Всё равно вынес постиранное на балкон и, вернувшись на кухню, занялся завтраком. После выходных, отяжеливших живот мясом и наваристой ухой, сегодня ограничился овсянкой на молоке. А я молодец, что не обращаю внимания на всякое нытьё, дескать, консерванты — это фу, гадость. Сейчас без них никуда. Зато литровый пакет молока мне прослужил, опустошаемый изредка и по чуть-чуть, почти две недели, и содержимое нисколько не прокисло. Ещё могло бы пару-тройку месяцев точно сохраниться, а то и больше — я видел, у нас на почте без всякого холодильника такие пакеты стоят под продажу — но сегодня вылили последнее содержимое. В мусорке пусто, из-за одного пустого пакета и пары обёрток от китайских бисквитов, съеденных с чаем, заваренным как теперь обычно с помощью сферы-ситечка, к контейнерам не пойду, не завоняет.
Когда лазил в холодильник, подумал, может взять с собой на работу дыньку-то? Олега угощу. Но, нет, отказался от идеи. Она хоть и небольшая, и в портфель мой влезет, только тогда тот станет походить на саквояж, округлившись будто бочонок. А вот обе презентованные бутылки французской минеральной воды положил в сумку. Мало ли, так вот захочется нам с Арефьевым жажду утолить, откроем, попьём, а если будем как обычно кофеем или чаем наливаться, так пусть обе бутылки на столе у нас стоят. Есть-пить они сами по себе не просят, а кто-нибудь зайдёт, пусть видят, чем мы можем позволить утолять жажду. Круто же будет.
А что? Можем себе позволить при наших-то зарплатах и в перспективе премий. Правда, эти не мы покупали, дураков нет покупать газированную Сан Пеллегрино. На неё, посмотрел, ценники разные, от семисот рублей за бутылку. Но конкретно та, что взяли позавчера с собой китаянки, и что сейчас отвезу на работу, стоит тысячу восемьсот за ноль семьдесят пять. Капец. Про красное сухое вино Шато Лафит Ротшильд даже думать не хочу. Меня чуть кондрашка от цены в сто семьдесят тысяч не хватила, и это ведь не самый дорогой вариант этой марки, там от года урожая сильно зависит. Тамаре лучше что-нибудь другое куплю. А подарок пусть стоит в холодильнике. Интересно, Николаевы посмотрели, сколько стоит подаренные водка и всунутая Ольге в последний момент бутылка Лафита? Если нет, при встрече с Колькой обрадую его.
Взял с собой и три оставшихся китайских бисквита, а ведь вкусные, гадство. Что-то вроде чокопая, только с малиновым вкусом, не так уж сильно на химозу похоже. Три на два не делится, так что, угощу Анну Николаевну. Блин, она и так на меня злобится, что я провоцирую её толстеть. Каспарова даже кофе без сахара пьёт, американо или эспрессо, горечь такую. На это у неё силы воли хватает — она у меня так-то девушка с железным характером — а вот от конфет или пирожных со всякими тортами почему-то отказаться не может, показывает слабость. Ну, да, кто из нас без недостатков? Короче, третий отдам Олечке. Или Васильчиковой? Всё вьётся у нашего с Олегом кабинета.
Не, это не вариант. И так смотрит на меня, будто на отца родного, я как-то даже неудобно себя чувствую, хотя в первый день наслаждался, чего уж. Только всё хорошо в меру. Васильчикову сладостями или чем-то ещё угощать не стану. И вообще, надо будет вести себя с ней построже. Не как зазнавшийся придурок, а ровно, вежливо, но без улыбок.
Сегодня надел почти всё новое — костюм, сорочку, галстук, носки — кроме трусов и туфель. В понедельник идти на работу в ни разу не надёванной обуви не решился. Не хочу потом с натёртыми ногами мучиться оставшиеся до выходных дни. Лучше надену в пятницу, чуть разношу, а в субботу и воскресенье ступни придут в норму. Благо, с дорогой обувкой стало немного полегче, мозоли и потёртости совсем незначительные, быстро заживают.
Перед уходом ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Реально красавчик, но хоть не такой яркий, как после прошлых выходных. Зато стильный, настоящий босс, только молодой. И морда, чего уж тут от себя скрывать, немного простоватая. Надо немного важности во взгляде добавлять. Нужно этому учиться или само придёт? Да вот хрен его знает. Ладно, что у нас там с такси? Белая Хёндай Солярис, восемьсот три рубля, ехать сорок семь минут, подъедет через девять, сейчас без четырнадцати восемь. Нормально.
Портфель и так основательно заполнен, зонт не стал с собой сегодня брать, обещают комфортные двадцать четыре — двадцать пять и без осадков. Верить нашим метеорологам — такое себе дело, но я, когда выходил на лоджию с тазом и закрывал на защёлки окна, посмотрел на небо, где пробегают редкие перьевые облачка, и в этот раз, считаю, нас не обманывают.
В лифте — вот радость-то — не успел начать спуск, как компанию мне составил Костян, сосед с шестнадцатого, выпускник европейского университета.
— О, Алексей, привет, — поздоровался. — Всё пытаюсь с тобой встретиться, но ты как будто бы от меня прячешься. Я из твоих эсэмэсок так и не могу понять, почему меня не хотят брать-то? Ты точно говорил со своим начальством? " — … да ни хрена он ни с кем не говорил, — убеждает он себя, мне приходится с утра пораньше использовать ментал, уж больно густой и вязкий поток недовольства мною от него прёт. Так-то Константин мужик не плохой, не хотелось бы отношения портить ни с того, ни с сего. — Впрочем, чего я ждал? Тут ни на кого нельзя положиться. Вся страна было, шариковы…". Неужели ему не нужны интеллигентные образованные люди с высшим европейским образованием? Много у вас там таких в ПИАР-службе?
Сказал бы я ему, пусть вначале на свой пивной живот посмотрит, выпирает, как у беременной бабы, а потом уж собственных сограждан шарами толстыми кличет. За быдло же реально обидно. И обидно вдвойне, нет, втройне или даже больше, что я ж реально насчёт него с Анной Николаевной беседовал. Да, не убеждал, не настаивал взять Костю на работу, но обещание-то я своё выполнил. Он же вон как считает. Ну и иди тогда к чёрту. Понятно, вслух сказал другое, то, что соответствует его мировосприятию и в какой-то степени частично верно:
— Там разные, Костя. Но все с блатом — детки, племянники, племянницы, мужья, жёны, любовницы. Туда не пробиться. А в других подразделениях твой диплом не канает. Я правда поговорил про тебя, — сделал всё ж попытку убедить его, что не обманываю.
В реальности пиар-службы холдинга и входящих в него крупных фирм берут профессионалов. Когда вопрос стоит о больших деньгах, своих людей берут лишь при условии, что те, как минимум, ничего не испортят, но и то редко, а стараются держать тех, от кого польза. Анна Николаевна мне объяснила всё в форме, доступной здравому смыслу.
— Ладно, раз говорил, — сказал он тоном, будто я ему лям рублей должен и не возвращаю. Капец, он что, всерьёз считает, будто я должен был ради него в лепёшку расшибиться, но притащить в зубах должность с огромным окладом? Вот клоун. А я-то его реально путным парнем считал. — спасибо и на этом " — … пусть подавится моим спасибо. Наверняка Платов соврал. Хотя насчёт того, что в этой стране без связей никуда не устроишься, тут он прав. А ведь я этого Лёшку реально путным парнем считал…"
Сосед настолько точно повторил мои мысли последней фразой, слово в слово, что я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Глупо бы получилось. И для Костяна обидно. Он ведь не понял бы причину моего смеха, решил, что над его проблемами издеваюсь. Хорошо, что мы уже у подъезда, и нам пришла пора расстаться. Он отправился в сторону остановки, да таким хмурым, что попавшаяся ему навстречу тётка поспешила увеличить интервал, чтобы не дай бог не задеть.
Вскоре подъехало такси. Удивительно, обычно приходится ждать чуть дольше обещанного Яндексом, а тут на пару минут раньше прибыло. За рулём добродушный мужик лет за сорок.
— Понедельник — день тяжёлый? — посмотрев в зеркало заднего вида, когда я сел, оценил он цвет моего лица и тут же резко вывернул Хёндай на край стоянки, чтобы пропустить джип Гранд Чероки, за рулём которого здоровенный амбал из соседнего подъезда с головой размером как камышинский арбуз и кулаками примерно с дыню, оставшуюся у меня в холодильнике. При этом, у этого бугая жена едва достаёт ему до плеча и тощая как швабра, и он её боится. Довелось мне наблюдать пару забавных случаев общения этой семейки. Они прикольные, оба. — Может нужно здоровье поправить? — поинтересовался водитель, выруливая обратно на дорогу.
