Монарх спокойно вернулся к делам, к счастью, еще не зная о том, кто в действительности стал гостем его королевства. А Элия вновь сосредоточилась на прическе. Нрэн должен был появиться с минуты на минуту. Но, если нужно, женщина способна сотворить почти мгновенно из ничего скандал и прическу.
Через семь минут паж доложил госпоже о визите кузена. Довольно улыбнувшись своему отражению с восхитительно высокой укладкой из мягких локонов, богиня покинула будуар и направилась в гостиную. Нрэн маячил в дальнем углу комнаты. Высокая худощавая фигура в неизменном темно-коричневом (типично новогоднем!) костюме, бежевой рубашке без кружев, с неизменным длинным кинжалом на поясе (меч в замке бог не носил, а совсем без оружия обходиться не мог), светлые волосы связаны в хвост простым коричневым шнурком. Он разглядывал какую-то старую гравюру на стене и крепко, почти нервно, сжимал в руках объемную резную шкатулку нежно-орехового цвета. Лицо бога хранило каменно-непроницаемое выражение, вот только желтые глаза лихорадочно поблескивали.
«Мой подарок!» – тут же решила Элия насчет шкатулки и тихо мурлыкнула, предвкушая намеченную каверзу. Рядом с принцем, чинно сложив ладошки на коленях и расправив синюю юбку с белыми оборочками, в кресле сидела притихшая непоседа Бэль. Видно, ей уже досталось за очередную проделку.
– Дорогой, какая неожиданная радость, – защебетала принцесса, на всех парусах устремляясь к брату, тот, заслышав ее шаги и голос, вздрогнул и невольно попятился.
– Я по тебе так соскучилась, жестокий! – продолжила богиня, неумолимо приближаясь к трепещущей жертве.
– Э-э-э, прекрасный день, – хрипло прошептал Нрэн, неотрывно глядя на кузину.
Только сейчас принц понял, насколько он стосковался по этой прекрасной женщине, прячась в бесконечных походах за сталью меча от своих чувств. Ее легкий и сладкий запах, запах редких роз альтависте, персика и свежего ветра дурманил голову крепче любого вина. Но в комнате был и другой еле уловимый запах, не дававший воителю расслабиться. Здесь пахло Чужаком, незнакомый Нрэну запах горького миндаля, грозной силы и структуры Мироздания будил в принце бешеную ревность, заставлял гадать о том, что здесь делал незнакомец, кто он для Элии. Тысячи мыслей и чувств разом обрушились на белобрысую голову несчастного влюбленного бога.
Застав принца врасплох, принцесса приблизилась к нему вплотную и, слегка пролевитировав (иначе было не достать), коснулась своими губами плотно сомкнутых губ мужчины, нежно заглянула ему в глаза и едва не отшатнулась: в них плескалось безумие. Желание, страх, тоска, радость, ревность, боль – все сплавилось в единый неистовый вихрь эмоций.
«Несчастный дурак, как можно было так надолго исчезать с моих глаз, – с жалостью подумала женщина, сознающая свою власть над кузеном. – Еще немного, и ты просто сойдешь с ума от тоски и желания. Уже сейчас я вовсе не уверена в том, что смогу тебе помочь, глупец, сражающийся сам с собой. Когда ты наконец поймешь, что эта борьба не имеет смысла. Больше ждать нельзя, придется мне взяться за тебя всерьез в это Новогодье. Пора!..»
Оборвав свои мысли, Элия на время оставила кузена в покое. Опустившись в кресло напротив Бэль, принцесса весело заговорила, намеренно обращаясь только к сестренке, чтобы дать возможность мужчине немного прийти в себя:
– Ну-ка, детка, расскажи о своем неудавшемся покушении на посла Мэссленда.
Бэль обиженно засопела и прошептала, теребя край платья:
– Я не нарочно…
– Что – не убила его совсем? – хихикнула Элия.
Видя, что в отличие от сурового Нрэна и разгневанного дяди Лимбера сестра совсем на нее не сердится, малышка оживилась и, как могла, рассказала суть происшествия.
А дело было так:
– Кэлер, я хочу еще поиграть в эльфийскую наездницу! – заканючила Бэль, теребя брата за полу камзола.
Мужчина заразительно рассмеялся и спросил:
– И что сегодня будет делать доблестная эльфийская всадница?
Девочка сняла с плеча маленький лук, захваченный из покоев для игры, и гордо повторила слова одной из своих любимых героинь легенд:
– Я буду объезжать наши земли, проверять, не нарушил ли кто границ.
Принц покивал, пряча улыбку:
– Прости, не узнал тебя сразу, отважная Аллириана-пограничница.
– Едем? – в нетерпении подпрыгнула Бэль.
Кэлер скинул камзол на спинку ближайшего кресла, встал на четвереньки, и девочка, преисполненная предвкушением замечательной игры, залезла ему на широкую спину. Все игры с братом были замечательными!
– Вперед! – скомандовала малышка, вытаскивая из колчана маленькую, но весьма острую стрелу. В последнее время лук стал любимой игрушкой Бэль, вдобавок луну назад, к великой радости и гордости крошки-лучницы, Кэлберт подарил ей настоящие стрелы.
Кэлер лихо «поскакал» по коридору, издавая громкое и вполне правдоподобное ржание. Девочка наложила стрелу на тетиву и властно понукала своего «коня», используя вместо поводьев густые волосы брата. На повороте «скакун» приостановился, и Бэль не раздумывая кивнула в сторону правого коридора:
– Осмотрим главные залы!
Тронный зал сегодня пустовал. Объехав его по периметру, «доблестная эльфийская наездница» повернула «коня» к бальной зале, пока тихой и скучной, застывшей в ожидании Новогодья. Проехав коридор до конца, Бэль вдруг, повинуясь невольному, но являющемуся с завидной регулярностью стремлению напроказить, указала на дверь залы для встречи послов. В период праздников король не принимал никаких делегаций, да и в политической жизни царило затишье (поэтому-то последняя семидневка перед чередой развлечений походила на полное сумасшествие). В общем, сейчас, по мнению Бэль, вполне можно было посетить место, в другое время запретное.
Шлепая ладонями по паркету, Кэлер толкнул «крупом» тяжелую, изукрашенную серебряными накладками дверь, «Аллириана» влетела внутрь на своем горячем скакуне и замерла на пороге.
– Ой, – пискнула Бэль и от неожиданности спустила тетиву.
Стрела с тихим свистом вонзилась в высокую спинку стула у самого виска сидящего на нем мужчины, аккуратно срезала белую прядь длинных волос. Голубые глаза посмотрели на девочку внимательно и заинтересованно.
А посиневшие от гнева очи короля Лимбера посулили Бэль страшную порку. Остальные господа, собравшиеся в зале, просто впали в полный ступор – все два десятка мужчин, включая стоящего на карачках Кэлера и застывшую от ужаса девочку.
Внезапно тишину разорвал смех. Блондин хохотал, крутя в пальцах маленькую стрелу, которую шутя выдернул из дерева. Бэль сжалась в комочек – смех почему-то напугал ее сильнее общего оцепенения. Одновременно очнулся Кэлер. Он, ловко извернувшись, вскочил на ноги, подхватил сестренку под мышку, пробормотал: «Извините», – и вылетел в коридор.
– Кто этот чудный ребенок? – услышала за своей спиной Бэль насмешливый голос блондина. Ответ заглушила закрывшаяся тяжелая дверь…
– Вот, – закончила девочка с тяжелым вздохом. – А потом все начали кричать, и Нрэн сказал, что на ужин мне сладкого не дадут.
– Потому что ты должна быть наказана, – сурово пояснил воитель со своего стула, установленного так, чтобы можно было следить за Элией, но не терять из виду Бэль. Он уже немного пришел в себя. Отчитывать же Бэль стало для бога настолько привычным делом, что совсем не составляло труда и не требовало умственных усилий. Многоплановое божественное сознание, все главные уровни коего от созерцания принцессы находились в стадии потрясения, ухитрилось выделить малую часть на поддержание незамысловатой беседы.
Обычно Нрэн, едва вручив кузине подарок, тут же старался скрыться с ее глаз, но сегодня принц чувствовал, что не в силах сразу уйти. Бог понимал, что готов вытерпеть все издевки и насмешки кузины, изображающей нежную привязанность и интерес к нему как к мужчине (это к нему-то – тупому, длинному, худому уроду, невежественному солдафону!), – готов снести все, только бы она не гнала его, позволила немного побыть рядом, посмотреть на ее божественную красоту. Глубокое декольте неудержимо притягивало взгляд бога. Кроме того, оправдывался перед собой принц, подарок-то он еще не отдал, да и Бэль рядом.
