Пока шли к универбыту, друзья о чём-то радостно разговаривали, а Арина опять задумалась о фотографиях. Её всё также интересовал вопрос о временных коллизиях. Сейчас она уже точно не могла бы сказать, видела она сделанную вчера фотографию или нет. Дело в том, что сейчас она вспомнила: у мамы был ещё один альбом, со школьными фотографиями и фотографиями друзей. Он был не такой большой, всего на 100 фоток, и маленькая Арина его не очень любила рассматривать. Смотрела от силы пару-тройку раз. Там были школьные фото и фотографии, сделанные, кажется, на каком-то катке. Возможно, на этом? ДЮСШОР-1? Сейчас Арина уже корила себя за то, что не очень интересовалась советским периодом истории своей семьи. Хотя, это было естественно: она была дитя полностью цифрового века. Для неё фотографии и письма — это то, что лежит в смартфонах, в облачных хранилищах и социальных сетях. Альбомы и бумажные письма не входили в её систему координат. Кстати… Насчёт писем… Почему бы не написать письмо Серёге? Настоящее, бумажное?

Будучи здесь, в СССР, уже полгода, Арина ещё никому не отправляла и не получала ни бумажные письма, ни открытки. Так почему бы сейчас не получить новый опыт?

На подходе к универбыту стоял газетный киоск «Союзпечати». Арина купила несколько бумажных конвертов и газету «Советский спорт». Положила конверты в газетку и сунула в спортивную сумку.

— Что, любимому письмо будешь писать? — догадалась глазастая Анька. — Люська, от нас привет передавай!

— Да ну тебя в баню! — покраснела, как помидор, Арина. — Вреднюка! Сама беги в фотосалон!

Пока Анька бегала за фотографиями, Арина с друзьями купили в прилавке мороженщицы по мороженому, сели на лавочку и принялись с аппетитом его поедать, разглядывая окрестности универбыта. Окрестности были обычные для советского города: клумбы с оранжевыми бархатцами, некрашеные скамейки, по которым, перед тем как сесть, нужно обязательно провести рукой, проверяя, не сидели ли на них ногами пакостные подростки. Разрушенная бетонная плитка с торчащей тонкой арматурой. Заросшие деревьями скверики перед универбытовским кольцом. По кольцу редкие советские автомобили, троллейбусы, автобусы. Прогремел красный трамвай Татра. Люди ходят туда-сюда, бегают дети. Красота!

Вскоре прибежала и Анька с двумя конвертами в руках.

— А где мне мороженое? — с обидой спросила она.

Арина усмехнулась и подала ей вафельный стаканчик, завёрнутый в узкую вощёную бумажку, который спрятала за сумку.

— Держи! Жуй!

— Спасибочки! И ты держи! — Анька подала Арине конверт с пятью фотографиями 10 на 15.

Арина осторожно взяла бумажный конверт и приоткрыла его. Пахнуло свежим запахом реактивов. Общий фон фотографий был странный, слегка красноватый, по-видимому, это были особенности технологии цветной фотографии в это время. Первая фотография была та, где она стоит за Анькой и держит её за плечи. Именно в это время Арина почувствовала, что пространство вокруг неё как бы колыхнулось, пробежав рябью по округе. Вот! Сейчас она точно, воочию убедилась, что это работает именно так! Она точно знала, что этих фотографий она, кажется, не помнила до того, пока Анька не получила их в универбыте. Однако сейчас, как только Арина открыла и увидела одну из них, то сразу же вспомнила. Эти фотки были в том самом маленьком альбоме, который был личным подростковым альбомом Анны Александровны. Тем альбомом, в котором она хранила школьные фотографии и фотографии друзей.

Однако для того, чтобы та, другая Арина в будущем увидела их, нужно, чтобы Анька свои фотографии сохранила. А она, похоже, этого делать не собиралась, потому что когда вся компания поднялась с лавочки, пакет с фотографиями остался на ней лежать. И Арина опять словно уловила какую-то крайнюю зыбкость воспоминаний. Именно в это время снова пошатнулось пространство-время. Если бы Анька забыла на лавке фотографии, то, естественно, они бы уже не попали в мамин фотоальбом и она бы не вспомнила их. Да так в психушку загремишь, с такими выкрутасами!

— Кажется, ты что-то забыла! — крикнула Арина беспечной Аньке, которая вприпрыжку поскакала от скамейки.

— Ой, точно! Спасибо, Люська! — Анька крутым виражом подскочила к скамейке, взяла фотографии и сунула их в небольшую белую сумочку, висевшую у неё на плече. — Всё! Пойдёмте искать золото в краеведческий музей!

Именно в этот момент Арина поняла, что эти фотографии она точно помнит. Вот только то, что на них сфотографирована Людмила Александровна Николаева, она так в 21 веке и не догадалась…

Историко-краеведческий музей имени Ефима Артамонова располагался на центральной улице города: проспекте Ленина, дом 1. Длинный двухэтажный особняк построен в классическом стиле, как минимум, в середине XIX века, недавно отреставрирован, покрашен в жёлтый цвет и украшен белой гипсовой лепниной по карнизу и парапету. Перед музеем на гранитном постаменте стоял небольшой блестящий старинный паровоз с длинной трубой и громадными колёсами со спицами. Сбоку висела какая-то табличка, но стоять и читать, что там написано, не было времени. Древний паровоз служил символом старой промышленности Екатинска и преемственности поколений рударей и обработчиков металла.

Рядом с главным входом к стене прикреплён бронзовый барельеф бородатого мужика в старинном картузе. Под ним надпись славянской вязью: «Ефим Михеевич Артамонов, крепостной крестьянин, первый русский изобретатель». Внимательно рассмотрев барельеф, друзья прошли внутрь, с трудов открыв массивную деревянную дверь с могучей пружиной, которая со стуком закрыла дверь, отпущенную Анькой, вошедшей последней. Дверь громыхнула на весь музей так, что откуда-то сверху посыпалась вековая пыль. Эхо гулом пролетело по пустым помещениям.

— Это не я! — пискнула Анька, когда все машинально обернулись и посмотрели на неё.

Арина неожиданно и не ко времени вспомнила, что ей сегодня нужно было отнести эскиз костюма для показательного номера в ателье. Вот ведь незадача… Только что ходили в универбыт, можно было зайти и узнать всё подробно. Впрочем, такое важное дело не терпит суеты, можно сходить и в понедельник, предварительно позвонив Елизавете Константиновне Соколовской. Теперь же необходимо сосредоточиться на музее. Предстояло найти информацию про медный завод на территории Рабочего посёлка!

В музее царила тишина и полутьма: через узенькие старинные окна, сделанные во времена, когда стекло стоило дорого, поступало мало света для помещений такого объёма. А ещё здесь стоял тот самый запах казёнщины, который знаком каждому, бывавшему в подобных заведениях, других присутственных местах и вокзалах.

Посетителей в музее казалось, совсем мало, а точнее, похоже, вообще не было. У входа за столом сидела старушка-смотрительница в чёрном платье с кружевным воротничком моды 1940-х годов и с причёской примерно такого же временного промежутка. Она с подозрением окинула взглядом вошедшую тёплую компанию.

— А вы куда это, молодые люди? — недоверчиво спросила она. Судя по всему, подростки в музее бывали нечасто.

Вся компания растерялась, естественно, кроме Аньки. Причём пока Арина собиралась сказать нечто вразумительное, будущая маман взяла проблему допуска в музей на себя.

— Мы хотели посмотреть историю родного города! — важно сказала Анька. — И ещё историю КПСС! Это же не запрещено?

— Не запрещено. Но есть нюанс: к нам ходят организованные экскурсии! — недовольно сказала смотрительница. — Экскурсовода сейчас нет, она работает в школе. И смотритель на территории только один.

— Зачем тогда вообще музей работает? — спросила Анька, наглыми глазами глядя на старушку.

— Хорошо, идите, взрослый билет 1 рубль, детский 50 копеек, — заявила смотрительница, не став спорить. — Деньги без сдачи! У меня сдачи нет!

— Мы ещё дети! — напомнила Анька.

— Если дети, значит, с вас с четверых 2 рубля, — старушка полезла в стол, достала билеты и протянула четыре билета.