Шутливо толкаясь и препираясь, подружки по очереди сходили в душ, потом на завтрак в столовую. Народу было много, так как все собрались в одно время, и пришлось несколько минут ждать, пока освободится хотя бы один столик.

Пока Арина поглощала омлет с жареной колбасой, увидела в столовой Серёгу Николаева, сидевшего за столиком чуть поодаль. Парень, по привычке спортсмена, привыкшего к жизни по графику, тоже встал рано, хотя Николаеву уж точно сейчас не нужно было идти на тренировки. Серёга, увидев Арину и её подружек, улыбнулся и приветственно помахал рукой, вызвав у всей троицы бурное веселье с хихиканьем.

После завтрака зашли в номер, взяли спортивные сумки с заранее приготовленными вещами и направились на каток. В сумках коньки, платья для короткой программы, салфетницы и бутылки с водой.

Так как сейчас сначала предстояли контрольные прокаты обязательных фигур, то сразу же прошли на ледовую арену, переодеваться в соревновательное платье не имело никакого смысла.

В ледовой арене уже на месте были все официальные лица, и на обычных стульях у бортика сидели судьи. Подходили юниоры и взрослые спортсмены. Странно, несмотря на то, что это мероприятие больше походило на экзамен, чем на праздник, настроение почти у всех было приподнятое. Слышались шутки, смех, разговорчики. Сезон начался!

Левковцев, увидев Арину, подошёл к ней.

— Здравствуй, Люда, ну как готова? Как здоровье? — спросил тренер.

— Всё нормально, — кивнула головой Арина.

— Ну и хорошо, сейчас по регламенту состоится небольшая шестиминутная разминка, после которой начнётся прокат обязательных фигур. Да, кстати, насчёт короткой программы… Шеховцов сказал для контрольного проката одиночным прыжком короткой программе поставить риттбергер…

— Да, я поняла, — согласилась Арина. — И я его прыгну. Придётся немного заход переделать в этой части. Но я справлюсь.

— Тогда, может, двойной прыгнуть? — спросил Левковцев. — Всё-таки я считаю, рисковать незачем.

— Я прыгну и тройной! — не согласилась Арина. И добавила:

— Наверное…

Вся проблема была в том, что тройной риттбергер у неё был только один на две программы, и он стоял в произвольной в каскаде с тройным луцем. Одиночный тройной риттбергер она почти не тренировала, только когда нарабатывала этот прыжок. Конечно, был вариант прыгнуть двойной, и это был самый разумный вариант. Однако… Для чего же ещё служат контрольные прокаты, как не для опробования новых элементов?

— Ну хорошо, дело твоё, мы ещё поговорим на эту тему, — не стал спорить Левковцев, и отошёл к другим тренерам.

Арина надела коньки, попрыгала на них, проверила шнуровку. В это время все остальные фигуристки-юниорки: Малинина, Соколовская, Скарабеева уже были готовы к исполнению обязательных фигур.

— Здравствуйте, девчонки! — сказал подошедший Жук. — Сейчас состоится шестиминутная раскатка. После неё вы будете вызываться в таком порядке: первая Малинина, вторая Скарабеева, третья Соколовская, четвёртая Хмельницкая. Сначала исполняете секцию обязательных фигур на левой ноге, потом на правой ноге, желательно в другом месте, чтобы был отчётливо виден след от лезвия на льду. Всё ясно? Тогда давайте на разминку. Пожалуйста, оставьте чистой ту часть катка, что находится перед судьями.

Юниорки друг за дружкой ступили на лёд. Потом разъехались в разные стороны и начали разминаться. Арина нагнулась, проверила температуру льда. Ожидаемо, хоккейный. Интересно, как покажут себя на нём «Графы»…

Арина проехала вдоль ближнего длинного борта, делая самые простые разминочные движения: ёлочки и фонарики. Потом развернулась у правого короткого борта медленными задними перебежками и покатила обратно по центру арены, огибая ехавших конкуренток. Сейчас в её задачу входило как можно эффективнее размять голеностопы, которые наиболее активно участвуют в исполнении фигур.

— Люда, подъедь, пожалуйста, на пару секунд! — подозвал Левковцев.

Арина подкатила к бортику, где стоял Левковцев, и остановилась в ожидании указаний тренера. Остальные тренеры с любопытством уставились на них, гадая что же не понравилось молодому тренеру в разминке воспитанницы.

— Мне кажется, ты разминаешься неэффективно, — строго сказал Левковцев. — Не нужно кататься линейно. Люда, фонариками и ёлочками ноги для фигур хорошо не разомнёшь. Нужна чёткая активная работа голеностопа и бёдер. Встань в сторонке и не мешай никому, делай повороты и развороты, моухоки, чоктау, тройки. После того как увидишь, что развороты будут получаться уверенно, попробуй несколько раз для проверки проехать обязательные фигуры. Всё, давай, работай.

Арина согласно кивнула головой и покатила в правую часть катка. Действительно, замечание Левковцев было очень здравым. Несмотря на то, что бёдра размяла хорошо, однако в голеностопе и икроножных мышцах всё равно чувствовалось некоторая затянутость. Следовало разработать их. Всё дело в том, что Арина разминалась так, словно готовилась к исполнению короткой или произвольной программы, а это совсем не так! Сейчас гораздо важнее был хороший ход именно на мышцах и суставах нижней части ног!

Арина отдалилась к правому короткому борту и следующие несколько минут катала почти по кругу, описывая крутые дуги и исполняя развороты, при этом оценивая получающиеся дуги. В обязательных фигурах ценилась равномерность получающихся окружностей, диаметр которых должен быть примерно в два роста фигуриста, и при этом фигуры должны располагаться на одной продольной оси. Кажется, легко, на самом деле очень трудно.

Выявилась ещё одна проблема: острые лезвия «Графов» цепко вгрызались даже в местный хоккейный лёд. Сейчас Арина убедилась в этом, исполняя дуги и петли. Вот только поможет ли это при исполнении предписанных фигур?

Хорошо размяв ноги, Арина попробовала делать фигуры: тройка — скобка — круг. Шаги непростые, с подвохом. «Тройкой» этот шаг назывался потому, что после его исполнения на льду оставалась чёткая цифра «3». По исполнению фигурист должен был проехать по дуге вперёд-внутрь на внутреннем ребре, исполнить полукруг, быстро и не отрывая лезвия от льда развернуться и покатить по дуге назад-наружу на внутреннем ребре. Тройками заходили на прыжки, особенно флип, риттбергер, тулуп, и сальхов, заходили на вращения, чтобы придать себе угловой момент, просто разворачивались.

В течение программы иногда делали их по 5–10 штук. Шаг этот, несмотря на простоту, очень коварный: по правилам требовалось сделать его, не отрывая лезвия от льда и не становясь на зубец, тогда шаг считался некачественным. Впрочем, это оценивалось лишь в дорожке шагов и обязательных фигурах. В прокате судьи не смотрели на такие мелкие огрехи.

«Скобка», несмотря на несерьёзное название, считался более сложным шагом, чем «тройка». Даже, пожалуй что, самым сложным из разворотов. Называли этот шаг скобкой, потому что след от него походил на фигурную математическую скобку «}». То есть это была как бы тройка наоборот. А сложной она была потому, что, кроме направления движения, менялось ребро на опорной ноге и, соответственно, наклон тела. Плюс перемена ребра и положения тела на скобке должен проходить чётко по центру дуги, противоходом. Это было очень сложно — разворот проходил при выходе из полукруга.

Круг был попроще в исполнении — нужно было на одной ноге описать полную окружность диаметром примерно в два роста фигуриста. Казалось бы, всё просто, но, как всегда, были и нюансы… При исполнении «круга» оценивался чёткий геометрический рисунок. Вытянутость, сплющенность, несовпадение радиусов начала и окончания считались ошибками. В идеале «круг» нужно было начать в одном месте и в нём же и закончить. Это получалось очень редко, обычно элемент заканчивался со смещением относительно продольной оси элемента. Смещение на полметра и более судьями оценивалось как грубая ошибка, от полуметра до двадцати сантиметров — серьёзная ошибка и до двадцати сантиметров — незначительная.

То есть, Арине нужно было сначала сделать на правой ноге цифру «3», потом сразу же, из конечной точки, скобку по траектории «}», и потом, из конечной точки скобки, описать идеальную окружность, радиусом примерно в 3–4 метра. И это всё на правой ноге! А потом проехать тоже самое, уже на левой ноге! Суперсложно!