В первом акте герои живут в городе. Из-за обличительной статьи, которую опубликовал Рубен, на его семью начинает охоту военизированная группировка. Они убивают его сына и кошку, жгут гараж, расстреливают дом. Семья сбегает на север, где проходит второй акт. Они живут в хижине посреди леса, Рубен иногда выходит в городок за припасами, но их снова находят — и тогда семья опять бежит, на сей раз в горы. Там они попадают в город-призрак, живут в нем какое-то время, пока погоня вновь не настигает их. Жена Рубена погибает, он остается с дочерью. В третьем акте герой теряет и ее, после чего начинает мстить — он вернется на юг, найдет лидера группировки и убьет его.

Работу над фильмом мы начали со второго акта. Нам с Мег нужно было держать в уме всю историю, отразить в своей игре события, которые пока существовали лишь на бумаге.

Автобус привез нас в Хоуп, туда же, где снимался «Рэмбо». За прошедший год он практически не изменился, да и если подумать, с чего бы ему вообще меняться? Те же дома остались, магазинчики, те же самые горы на фоне. Я даже прогулялся немного по городу, там же, где Сталлоне ездил на мотоцикле, и посетил маленькое кафе, где мы обедали в перерывах между съемками. Единственным отличием был снег — его в этот раз лежало заметно больше.

Операторы и режиссер пересмотрели «Первую кровь» и вычеркнули на карте Хоупа все улицы, попавшие в кадр, чтобы не повторять их в «Испытании». Зритель не должен был понять, что мы снимали кино в том же самом городе.

Первые съемочные дни Мартин решил провести непосредственно в городе. Мы сняли отель, заселились, отобедали, дождались начальника местной полиции. Начинать работу без заграждения улиц мы не могли. Кристофер прилетел с нами, чтобы обсуждать такие вопросы с властями. Момент этот уже был согласован и оплачен заранее — иначе в Канаду мы бы не полетели. Поэтому съемки начались сразу же без накладок.

Мы выбрали улицу, полиция ее огородила от случайных прохожих и водителей. Мне наложили немного грима, подчеркнув уставший вид — к этому моменту я уже был в бегах. Выдали поношенную одежду, я переоделся, и съемки самого первого эпизода начались. Я ходил от магазина к магазину, покупал продукты, батарейки, керосин, взял себе патронташ для револьвера и мелкую хозяйственную ерунду. Нож еще охотничий купил, который я выдернул из ножен и внимательно рассмотрел. В качестве оммажа сделали копию ножа Рэмбо — не знаю почему, но Мартину это показалось забавным.

Потом сняли, как я вышел из аптеки, повернул голову и увидел двоих мужчин. Их сняли как бы из моих глаз. Одеты они были в демисезонные армейские куртки М-65 со стегаными утеплителями на плечах. Мы заранее обговорили, что преследователей не будем делать явными злодеями в черной коже с шипами, а представим их обычными американцами — людьми, которые отслужили в армии, и носят привычную форму.

Сняли, как я развернулся и нырнул в переулок. Потом мне пришлось еще два раза повторить эту проходку, чтобы этот момент сняли с перспективы убийц. Они двинулись следом.

Дальше началась кутерьма. Снимали, как я иду чуть ли не через весь город, то быстрым шагом, то сворачиваю, то еще что-то. Сейчас это выглядело почти смешно — я просто ходил по маленькому канадскому городку, а за мной таскалось еще два актера, которых снимали отдельно. В будущем сцены смонтируют как нам надо, наложат тревожную музыку, и это все будет работать.

Потом засняли, как я захожу в кафе. Потом — как входят парни.

Интерьер снимали в настоящем заведении, владельцы согласились закрыть его на несколько часов, на роли посетителей наняли массовку, которой заплатили по двадцать долларов. Еще и перестановку пришлось сделать, чтобы оператор мог спокойно проезжать между столиками.

Я вошел, сел у стойки и заказал кофе. Отдельно сняли как наливают из кофейника в чашку — это, подозреваю, скоро станет визитной карточкой Мартина, он постоянно снимал, как что-то наливается, нравилось ему это.

В заведение зашли преследователи, огляделись, заняли столик. Официантка подошла к ним, но один из них махнул рукой, и она ушла.

Оператор снял крупный план моего лица и затем — мои руки, в которых я держал чашечку кофе. Тут я старался притвориться обычным посетителем.

То, как я поднимаюсь с места, пришлось снимать десять раз, потому что Мартин пытался добиться, чтобы я не выглядел слишком уверенно. Я должен был выглядеть как человек, которого загнали в угол. Вставал мой герой и подходил к своим преследователям из отчаянья, а не потому что они взбесили его.

Дальше шел небольшой диалог, который нам удался с первого дубля. За те моменты, пока Мартин меня дрессировал у стойки, я хорошо понял, что именно он хочет увидеть.

— Стоп-кадр, крупный план на лице, оно отлично подходит! — крикнул Мартин.

Мне пришлось зафиксировать выражение лица, его сняли.

— А теперь растерянность! — продолжил он.

Я сыграл и эту эмоцию. Когда бандиты встали с мест, я сделал шаг назад, дав зрителю понять, что мой герой не готов к схватке. Я схватился за живот и побежал к туалету, на ходу зажав рот ладонью. По сюжету здесь Рубен делает вид, что его вот-вот стошнит, но на деле он пытается смыться и вбегает на кухню.

Проход по кухне снимали с рук — Генри Стил держал камеру на не самом совершенном стабилизаторе, который заставлял картинку слегка трястись. Мартин хотел через тряску передать тревогу персонажа.

Пробегая через кухню, я что-то уронил, посыпались на пол вилки. Повар выкрикнул проклятья мне в спину. Он, кстати говоря, взаправду работал здесь — ему мы тоже заплатили за его участие.

Камера в переулке засняла, как я выхожу из здания и захлопываю за собой дверь. А потом хватаюсь за ручку мусорного бака на колесиках и подкатываю его к выходу, подпирая дверь.

Мартин сказал бежать по-настоящему, и я дал деру с таким рвением, что аж сердце в ушах застучало. С первого раза пробежка не получилось, Мартину показалось, что я бегу как-то слишком профессионально, как спортсмен — я и правда часто бегал, чтобы поддерживать себя в форме, поэтому хорошо отточил атлетические движения.

— Рубен Борн не умеет бегать, Джош. Давай еще раз.

Я побежал еще раз, неуклюже наклонив тело вперед. На прошлом дубле я закинул сумку с покупками на плечо, а теперь так делать не стал, и она билась о мои колени. За дыханием я следить не стал и быстро выдохся, открыл рот, проглатывая морозный канадский воздух. В какой-то момент я так перестарался, что запнулся и упал, сумка раскрылась, и наружу выпали вещи.

И тут я понял, что это отличная находка. Не стал выходить из образа, вместо этого начал поспешно собирать батарейки и консервы дрожащими руками, набросал их обратно в мешок, постоянно оглядываясь назад, а затем встал и побежал дальше. Мартину эта импровизация тоже понравилась, поэтому момент досняли с еще одного ракурса.

Вскоре съемочный день подошел к концу — световой день пока что был коротким, солнце уже клонилось к горизонту. Мы вернулись в кафе, и я сел пить глинтвейн и есть черничный пирог с теми же парнями, что преследовали меня по сюжету. К ужину присоединились основные актеры — получила порцию пирога и девочка Салли, которая будет играть завтра мою дочь. Ее папаша Тодд взял на работе отпуск и полетел с нами в Канаду, чтобы следить за своей маленькой принцессой.

Места за столом на всех не хватало, нам пришлось потесниться. Мег села так близко, что нашли плечи прижались друг к другу. Она сидела в красном свитере с оленями и снова жевала картошку — в Канаде ее подавали с тонким слоем плавленого сыра.

С утра моя экранная семья села в фордовский универсал, я завел двигатель, и оператор снял, как я еду по дороге в сумерках. Салли клевала носом (она и правда хотела спать), а Мег скучающе смотрела в окно. Когда мы закончили с этой сценой, как раз наступило утро — в город мы въехали на рассвете, как и хотел Мартин. Ему нравилось играть с солнцем со времен «Турне», он любил закаты и рассветы. Потому что нет визуальных образов сильнее этих, объяснял он.