– Было бы что у меня там воровать... Дверь открылась.
Алексей шутливо поднял руки.
– Вот, – сказал он. – Заранее сдаюсь.
Вошла девушка лет двадцати, высокая, с него ростом. На ней был легкий, совсем не по погоде, черный свингер и черная же мужская шляпа. Смотрела она настороженно, но без опаски.
– Так, говорите, вам открыли?
– Да. Девушка в платке. Я спросил Валю, она сказала... посидите, скоро придет. И тут же ушла. Я и не подумал даже, что в квартире никого нет. А потом пришлось ждать, дверь-то у вас не захлопывается... В общем, посмотрите, если что-то пропало, если надо милицию вызывать – буду свидетелем. Руки можно опустить?
Хозяйка хмыкнула, прошла в маленькую комнату, там заскрипели дверцы шкафа. Потом вернулась.
– В бедности есть определенная прелесть, – сказала она.
– Все в порядке?
– Беспорядок подразумевает наличие не менее четырех предметов. У меня же их три. Как было, так и осталось. Вы тут давно сторожите их?
– Часа полтора-два.
– Ого!
– Так вы меня отпускаете?
– Нет. Потому что теперь, как честный человек, я просто обязана напоить вас чаем. Пойдемте на кухню, там теплее... Да, кстати... кого вы разыскивали?..
Через полчаса Алексей знал уже практически все, что ему хотелось знать.
Бывший жилец этой квартиры погиб весной при странных обстоятельствах, долгое время здесь никто не хотел селиться, люди приходили, осматривались и не соглашались оставаться, хозяева нервничали, снижали плату, и так вот она, Вика, получила это жилье почти за полцены, но покоя здесь нет, очень нервное место, вы не чувствуете?.. она думала поначалу, что дело в пресловутых геопатогенных зонах и водяных жилах, пригласила знакомого экстрасенса, тот побродил с рамкой и ничего особенного не обнаружил, сказал даже, что место здоровее многих... может быть, действуют вещи убитого, предположил Алексей, а вы что, неужели верите в это все? – я думаю, объяснения по большей части бредовы, но само явление существует наверняка, человек что-то чувствует, у вас есть небольшой грузик и длинная нитка?
Подходящий грузик нашелся, толстая цыганская игла, и с этим маятником Алексей медленно обошел квартиру еще раз, комментируя... начинает раскачиваться, значит, тут есть что-то, из-за чего мои мышцы подергиваются...
Там, где на полу были остатки воска, он даже без помощи маятника уловил мелкие сокращения мышц. Игла не раскачивалась, а вращалась. Неплохой инструмент, подумал он, и не требует никакой подготовки... Вы здесь спите? Да. Кошмары снятся? Она кивнула. А в той комнате? Они перешли. А тут словно чем-то воняет, сейчас не ощущается, но ночью – сильно, и просыпаешься разбитая-разбитая... поэтому-то и форточки держу открытыми все время...
Алексей обошел и эту комнату. Сейчас, по второму кругу, здесь неявно ощущалось стороннее присутствие – не то чтобы злое, но глумливое. Глупоглумливое. Источником был участок пола у окна – там, где проходили трубы системы отопления.
Некоторое время он сомневался, посвящать хозяйку в это или нет. Потом махнул на сомнения рукой.
Древний линолеум там горбился, выбиваясь из-под плинтуса. Можно посмотреть? Да, конечно...
Под линолеумом обнаружился лючок – квадратная доска, прикрывающая выпил в половицах. Чем-нибудь подцепить? – он вопросительно посмотрел на Вику, но она уже протягивала ему длинную стамеску.
Оп.
Пустое пространство между полом и потолком, засыпанное шлаком. Здесь шлак выгребли, и в ямке лежал тряпичный сверток.
Развернем?
Там было что-то легкое и, возможно, хрупкое. Ткань ползла под пальцами.
Наконец, открылось... скелет кошки, скелет большой птицы – вороны? сороки? какие-то бантики из пестрых ленточек, несколько пуговиц и булавок – и три самодельные куклы, связанные за ручки между собой.
К каждой кукле пришиты были лоскутки больничной клеенки, исписанные непривычными пиктограммами. Кроме пиктограмм, были и имена... «Валя», «Валентина», «Александра».
– Вот вам и частичка Вали, – пробормотал он. – Где же может быть остальное?..
Хозяйка, похоже, на некоторое время утратила дар речи.
– Если бы не двусмысленность предложения, – сказала она наконец, – я бы попросила вас ущипнуть меня.
Алексей чувствовал, что ее разбирает нервный смех.
– Это что, какое-то колдовство? – продолжала она.
– Да, – кивнул он. Кустарное колдовство, уточнил про себя.
– И вот это... действует?
– Не знаю. Можно проверить. Я все аккуратно унесу, а вы завтра скажете мне, как вам спалось. Идет?
– А почему просто не выбросить?
Он потер подбородок. Еще раз оглядел разложенное на тряпице.
– Рука не поднимается. Ну, а вдруг – и в этом что-то есть? Представляете, что станет с девочками?
И тут она наконец засмеялась.
– Мое неверие ущемлено, – выговорила она. – Или защемлено. Или ущипнуто. Короче, оно визжит и подпрыгивает.
– Передайте ему соболезнования от моего...
Потом, когда Алексей все аккуратно упаковал и вымыл руки, когда они снова сели пить чай, Вика взглядом спросила... неужели же?..
– И верю, и не верю, – сказал Алексей. – Я думаю так... и да, и нет. «Нет» – в том смысле, что вне человеков этого не существует. «Да» – заставляет группу людей, объединенных верой в это, выполнять какие-то действия, чаще бессмысленные, иногда – страшные...
– И эта ваша Валя?..
Он кивнул.
– Родители за ней замечали давно... склонность, что ли, – импровизировал он, извинясь мысленно перед несчастной Сорочинской. – Потом слухи всяческие стали доходить. А потом – раз, и пропала. Не пишет, не звонит. Старики, конечно, в панике. Вот я и пошел по следу...
– А вы – кто?
– Можно сказать – друг семьи. В старинном смысле, без скабрезности.
Профессионально же... некоторое время я этими исследованиями занимался всерьез, а потом сменился климат, и вообще...
– Понятно... Да, жаль, что не могу помочь. Никто не заходил, ничего такого не говорил. Так что – ничем...
– Ну, почему же – ничем. Чаю вот напился. Запишите телефон, Вика.
Завтра-послезавтра позвоните, скaжете, как спалось. Договорились?
Он продиктовал номер телефона, и в этот момент аппарат замурлыкал.
Это был Мартын. Проявлял обеспокоенность.