— Немного, а что?

— Как будто с похмелья?

— Откуда ты знаешь?

Савич взглянул на Джимми:

— Все, и агенты, и туристы, утверждают, что чувствуют то же самое.

— Шерлок, — спросил Мейтленд, садясь перед ней на корточки, — почему именно вы лишились сознания? Должно быть, что-то видели?

— Я думаю, сэр, напрягаю все свои мыслительные способности.

Диллон осторожно приподнял ее и усадил к себе на колени. Шерлок начало трясти. Савич с силой прижат к себе жену, защищая ее сам не зная от чего, но теряя голову от страха. Только бы с ней все было хорошо. Только бы ей не грозили никакие чудовища из темного мира.

Шерлок немного пришла в себя, отстранилась и уже увереннее сказала:

— Диллон, даю слово, со мной все в порядке. Но мне нужно хорошенько поразмыслить. Случилось что-то странное. Из ряда вон выходящее. Верно?

— Да.

— Оно тут, в глубинах моего мозга, но я вытащу это наружу.

Глава 20

Юрика, Калифорния

Морри Джоунз злобно пялился на молодую женщину, избившую его, как паршивого щенка, так, что он едва сумел уковылять от нее. Черт возьми, просто поверить невозможно. Тощая, на вид совсем девчонка, глазки голубенькие, личико невинное, типичная малышка БАП. Мало того, его болван адвокат сказал, что она едва оправилась после операции! И все же эта негодяйка его по стене растерла! У него просто руки чесались воткнуть в нее ножик. И на этот раз он сделал бы это просто так. Бесплатно.

— Вы тут толковали, что адвокат мне ни к чему, что хотели просто потолковать со мной. Вроде бы какое-то предложение имеете, от которого я отказаться не могу. Небось окружной прокурор прислала?

— Нет, но я получил ее разрешение, — ответил Саймон. — Вижу, вы помните мисс Савич?

— Не, я слышал, что ее зовут Фрейзер. Я точно знаю, потому что она именно та баба, которой я собираюсь вчинить иск за нападение на безвинного человека.

Лили ответила ослепительной улыбкой.

— Давай, малыш, подавай на меня в суд, а я опять отделаю тебя по первое число. Хочешь, начну прямо сейчас?

Она захрустела суставами пальцев — звук, который Морри ненавидел еще с тех пор, как был ребенком и его старик напивался.

— Прекрати! — рявкнул Морри, уставясь на ее руки. — Почему копы вас впустили?

Белая протестантка англосаксонского происхождения, из тех, кто считает себя коренными американцами; представитель самой привилегированной группы населения.

Она снова щелкнула суставами, что делала крайне редко со времен своей букмекерской деятельности, когда какой-нибудь наглец угрожал вторгнуться на ее территорию.

— В чем дело, Морри? Струсил? В штаны наложил?

— Заткнись, сука!

— Назови меня сукой еще раз — и я заставлю тебя проглотить язык! — пообещала Лили.

— Ладно, вы, двое, успокойтесь! — велел Саймон. — Послушай, Морри, ты должен сказать, кто тебя нанял. Этим ты спасешь себе жизнь.

Морри начал насвистывать «Олд мэн ривер».

— Брось, Морри, никого ты этим не обманешь, — засмеялась Лили. — Неужели тебе последние мозги отшибло? Подумай, если у тебя в голове еще что-то осталось. Герман Монк мертв. Три пули в спине.

— Не знаю я никакого Германа Монка. Судя по имени, какая-то зануда. Или жлоб. Первый раз слышу.

Вполне возможно, что он не врет.

— Монк был ходячей уликой. Теперь он мертв. Ты тоже ходячая улика, Морри. Взять хотя бы твоего адвоката. Кто он? Кто его послал? Кто ему платит? Неужели веришь, что он действительно пытается тебя вытащить?

— Я сам его нанял. Он мой хороший друг… то есть пьем вместе. Ну, еще ходим в «Сэмз спортс-бар» на Клифф-стрит, смотрим боксерские матчи, ну, знаете, как это бывает.

Они сидели на противоположных концах стола, разделенного посредине решеткой. Лили задумчиво побарабанила пальцами по пластиковой поверхности.

— Он подставляет тебя, Морри. Неужели ты настолько глуп? Знаешь, ведь он сказал шерифу, что берется защищать тебя бесплатно!

— Дайте сигарету.

— Не будь идиотом. Обязательно коптить легкие? Хочешьсдохнуть от рака? Так вот, повторяю, он отказался брать гонорар из благородства и великодушия. Поразмысли хорошенько, с чего бы это? И что адвокат тебе пообещал?

— Что сегодня я выйду отсюда.

— Вот именно, выйдешь, — кивнул Саймон. Судя по словам лейтенанта Доббса, Морри не лгал. Судья действительно решил выпустить его под залог. — И знаешь, что будет потом?

— Еще бы! Пойду, выпью пивка и расслаблюсь.

— Возможно, — хмыкнула Лили, — тебе это удастся. Надеюсь, ты насладишься вкусом, Морри, потому что это будет твое последнее пиво. К утру ты будешь мертв. Эти люди шутить не любят. И рубят все концы.

— А собственно говоря, кем был этот жлоб Монк? — внезапно спросил Морри.

— Директором музея, где были выставлены картины моей бабушки. Член шайки, подделавшей четыре ее работы и подменившей оригиналы. Когда все открылось и стало очевидным, что ему несдобровать, кто-то выстрелил ему в спину. Поэтому тебя и наняли убрать еще и меня. Пойми, я не успокоюсь, пока не прижму тех, кто украл мои картины. Вопрос только в том, сколько времени пройдет, прежде чем ты станешь мертвецом.

— Я первым делом смоюсь из города.

— Хорошая мысль, — одобрил Саймон. — Но при этом остаются две большие проблемы. Во-первых, ты еще в тюрьме. Твой адвокат пообещал тебя вызволить? Тут кроется вторая проблема: кто внесет залог? Твой благодетель-адвокат? Вполне возможно. Теми деньгами, что передадут ему нанявшие тебя люди. Итак, что ты собираешься сделать, выйдя отсюда? Спрятаться в темном переулке и ждать, пока тебя прикончат?

Он говорил так веско и убежденно, что Морри, похоже, ему поверил. Саймон инстинктивно почувствовал это и, не теряя ни минуты, объявил:

— Кажется, я сумею решить обе проблемы. Если, конечно, хочешь.

— Но как?

— Если мисс Савич возьмет свое заявление обратно, мы вытащим тебя отсюда без ведома адвоката. Мало того, чтобы подсластить пилюлю, я отвалю тебе пять сотен. Иначе говоря, дам возможность убраться подальше от этих подонков. Начать новую жизнь. А за это ты назовешь имя того, кто тебя нанял.

— Ну уж нет, я подам на нее в суд, как только выберусь отсюда! — возразил Морри. — Пять сотен? Дерьмо желтой курицы!

Но Саймон оставался спокойным, сознавая в глубине души, что дожмет Морри. Еще раз нажать — и тот сломается.

Он включил диктофон, лежавший в кармане куртки.

— Знаешь, Морри, лейтенант Доббс и окружной прокурор не хотели никаких сделок с тобой. Я долго их уговаривал. Им не терпится засадить тебя под замок лет этак на десять, а то и упечь на пожизненное. Вот и рассуди: какой мне толк с тобой возиться?

Дальнейшие переговоры заняли всего три минуты. Саймон согласился дать Морри восемьсот баксов, Лили согласилась снять обвинение, а Морри согласился назвать имя.

— Но прежде я хочу видеть, как она подписывает бумаги, и получить денежки, — настаивал он.

Лейтенант и окружной прокурор были недовольны таким оборотом событий, но смирились, сознавая, что Морри — мелкая сошка и самое главное — поймать рыбку покрупнее.

Лили в присутствии Доббса, помощника окружного прокурора, детектива и двух полицейских подписала бумагу о том, что снимает все обвинения против Морри Джоунза, двадцати лет, без определенных занятий.

Оставшись наедине с Лили и Саймоном, Морри развалился в кресле и объявил:

— Ну так вот, слова не скажу, пока не получу бабки.

Саймон поднялся, вынул бумажник, выложил пачку банкнот и пересчитал. Восемь стодолларовых бумажек и одна двадцатка.

— Рад, что ты не окончательно меня разорил, Морри. Поверь, я это ценю. Двадцатки как раз хватит, чтобы купить мне и Лили пару тако.

Морри нагло ухмыльнулся. Саймон начал просовывать деньги сквозь прутья решетки.

— Начинай, Морри.

— Собственно говоря, имени я и не знаю. Эй, только баксы не забирай! Я все скажу! Слушай, она мне позвонила. Женщина то есть. И говорит чудно, совсем как настоящая южанка, ну понимаешь? Это когда слова растягивают, вроде как поют. Она назвала мне имя Лили Фрейзер, описала ее, сказала, где она остановилась, и велела поторопиться. Я пошел в банк, взял деньги и принялся за работу. Только все вышло не так, как я полагал.