в голосе инструктора. - Как видишь, шахматами балуюсь. Ладно, суть не в этом.
Лейтенант налил себе чаю и бросил в исходившую паром кружку несколько кусочков рафинада.
- Так что ты можешь рассказать об этих субъектах? - размешивая сахар, Бергман внимательно следил за Ваном.
- С кого начать? - китаец поднес кружку к губам, подул, и только потом сделал небольшой глоток.
- Давай с чеха, - сказал немец. Взяв печенье, он замер в ожидании дальнейших слов инструктора.
- С чеха так с чеха, - проговорил Ван. - В принципе, я о нем еще на плацу сказал. По вероисповеданию католик. Военная специализация - сапер. Особых талантов не заметил, за исключением взрывного дела. В командной работе действует плохо. Одиночка.
- Хорошо, - протянул Бергман. - Давай другого.
- Вот тут интересней, - Ван набрал в легкие воздуха. - Позывной - Хобот. Семья эмигрировала в ЕС из Египта через Израиль, служил во французской армии, после увольнения завербовался в Иностранный Легион. В качестве легионера участвовал в боевых действиях в Судане. Из-за ранения был переведен на тыловую службу, но, как видишь, там не остался.