Первым делом досняли несколько общих планов нашего побега. Я оседлал снегоход, за спину мне села дублерша Салли, на второй снегоход села дублерша Мег. Часа, наверное, два или даже три мы снимали езду по живописному склону и просекам. Проезды в разных местах, на фоне скал и деревьев. Нас поснимали с разных ракурсов, как мы въезжаем по холмам и спускаемся с них. Лес начинал редеть, снег становился глубже. Мы поднимались все выше и выше в горы.

Следующую сцену снимали на ровной площадке, предварительно сделав перерыв на легкий обед с теплым кофе и чаем из термосов. Техники поставили большую палатку с несколькими обогревателями, складными столами и стульями. Разложили приготовленную в Хоупе еду. В микроволновках, подключенных к генератору, погрели блюда.

После небольшого перерыва съемки возобновились. Салли посадили ко мне за спину, а снегоход поставили на утоптанный снег и закрепили. По сценарию — как и в реальности — мы уже несколько часов ехали по сугробам, поэтому девочка должна была устать и почувствовать себя плохо. Дело было в горной болезни. Мой герой, будучи достаточно эрудированным человеком, знал, что помочь девочке может соль — но соли у супружеской пары нет, они забыли ее в хижине. Поэтому Рубен вламывался в один из охотничьих домиков.

Я подъехал на снегоходе к крошечному зданию, сорвал крепление для замка ножом и вошел внутрь. Камера засняла скромный интерьер, который декораторы обставили еще день назад. В реальности дом был заброшен, Кристофер его арендовал за совершенно смешные деньги. Декораторы обустроили помещение день назад, завезли туда припасы, купленные в США — потому что местные товары нередко продавались на французском языке, зритель это бы точно заметил. Сняли обыск дома, рысканье по полкам и шкафчикам.

Я вышел наружу к экранной семье. Взял сумку Рубена, лежавшую под сидением снегохода, раскрыл ее и достал кружку, чтобы развести в ней воду с солью для героини Салли.

Кружка оказалась металлической. Я повернулся к Мартину и громко выругался:

— Кто, черт подери, положил эту кружку⁈

— Не срывай дубль, Джош, — ответил Мартин.

— Да какой к черту дубль? Ты представляешь, что будет, если мы дадим ей на морозе попить из металла? Она приклеится языком, и придется перевозить ее в теплое место. Весь съемочный день пойдет коту под хвост. Дайте кто-нибудь пластиковую.

Съемки пришлось остановить, пока не нашли у кого-то пластиковый походный стаканчик.

Камеры защищали специальными чехлами, чтобы оборудование не сдохло на морозе. Воздух тут был холодный. Большую часть времени Салли с Мег сидели в теплой кабине гусеничной машины, а я отмораживал задницу вместе со съемочной группой.

Мартин планировал управиться с горным эпизодом за один день. Очень много что могло пойти не так. К счастью, нам повезло: техника не увязла, погода не испортилась, аппаратура работала, никто не упал в обморок, поднявшись на высоту. Еще к нам не вышел ни один хищник — поэтому без дел остался егерь, сопровождавший нашу группу с охотничьим ружьем.

Последней сценой дня стал воображаемый полет вертолета. Мартин, конечно, хотел, чтобы вертолет в действительности пролетел над охотничьей лачугой, но разрешения нам не дали, потому что завихрения воздуха от лопастей могли вызвать лавину. От схода ледника мы бы все погибли — на радость местным журналистам.

Поэтому Мартин решил сымитировать полет вертолета и затем наложить его на монтаже. Из транспортера выгрузили два больших вентилятора, и они подняли кучу снега, который пошел по земле. Закачались ветки, посыпалась белая пыль.

Снова перешли к съемкам семьи Борнов. Я поднял голову, Мег тоже посмотрела вверх, Салли перестала пить из своего стаканчика.

— В дом! — приказал я.

Мы быстро забежали внутрь, я закрыл дверь, встал у окна и осторожно выглянул наружу. Снова включили вентиляторы, снег понесся между деревьев. Мы все притворились, что над нами шумит вертолет. Салли зажмурилась, Мег крепко прижала ее к себе — и это засняли отдельно.

На этом съемочный день подошел к концу. Я помог каскадерам загрузить снегоходы и вентиляторы в транспортер, мы все загрузились в машины и поехали назад в Хоуп.

Я уже предвкушал теплую ванну в отеле.

Нам повезло, мы сняли очень многие сцены за один длинный съемочный день, но на этом наша удача закончилась. Климат дал о себе знать, поднялась пурга, такая сильная, что улицы Хоупа погрузились в снежный туман. Наш парковый смотритель запретил выезжать в горы. Впрочем, мы и не собирались.

Съемки «Рэмбо» останавливалась из-за непогоды так часто, что продакшен растянулся на два или три лишних месяца. И мне бы очень не хотелось застрять в Хоупе так надолго. Мартин тоже волновался.

Однако пурга продлилась всего лишь три дня. Отдых пошел мне на пользу — после съемок на снегоходах я, кажется, слегка простыл, поэтому благодаря задержке смог подправить здоровье.

Тяжелее всего съемки шли для Салли. Девочка страдала от акклиматизации после Калифорнии. В первые сутки все было нормально, но на четвертый день ей резко стало плохо, ее настигли слабость, тошнота и головные боли. Мег тоже из своего номера почти не выходила, много спала.

Сегодня девочки нам не требовались — только я, дублерша и вся съемочная группа. Мы снова выбрались за город, но на сей раз не настолько далеко. Снова погрузили снегоходы на транспортер вместе с реквизитом и поехали на трех машинах. Через час выгрузились на снежной поляне. Приехали туда к вечеру, так требовал сценарий. Солнце еще не зашло и было вполне светло. Смеркалось, красные лучи пробивались сквозь стволы многовековых кедров. Времени у нас оставалось мало, час, не больше, и затем наступит такая темень, что съемки станут невозможны без выставления дополнительного света.

Меня и дублершу Мег режиссер отправил «на разведку», проверить парочку маршрутов. Пришлось поездить на снегоходе по снежной целине. Вот если мне что-то и нравилось в этих горах — то это снегоход. Жаль, что в Лос-Анджелесе на нем нельзя кататься.

Может быть, водный байк купить? Ощущения должны быть похожи.

Правда тут был один нюанс. Я побаивался воды, с тех пор, как настоящего Джошуа Клейтона утопили в ванной.

Мы нашли самое удачное место в лесу, куда могла проехать техника. Расчистили места под камеры и оборудование, приготовили реквизит. А дальше наступил ключевой момент, которого, если честно, я очень сильно ждал. Потому что я должен был проявить себя не просто как актер, но и в своем изначальном амплуа каскадера.

Пришло время для еще одной сцены, которая должна была стать самой сложной и опасной натурной сценой для всего зимнего блока. Я настоял на том, что буду выполнять трюк сам. Студийные страховщики сперва возмутились, потребовали нанять дублера, но я настоял на своем, и Мартин смог защитить эту позицию — он полностью доверял мне в этом деле еще со времен «Отпора».

Мне надо было доказать себе, что я помню, как это делается.

В этом эпизоде я врезался на снегоходе в лося, внезапно выскочившего на лесную просеку.

Кадры настоящего лося у нас уже были — оператор начал работу за неделю до основных съемок, посетил какой-то канадский национальный парк и заснял это величественное животное.

Для планировавшегося столкновения изготовили полноразмерный муляж. Вблизи он выглядел так себе, особенно морда, зато весил немного в отличие от настоящего дикого зверя, а потому при столкновении я бы не разбился об него в лепешку, как о стену.

Под муляж поставили скрытые полозья. Техники должны были дернуть его тросом поперек дороги в нужный момент.

Ни Салли, ни ее дублершу на снегоход никто естественно не сажал. За спиной у меня закрепили манекен нужного роста, одетый в такую же куртку, как у дочери героя. Я несколько раз проехался туда-сюда, утоптав снег в подобие дороги. В кадре ее видно не будет, белизна скрывала любые следы от зрителя. Да и замести такой след все равно невозможно.

Я должен был выйти из-за поворота примерно на тридцати милях в час, увидеть лося, вывернуть руль и зацепить муляж бортом снегохода. Главным тут было не пытаться удержать машину рефлекторно — наоборот, моей задачей было слететь в снег. А на самом деле вполне себе контролируемо спрыгнуть.