– Не о том думаешь, – бурчу под нос.

Дома первым делом бухаюсь лицом в кровать, чтобы добрать несколько часов сна. Когда просыпаюсь, за окном уже темно. Мне не нравится, что я потеряла целый день, и что график мой, по всей видимости, сбился.

Разогреваю вкусности от Розы и, пока ужинаю, параллельно перечитываю текст генеральной доверенности и других, взятых из папки, документов. Поглядываю на телефон. Матвей не звонил. И не звонит.

Почему?

Сам ведь просил убрать его из черного списка, что я и сделала.

А он что, сразу должен оборвать твой телефон звонками? Неужели этого ждёшь?

Позвони сама…

Ещё чего.

Ему надо, пусть и звонит.

Так если тебе не надо, чего расстраиваешься? Ещё большего внимания захотелось?

Эти диалоги с самой собой взяли какой-то неверный курс.

С тяжким вздохом отодвигаю от себя тарелку, поправляю поясок шёлкового кимоно от пижамы и ерошу волосы пальцами.

Вот гадство! Ведь знала, что так и будет! Мысли про Матвея. Ожидания. Не мечты, да, но ожидания… Это неправильно. Тем более, он сам дал ясно понять, что от него не стоит ничего ожидать.

Так… ставлю блок на Матвея.

Мысленный, не телефонный.

И иду в гостиную.

Что я там собиралась? Подруг по несчастью искать? Где их найти в наш прогрессивный век? Ну… поскольку офф-лайн клубов для брошенок и обманутых ещё не изобрели, буду пытать удачу в интернете.

После короткого сёрфинга в поисковике набредаю на вполне себе приличный женский форум с довольно-таки современным интерфейсом. Обсуждают там всё: от кулинарных рецептов до… что-что?.. вагинальной, мать её, пластики? С чашкой чая в руке и печеньками в вазочке, которые исчезают одна за другой, сижу с ноутом на коленях и с ироничной ухмылкой читаю чужие истории.

Нет, я не считаю доверчивых женщин идиотками или пробковым наивняком. Думаю, что все мужчины реально одинаковы. Поводы для похода налево, как под копирку. Обвиняют в своём моральном бессилии своих же женщин. Они красавцы, а она – приелась, расплылась, недостаточно следит за собой, скучна в постели, нет огня и шарма, женственность после родов растерялась, забыла про макияж, в декрете вечная гулька на голове, отупела, не думает о саморазвитии и… Ничего нового, в общем-то.

Зато они, мать их, кобели, досаморазвивались…

В эту минуту на меня нисходит обида за всех несправедливо опущенных недомужиками женщин разом. Мысленно желаю их бывшим раннего простатита и своему Роману того же.

Следующий час развлекаю себя тем, что оставляю сообщения в разных ветках сообщества, даже завязываются какие-то диалоги с другими участницами. Увлекательно… С одной мы даже переходим в личку, когда понимаем, что обе из Питера.

В итоге я силой отрываю себя от ноута и заставляю лечь спать до полуночи, чтобы окончательно не опрокинуть режим. Лежу без сна какое-то время, но, если долго вглядываться в тёмный потолок спальни, в конце концов, мозг, перерабатывающий картинки ушедшего дня, отключится.

И со мной это происходит.

Матвей не звонит на следующий день.

И через день тоже.

Зато звонят его адвокаты.

– Рузанна, добрый день, Матвей Осипович оставил ваши контакты. Сказал, если вы не позвоните, набрать самим. Так как при вашей загруженности, вы можете позабыть связаться с нами. Дело же срочное? Правильно понимаю.

– Правильно, – чуть удивлённо соглашаюсь.

– Назначим встречу на завтра? Вы свободны.

– Свободна.

В итоге мы договариваемся, и я, записав адрес конторы, даю отбой.

– При моей загруженности, мать его… – рычу, сжимая телефон в руке. – А сам ты чем так загружен, что намертво пропал с радаров?

Но вопрос адресован в никуда, так что ответа, что закономерно, у меня нет.

Звонок среди ночи никогда не может быть приятным. В такое время не тревожат, чтобы сообщить хорошие вести. Одно радует – новости не про отца. Жив старик, шунты не вылетели, сердце работает. Как бы я к нему не относился, он – моя единственная родня. Больше никого нет.

И то, что с отцом всё в порядке, в действительности единственное, что обнадёживает. Потому что информация о сгоревших на стоянке фурах, которыми мы перевозим новое оборудование, меня, мягко говоря, огорчает. Отчёт службы безопасности, что, возможно, это диверсия, то есть запланированный поджёг, так и вовсе злит. Один из водителей пострадал, хотя и успел выбраться из машины до того, как рванул бензобак. Отделался он ожогом первой степени. Компенсация, естественно, будет, даже в суд подавать не придётся. С этим у нас всё строго. Страховка на карго – скорее бонус, чем повод для выдоха, потому что нам, мать их, нужно это оборудование, а не выплаты за его утерю.

Возвращаюсь в гостиную, где оставил скучать Рузу в одиночестве, параллельно набивая в мессенджере сообщение. Там идёт активная переписка, что надо бы собраться на срочное совещание и съездить к месту «аварии». По удивительному стечению обстоятельств, стоянка на краю области. Грёбанные тахографы… Если б водилам не нужно было делать финальный перерыв на сон, пару часов спустя оборудование уже было бы у нас, а не посылало яркие столпы пламени посреди ночной трасы в небо.

– Рузанна, мне надо уехать и, боюсь, что надолго. Ты, если хочешь, можешь… – поднимаю взгляд, потому что отсутствие реакции на мои слова, озадачивает. – … остаться, – завершаю мысль, трансформировавшуюся из вопроса в утверждение.

Руза лежит на диване: устроилась на боку, лицом в мягкую спинку, тихонько сопит, погрузившись в глубокий сон. Подложила руку под голову за неимением подушки, другой обняла себя, словно пытаясь огородиться или защититься от реальности, обрушившейся на неё снежной лавиной.

Я знаю, каково это, когда мир разбивается вдребезги. Тут могу лишь посочувствовать и немного ей помочь. В действительности, как и говорил, я не джентльмен и не благодетель, по большой части мне всё равно, что там у других в жизни происходит, пусть хоть обрыдаются на моём пороге. В чужие крокодильи слёзы не особо верю, много их видел. Но Рузу почему-то хочется защищать. Быть может, потому что ей от меня ничего не надо, и сквозь испуг в её глазах, хотя она сама его отрицает, вижу желание отказаться от моей помощи, а не принять её.

Приношу плед из гостевой спальни, укрываю им Рузанну, под голову пихаю подушку. Руза даже не просыпается, лишь тихонько ворчит сквозь сон, обдавая моё лицо сладким дыханием, так близко наши лица. Смотрю на её алые губы, чуть приоткрытые, и усмиряю порыв прижаться к ним своими.

Матвей, Матвей… ты не принц, а она – не спящая красавица. А если разбужу? А если ответит? Ночь может затянуться, а ехать надо… ой, как надо.

С трудом убираю руки от манящего тела и, сглотнув, выпрямляюсь.

Отродясь сонных девушек не трогал… лучше и не начинать.

Иду к себе в комнату, собираюсь в дорогу, вызываю водителя. Я ведь выпил, и за руль нельзя.

Пока едем в южном направлении, успеваю поспать в машине. Обсуждение в мессенджере идёт без меня, там во всю треплют, что поджог – не страховой случай. Но адвокатам уже дали команду приложить максимум усилий, чтобы выплата прошла без проблем. Кстати, адвокаты… Пишу старшему в конторе про ситуацию с Рузанной и оставляю указание связаться с ней через два дня, если сама забудет или постесняется. Забудет то навряд ли, а вот посчитать, что сама разберётся – запросто. Но ни черта она без квалифицированной помощи не разберётся, и дураку понятно.

Дорога занимает почти два часа, и от мелкой мороси, летящей в стёкла автомобиля, сон накатывает непрерывными волнами. Эта же морось помогает взбодриться, когда я вылезаю из тёплого салона на продуваемую всеми ветрами стоянку. Громада густого елового леса плотной стеной обступает место для отдыха. Макушки елей мерно качаются, стряхивая капли вечного дождя на головы снующим вокруг людям.

В воздухе стойкий запах гари и металла: неприятный, едкий, навязчивый. Пара ярких фонарей освещает место происшествия, будто мы съёмочная команда и вот-вот кто-то заорёт: «камера, мотор». Здесь наша служба безопасности и областная полиция. Терпеть их не могу. В городе всегда легче решать дела, а с областными – концов не найдёшь. Значит, придётся мотаться к ним в управление, либо знатно кинуть на лапу кому-нибудь, чтобы происшествие рассматривали в городе.