– И куда мы побежим, гений архитектуры? На улицу? А с Барьером Волкова ты что делать будешь? Или твоя великая магия земли умеет копать сквозь чистую энергию Бездны?

Демид нахмурился. Он прикусил губу, его энтузиазм заметно угас. Против Барьера у него действительно не было приемов. Это была монолитная стена чистой силы, завязанная судя по всему напрямую на Ядро… Желудок Яра. Изнутри ее не взломать без ключа или без ведома хозяина.

– Значит, купол… – пробормотал он. – Да, это проблема.

– Проблема? Это стена, Демидка. Глухая, – Лиза вздохнула и присела на край стола. Она смерила парня лукавым взглядом. – Хотя ты сам‑то… не особо рвешься бежать, как я погляжу. Как ты за ужином резво ему схемы отопления чертил! Будто всю жизнь мечтал строить Логово для Волкова. Завтра он тебе за твои руны вторую кружку морса пропишет, и ты сам побежишь к нему в спальню третьей женой проситься.

– Эй, не пори чушь! – возмутился Демид, его лицо даже пошло пятнами от негодования. – Я просто спасал наши шкуры и показывал свою полезность!

Сверху раздался очередной оглушительный удар. Кажется, в спальне с корнем вырвало дверцы шкафа, а следом глухо ухнул водяной всплеск Дианы‑Водяры. Потолок прогнулся на пару миллиметров, заставив штукатурку посыпаться уже хлопьями.

Демид испуганно вжал голову в плечи и зажал уши руками:

– Мать, мать, мать… Надеюсь, брачное ложе не рухнет нам прямо на головы вместе с голубками! Если плита лопнет, я ни за что не отвечаю!

Лиза нервно хихикнула. Она соскочила со стола и серьезно посмотрела на земляного мага.

– Ладно. Бежать прямо сейчас – самоубийство. Нас либо Барьер сожрет, либо Тузик с Тотемом поймают во дворе. Нужно время.

– И что делать? – Демид убрал руки от ушей, прислушиваясь к затихающему (или просто переходящему в новую фазу) скрипу наверху.

– То же, что и всегда, – тихо ответила Лиза. – Держать уши на макушке. Работай над своим проектом отопления. Втирайся к нему в доверие. Раз уж он разрешил тебе копаться в рунах фундамента, изучи этот чертов Барьер. Найди хоть какую‑то лазейку, слепую зону, частоту колебаний. А я буду собирать информацию в доме.Изображу из себя послушную девочку. И как только появится шанс…

– … мы сделаем ноги, – закончил за нее Демид.

Они переглянулись, скрепляя этот молчаливый уговор короткими кивками.

А сверху снова донесся мощный толчок, сопровождаемый протяжными женскими стонами. Демид с тоской посмотрел на свежую трещину, побежавшую по идеальному стыку стены и потолка, и тихо выругался.

С этой Стаей определенно нужно было держать уши на макушке. И, желательно, каску на голове.

Ярослав  

Я запустил пальцы в волосы Анжелики и слегка потянул, заставляя её запрокинуть голову. Огневичка выдохнула сквозь зубы, прикрыв глаза.

Рядом, у края постели, замерла Диана. Она тяжело дышала, водяные лилии на её бёдрах пульсировали в такт сердцу, покрывались испариной.

– Кстати, о птичках, – произнёс я вслух. – Хватит спорить, кто главнее. У меня встречное предложение.

– Какое? – синхронно спросили обе и тут же с прищуром переглянулись.

– Вы обе главные, – я обнажил клыки в ухмылке. – Но только если выдержите мой темп. А темп сегодня будет… горячим.

Я не стал тратить время на дурацкие узелки и завязки, с которыми Ди явно перемудрила. Дизайнерские штучки Мелкой были прекрасны, но сейчас они меня тормозили. И я поступил так, как поступаю со всем, что меня тормозит – пустил в ход зубы.

Над моим плечом с тихим, влажным хрустом материализовалась призрачная пасть. Я наклонился к Анжеле первой.

– Не дёргайся, Огонёк. Будет щекотно.

Клац.

Призрачные клыки ювелирно, точно бритва, перекусили наплечную лозу её корсета. Та дёрнулась и осыпалась серым пеплом. Анжела шумно втянула воздух. Я заметил, как напряглись ее соски, проступив под истончившейся тканью.

– Яр… – выдохнула она, не зная ещё, возмущаться ей или просить добавки.

Клац. Клац. Клац.

Я работал методично, как хирург. Бретель за бретелью, стебель за стеблем. Пепельные розы на корсете пытались уползти, но я придержал одну призрачной челюстью, заставив замереть. Роза жалобно тренькнула, как струна, и рассыпалась.

– Твоя сестра та ещё маньячка, – прошептала Анжела, глядя на меня расширенными зрачками. – С узлами она реально перемудрила, мы бы их до утра распутывали бы…

– А ты только сейчас заметила? – я перекусил последнюю лозу, удерживающую корсет, и тот сполз с неё, обнажая высокую, полную грудь. – Но надо отдать должное: халтуры Мелкая не шьёт. Смотри, какая ты красивая.

Огневичка залилась румянцем до самых ключиц. Румянец ей шёл.

Я переключился на Водяру. Та сидела тихо, как мышка, и только подрагивала, когда мои призрачные клыки приближались к её бёдрам. Лилии на её трусиках сжались, будто пытаясь спрятаться.

– А ты чего дрожишь? – я провёл костяшками пальцев по её щеке. – Я же сказал: больно не будет. Только щекотно.

– Я не от страха, – выдохнула она, глядя на меня снизу вверх. – Я… я просто ждала. Очень долго ждала.

Клац. Водяная лилия пискнула и растаяла, оставив на коже мокрую дорожку. Клац. Ещё одна. Клац. Третья.

Водяра зажмурилась. Мои клыки, ледяные, острые, скользили по её бёдрам, а мои пальцы в это время гладили её живот и бёдра.

Её кожа покрылась мурашками. Из горла вырвался тихий, сдавленный стон.

– Вот так, моя тихая заводь, – произнёс я, отбрасывая последнюю лозу. – Теперь ты полностью моя. Без посредников в виде оранжереи.

Обе девушки лежали передо мной обнажённые, дыша часто и прерывисто. Анжела золотистая, жаркая, с рассыпавшимися по подушке волосами. Диана бледная, прохладная, с влажно блестящей кожей.

Огонь и Вода. Лёд и Пламя. А я между ними как дирижёр этого оркестра.

Я стянул остатки одежды и навис над ними, упираясь руками в простыню по обе стороны от их голов. Мышцы на плечах бугрились, свежие шрамы розовели в полумраке.

– Правила простые, – произнёс я низким, грудным голосом. – Я даю, вы принимаете. Если выдержите, то станете сильнейшими магинями этого города. Если сломаетесь… – я сделал паузу, сверкнув клыками в усмешке, – не сломаетесь. Я не позволю.

И я перешёл в наступление.

Первой выбрал Анжелику. Я накрыл её тело своим, вжимая в матрас, и впился губами в её шею. Она вскрикнула и обхватила меня ногами, прижимаясь всем телом. Её кожа обжигала, в самом прямом смысле. Мои ладони, лежавшие на её талии, начали краснеть. Шелковые простыни под её спиной зашипели, пошёл тонкий дымок.

– Осторожнее, Огонёк, – прошептал я ей в ухо, проходясь языком по мочке. – А то сожжешь постель быстрее, чем мы закончим.

– Я… я не специально, – простонала она, выгибаясь подо мной. – Я просто… когда такой момент… я не могу контролировать…

– И не надо. Контролировать буду я.

Я вошёл в неё одним текучим, мощным движением. Анжела ахнула, впиваясь ногтями мне плечи. Её внутренний жар обхватил меня, как расплавленный шёлк. Я зарычал сквозь зубы. Это было даже для меня… остро. Как перец чили в карамели. Обжигающе и сладко одновременно.

Я двигался в ней размеренно, глубоко, с той сдержанной мощью, на которую способен только зверь, уверенный в своей силе. Анжела стонала подо мной, шепча что‑то бессвязное. То ли моё имя, то ли проклятия, то ли молитвы. Её поцелуи, которыми она покрывала мои плечи и шею, оставляли красные, горящие следы. Я чувствовал запах палёной простыни и её аромат магии – жжёную карамель, розовое масло, мускус.

Краем глаза я видел Водяру. Она лежала рядом, сжав бёдра, и смотрела на нас заворожённо. Её пальцы нервно комкали край подушки. Дыхание сбилось. Но она не вмешивалась, ждала своей очереди. Умница.

Я довёл Анжелу до первой вершины, чувствуя, как её плоть сжимается вокруг меня в сладкой судороге. Огневичка вскрикнула, и в этот момент её волосы вспыхнули, буквально, на секунду, превратились в языки пламени.