— Не вмешивайся, Отис! Я знаю, что делаю. Я еще не закончил с ними.

— Я вас предупредил, — процедил советник, разворачиваясь к выходу.

Темные глаза Кальтиса вспыхнули. Он молниеносно вскочил, выхватил кинжал и резким ударом вонзил его Отису в спину. Советник захрипел и начал оседать на пол. На его лице смешались боль, гнев и недоумение.

Выдернув кинжал, король наклонился над Отисом и доверительно прошептал:

— Никогда не любил угроз и советов! Напрасно ты пытался мне помешать!

Кальтис ловко перерезал советнику горло и по-волчьи усмехнулся, вытирая волшебный клинок о камзол Отиса. Король отправил труп советника в Тихие миры, щелкнув пальцами, убрал пятна крови с ковра, потом довольно вздохнул.

Кальтиса уже давно выводил из себя сам факт существование Отиса, его навязчивое присутствие и бесконечные советы. Каким облегчением было не видеть ненавистную физиономию эти несколько недель и как тошно узреть ее снова. Когда долго таскаешь кандалы, их перестаешь замечать, но, попробовав свободы, ужасно не хочется надевать оковы вновь. Поэтому сегодня король не выдержал. Конечно, будут неприятности с Надсмотрщиком (так он называл про себя Повелителя, который когда-то помог ему со сбором армии и порталами в Альвион), если тот узнает правду, но зато король избавился от советника. Придется кого-нибудь обвинить в смерти Отиса, например, того нежданного визитера снизу, похожего на худого волчонка, и казнить, верша справедливый суд. Зато теперь чуть-чуть осторожности — и все можно будет делать по-своему. Пока еще выдрессирует Повелитель новую шавку… Похоже, предсказанная опасность миновала! Кальтис улыбнулся, как сытый тигр.

Алентис и Кальм играючи справились с подсыпанием яда в ужин для папаши. Пока старший принц, отдавивший ногу служанке, высокомерно распекал перепуганную девушку за то, что та имела наглость толкнуть его, Кальм сделал свое черное дело. После этого братья удалились в свои покои и два часа резались в карты на щелбаны, обвиняя друг друга в мухлеже и изрядно нервничая. Как только миновал положенный срок, отважные заговорщики поспешили к кабинету отца и начали прогуливаться по коридору, делая вид, что увлеченно обсуждают мотивы вывешенных здесь лет эдак надцать назад гобеленов. Минут через пятнадцать дверь кабинета распахнулась. Появился бледно-зеленый король. Было заметно, что его бьет легкая дрожь.

— Я неважно себя чувствую. Убирайтесь, — пошатываясь, процедил Кальтис поджидавшим в алчном нетерпении сыновьям.

Едва сдерживая ликование при мысли о том, что их великий гениальный заговор удался, принцы с преувеличенной покорностью откланялись и решили, не откладывая дела в долгий ящик, навестить сказительницу, дабы получить ее несомненное согласие на выгодное предложение. Относительно того, что девушка с радостью скажет «да», больших сомнений у братьев не возникло. Как правило, в тюрьме люди становятся удивительно сговорчивыми и охотно идут на любые компромиссы.

Торопливо, чуть ли не толкаясь локтями на поворотах, спустившись по лестнице, ведущей к казематам, где содержали особо опасных преступников, братья велели проводить их в камеру сказителей для немедленного допроса заговорщиков. Стража удивленно переглянулась (раньше принцы никогда не интересовались политическими преступниками), но, поскольку запрета от короля не получала, дверь отперла.

Перешагнув через порог, Алентис в свете люминесцирующего потолка брезгливо оглядел убогую обстановку. Два тюфяка, прикрытое тонкой дощечкой ведро для нужды и в довершение эффектной композиции — сказители, прикованные цепями к стенам.

Хмурый Джей поднялся, звеня кандалами, под взглядами принцев, гордо выпрямился и смачно плюнул в лицо Алентису, стоящему, на свою беду, ближе брата. Конечно, попал! Принц отшатнулся, выхватил кружевной платочек и принялся остервенело вытираться, шипя от злости.

Кальм же, всегда думающий и действующий более прямолинейно, подлетел к Джею и со всего размаха двинул тому по физиономии. Вмазавшись в стенку, сильный, но легкий лоулендец потерял сознание.

— Мы хотим предложить тебе кое-что, — прямо заявил Кальм.

— Как любезно со стороны ваших высочеств навестить пленных сказителей. Вы не боитесь навлечь на себя гнев короля столь отважным поступком? — Элия кротко улыбнулась, кажется ничуть не шокированная грубым обращением с ее родственником.

— Папаша нам совсем скоро уже ничего не сможет сделать, — тут же похвастался Кальм, выпятив грудь, точно петушок на птичьем дворе.

— Отец сильно занемог. Очень сильно, — самодовольно пояснил Алентис, убирая испоганенный платочек, и скромно, только что ножкой не шаркнул, дополнил: — В общем, королем скоро буду я.

— И что же вы хотели предложить мне, ваше величество? — Элия изо всех сил старалась не рассмеяться в голос.

— Стать моей женой, — влез Кальм, перетягивая одеяло внимания красавицы на себя. — Ты ведь принцесса?

— И моей любовницей, — поспешил добавить Алентис. — Между прочим, ты в самом деле богиня любви?

— Истинная правда. Я — принцесса Лоуленда, богиня любви, ваши высочества, — торжественно подтвердила Элия, разве что не представилась по всей форме, официально, с четырьмя именами и одной приставкой «дель».

— Ну так ты согласна? — нетерпеливым хором спросили принцы.

— А мой брат? Что будет с ним? — Девушка кивнула в сторону демонстративно бездыханного Джея. Впрочем, «бессознательный» принц умудрился упасть довольно аккуратно, почти целиком уместившись на тюфяке.

— А он, он… — Кальм вопросительно посмотрел на брата.

— Его, к сожалению, придется казнить, — мстительно пояснил Алентис, припоминая все плевки и летающие подушки.

— А иначе никак нельзя, ваши высочества? — «робко» осведомилась принцесса.

— Нет, — решительно отрезали непреклонные принцы. Впрочем, старший милостиво добавил: — Он умрет быстро и без мучений!

— Я должна подумать. Ваше предложение мне льстит, но предать брата слишком тяжело. Мне нужно время, — потупилась Элия, кусая губы от накатывающего против воли хохота.

Принцы недовольно переглянулись. Кальм с трудом подавил желание пнуть бесчувственного Джея — досадную помеху на пути гениальных планов и пылкой любви.

— Мы зайдем завтра, — процедил Алентис, направляясь к двери. — Думай!

— Ваши высочества очень великодушны, — сказала Элия им вслед.

Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая все звуки с той стороны. Джей открыл глаза, сел, демонстративно потирая челюсть, на которой не осталось даже синяка, и прошипел:

— Идиоты! Ублюдки!

— Как тебе это интересное предложение? — отхихикав, выгнула бровь девушка.

— Забавно. А твое высочество изволит согласиться стать женой могущественного принца Кальма и любовницей благородного принца, то есть будущего короля Алентиса? — хмыкнул бог.

— Нет, разумеется, — не раздумывая отказалась от великой чести Элия.

— Предпочтешь умереть? — недоуменно переспросил Джей. — Если сопляки действительно нейтрализовали папашу, то долг крови с них можно было бы и списать. Конечно, они болваны, но впервой тебе, что ли, крутить мужиками. Ты сможешь уцелеть, обвести их вокруг пальца и вернуться домой. Ты ведь изначально именно это и планировала, устранить Кальтиса их руками.

— Не планировала, предполагала, пока не увидела его самого. Принцы болваны, но Кальтиса я таковым не считаю. Потому-то очень сильно сомневаюсь, что мальчики действительно смогли устранить короля. Такая дичь щенкам не по зубам, — не без сожаления поморщилась богиня. — Так что давай подождем, посмотрим, как сложится ситуация. Если же вдруг по какой-то прихоти Случая все действительно так, как сказали мальчишки, куда торопиться? Все успеем, поторгуемся. Твою-то шкуру я точно включу в список, и не на быструю казнь…

Закрыв дверь своих покоев, Кальтис убрал иллюзию «безнадежно занемогшего» и едко усмехнулся, вспомнив исполненные самодовольства хари отпрысков. Идиоты до сих пор не научились не то что маскировать эмоциональный фон, даже делать нужное выражение физиономии. Вольготно расположившись в мягком кресле, король включил заклинание просмотра. Его придурки спускались куда-то по лестнице. В казематы. Интересно. Услышав разговор принцев о сказительнице, Кальтис жестко расхохотался. «Чудесно. Разберусь с ними в казематах. Там и обстановка соответствующая, и разочарование для ублюдков будет куда сильнее!»