Мы же с Вероникой берём себе по чашке кофе и смотрим друг на друга выжидающе.

– Я вам несколько вариантов квартир принесла, посмотрите? – заходит с козырей.

– Давайте.

– Перешлю в мессенджер. Там сразу с ценами. Все примерно в одной категории.

Опускаю взгляд в пиликнувший телефон. Глаза чуть расширяются. Аппетиты у Вероники, что надо, это даже не комфорт, а сразу бизнес класс.

– Я бы вам встречную подборку направила, – медленно отвечаю, – как сформирую.

– Можно обсудить, – идёт навстречу.

По её натянутой улыбке понимаю, что она наудачу составила список. Типа, а вдруг прокатит? Но эта женщина не в том положении, чтобы заказывать музыку. В моей квартире ей не жить, долю не продать, поэтому путём переговоров мы точно придём к приемлемому для меня варианту. В обмен на информацию, конечно.

Айда Роман. Айда молодец! Даже вопрос жилплощади для сына свалил на меня. Сволочь такая…

Делаю глоток капучино, потом ещё один. На языке щиплет корица, что несколько приводит в чувства. Понимаю, что ничего приятного для себя не услышу и уже готовлюсь, представляя, с каким упоением и практически непередаваемым экстазом эта дама начнёт откровенничать.

– Как же так вышло, что Роман оставил вас с ребёнком и… женился на мне? – бросаю первый вопрос.

Вероника крутит в руках салфетку, сверкая безупречным маникюром.

– Мы были молоды и влюблены друг в друга, и… бедны. Рома учился и работал менеджером по продажам, а я сидела с ребёнком. Расписываться мы не стали, так пособия были больше и в перспективе с садиком меньше проблем.

– Что ж… очень дальновидно.

– Можете смеяться, тогда это казалось единственным вариантом. Бедные студенты, говорю ж.

– Ну что вы, мне совсем не до смеха. К тому же подвернулся новый вариант в моём лице.

– Да, Рома сразу мне честно сказал, что познакомился с девушкой, у семьи которой хороший бизнес. Он пришёл в компанию вашего отца, на его взгляд логично было пофлиртовать с дочкой шефа, а уж то, что вы ответили ему взаимностью, так вообще бинго.

– Прекрасное бинго.

– Да, он сказал, что у него есть план.

– Жениться на мне?

– Жениться, развестись, хапнуть немного бабла.

Тихонько смеюсь. Немного… кхм… немного. Вот уж точно, что аппетит приходит во время еды.

– И вы поддержали?

– Он обещал, что вернётся к нам с Вадичкой. С деньгами был сильный напряг, так что я согласилась. И действительно нас не бросил, все эти годы поддерживал.

– И ждали, когда Рома нахапается?

Вероника чуть поддаётся вперёд.

– Ваша беременность в планы не входила. Это всё осложнило. И, вроде как, родило чувство вины у Романа. Он всё не мог вас никак оставить. Вы же ребёнка потеряли и эти ужасные последствия. Как женщина я могу вас понять.

В голосе её нет ни понимания, ни жалости. Упаси меня бог от таких сочувствующих.

– Лучше бы оставил, – бормочу под нос.

– Вот я ему то же самое говорила. Мучается сам и вас мучает.

Посылаю Веронике короткую улыбку, а затем предлагаю проехаться до моего адвоката.

– Я не знаю, готова ли сегодня что-то подписывать, – бросает она.

– Сегодня и не обязательно. Обговорим юридические тонкости и детали. Насчёт дарственной, расписки и показаний. Я подаю на Романа в суд и, возможно, ваши показания там понадобятся.

– Нет… категорически нет, никаких судов, – отказывается она. – Могу поделиться информацией, как хотите её используйте, но свидетельствовать против отца своего ребёнка не стану.

– А не надо свидетельствовать. Я вас поняла.

Всё же вытаскиваю её из кафе, чтобы поехать к юристам. Владимир Георгиевич обработает её так, как будет выгодно нам.

Главное сейчас просочиться в офисное здание и не столкнуться с Матвеем. После прекрасного завтрака мне на секунду показалось, что между нами может что-то получиться.

Но девица на его столе привела в чувства. Быстро и эффективно.

Нет… Спасибо…. Нет…

Это же Матвей. Он не заводит отношения. Но даже если в его установках что-то поломается, и он решится их завести. Со мной… Нет никакой гарантии, что лет через десять, когда мы будем праздновать его юбилей, какая-нибудь девушка не вскочит на ноги и прилюдно не заявит, что ждёт от него ребёнка. Второго подобного позора я не вынесу.

Да, с финансовой точки зрения от Матвея можно не ожидать подвоха. Он не альфонс, не аферист. А в остальном… в остальном как я могу ему доверять?

***

– Думаю, можно готовить документы для иска, – заявляет юрист.

– Владимир Георгиевич, так быстро?

– А чего тянуть? Или передумали?

– Кто? Я? Нет… нет, не передумала.

С улыбкой кивает.

– Вот и отлично, не будем давать Роману собраться с мыслями. Вам надо подать на развод. Составляю заявление, согласуете, подпишите, а мы всё сделаем.

Естественно, я выдала генеральную доверенность на представительство меня в суде и других инстанциях. Самой мне туда ездить не обязательно. Владимир Георгиевич сказал, что лишний стресс ни к чему.

А уж если захочется выцарапать глаза Роме, это я и вне здания суда могу сделать.

Роман каждый день мне долбит на телефон, закидывает сообщениями и предложениями встретиться, но я коротко отвечаю, что все разговоры через моего юриста. Поздно, раньше надо было думать. Теперь, когда узнала о его афере, ещё противнее. Оказывается, и любви он ко мне никогда не испытывал, лишь меркантильный интерес. Даже не за себя обидно, за папу, который так доверился мошеннику. Про маму и себя молчу. Почему-то всегда тяжелее переживаешь неудачи родных, а со своими как-нибудь справишься.

Спускаюсь на лифте на первый этаж, оглядываюсь по сторонам. Если прошлые визиты к юристу мне везло, то сейчас, увы, натыкаюсь прямо на Матвея.

Он стоит у вертушки проходной и с милой улыбочкой, от которой замирает сердце, берёт под локоть, чтобы отвести в сторонку.

– Избегаешь меня? – заходит с козырей.

– Да, – честно отвечаю.

Матвей хмурится. На его красивом лице вижу усталость, кажется, в начале нашего знакомства он выглядел более холёно. Видимо, у него тоже какие-то трудности, отражение которых заметно.

– Матвей Осипович, – мужчина, идущий к лифту, окликает его.

Матвей вскидывает вверх руку.

– Марк Леонидович, подождите у меня, пожалуйста. Я скоро поднимусь.

Мужчина кивает.

На Матвее безукоризненный деловой костюм и тёмно-синий галстук в мелкую точку. Волосы зачёсаны на косой пробор. Серьёзно, выглядит он сейчас как выпускник частного английского пансиона для детей элиты. Неужели это я с ним завтракала в обычной столовке совсем недавно?

– Ты можешь взять трубку, когда звоню? – снова обращается ко мне.

– Зачем?

Матвей усмехается, но снова как-то устало.

– Руза, продолжаешь сопротивляться?

– А ты не дави.

– Сила действия равна силе противодействия, – заявляет, покачивая головой.

– Матвей, – кладу ладонь ему на плечо, мягко сжимаю, как бы прося больше ничего не добавлять. – Не надо. Ничего не выйдет. Тебя, вон, полуголые девицы на рабочих столах ждут.

– Это была случайность, я не…

– Не важно, – перебиваю и чуть тише: – не важно.

Печальная улыбка касается моих губ. Я уже всё решила. Не хочу страдать. А с Матвеем именно это меня и ждёт. Не влюбиться не получится, если… О Господи… уже не получилось.

Мысль эта прогоняет улыбку, и я сжимаю губы, чтобы твёрдо заявить:

– Спасибо за помощь, за то, что ты такой милый, что помогаешь. Я, правда, очень благодарна. Очень! – подчёркиваю. – Но мы разные. Буду рада быть тебе другом.

А в голове, конечно, крутится, что в нашем случае дружить тоже опасно. В дружбу между мужчиной и женщиной я не верю. Рано или поздно она заканчивается постелью.

– Рузанна, я не хочу дружить, – он снимает мою ладонь со своего плеча и легонько сжимает. – Я хочу другого.

– А я нет.

– Врёшь.

Вру, конечно, но знать ему об этом не обязательно.

– Мне пора, – разрываю контакт.