Дверь открылась, и на пороге оказался один из головорезов. Рубен поднял оружие, его рука тряслась, он никак не мог пересилить себя и стать убийцей, выстрелить в налетчика.

Но ради семьи он это сделал, выпустив весь барабан. Его лицо было столь выразительным, столь опьяняюще убедительным, что я невольно приоткрыл рот. Неужели это и правда я? Да, похоже, в этом фильме я прыгнул выше головы. Предыдущие мои работы были игрой. Я думал, что в «Турне» и «Отпоре» я жил ролью, но то было лишь ребячеством — жить ролью недостаточно, нужно стать другим человеком. В буквальном смысле: изменить ход и логику своих мыслей, изменить темперамент и отказаться от привычных ассоциаций.

После побега герои внешне переменились, Рубен зарос, а Клэр изменила прическу — хотя на самом деле именно с этого момента шли кадры с настоящим цветом волос Мег.

Зрителю показали их новый дом: дровяную печь, туалет снаружи, причем Сара сразу сказала, что туда не пойдет, потому что там паук. Мне почему-то вспомнилось, что в сценарии этой фразы не было, и я улыбнулся. Посмотрел на Мег, сидевшую по правую руку от меня, она взглянула на меня — тоже улыбалась.

— Салли так хорошо играет здесь, — прошептала она.

В пространстве фильма начался вечер. Вся семья села за стол. Никакой длинной беседы здесь не было — это был эпизод, который показывал иллюзию благополучия. Этот уют ощущался лишь короткой передышкой. В кадр попала банка консервированного мяса марки «SPAM», и мне на секунду вспомнился номер отеля в Нью-Йорке, где я давился этой паршивой пародией на еду.

Ужин сменился завтраком. Сцену начали с кадров кофейника, который стоял на плите. Клэр взяла его и налила себе и мужу кофе. Сара сонно ковыряла еду вилкой — девочке даже не приходилось играть, ей тогда как раз нездоровилось после перелета из Калифорнии.

— А мы долго будем тут жить? — спросила она.

— Сколько надо, Сара, — ответила Клэр.

— А сколько надо? — сразу же задала следующий вопрос девочка.

— Столько, сколько…

Клэр посмотрела на Рубена. Рубен пожал плечами — мой герой понятия не имел, сколько им придется здесь провести времени.

— Вы думаете, что злые люди забудут о нас? — спросила Сара.

— Думаю, что рано или поздно забудут, — в разговор вступил Рубен. — Но тебе же тут нравится?

— Колодец нравится, дом нравится. А вот туалет — не очень.

— А наступит зима, придется ходить в ведро, — пошутил Рубен.

— Папа! Ну ты же сам постоянно говоришь не говорить такие вещи за столом!

Еще один день подошел к концу. Герой рубил дрова, ходил в лес и возвращался к ужину. Затем он укладывал дочку. Комнату обставили совсем простенько: маленькая кровать, пара плюшевых игрушек, керосиновая лампа — и все на этом. Сара уже лежала в кровати, Рубен накрыл ее одеялом и сел рядом.

«Как-то не по-отцовски вышло, надо переснять», — сказал тогда Мартин. Я хорошо это запомнил. Сняли в итоге с пятого или шестого раза.

— Пап… — проговорила Сара.

— Что, доченька?

— Плохие люди нас здесь не найдут?

Рубен немного помолчал, после чего кивнул и сказал:

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Ты обещаешь?

По задумке Мартина, Рубен не мог врать дочери, и он не был уверен в том, что этого действительно не случится. Поэтому герой просто наклонился, погладил девочку по голове и поправил край одеяла.

— Спи, Сара.

Она кивнула и закрыла глаза.

Дальше шла интимная сцена. Без реализма в стиле европейского артахуса, как любил говорить Мартин. Никакой обнаженки. Сцена снималась сверху вниз: как мы лежали на покрывале, расстеленном на большом матрасе (полноценной кровати у Борнов не было). Сперва супруги просто лежали, потом Рубен потянулся и взял Клэр за руку. Отдельно сняли, как жена чуть сжимает ладонь в ответ.

Потом Рубен перевернул Клэр на спину достаточно грубым движением и распахнул ее халат так, чтобы было видно белье.

Забавно, что сцена шла без разговора — Мартин заставил нас сказать тут несколько диалогов, но ничего в фильм не попало. Он тогда, похоже, сам не знал, что конкретно хочет увидеть, наснимал кучу вариантов и забраковал их все.

Я еле удержался, чтобы не взглянуть на Мег, узнать ее реакцию на постельную сцену. Решил ее не смущать.

Идиллия кончилась в следующем эпизоде. Рубен приехал в город за припасами — и тут объявились преследователи. Это была первая сцена, снятая нами для фильма. После недолгой погони герой зашел в кафе, надеясь оторваться, но они настигли его и сели за столик у входа. Рубен долго сидел, ждал, пока они уйдут: стрелка на часах быстро перемещалась, а ублюдки выжидали. Наконец, герой не выдержал и встал, подошел к ним и спросил:

— Вы за мной идете?

— Чего? — один из них посмотрел на героя.

— Я видел у вас у аптеки. Вы идете за мной через весь город. Зачем?

— Город маленький, — пожал плечами второй. — Мы просто идем по своим делам.

— Но если хочешь поговорить, давай выйдем, — настоял первый.

Рубен понял, что загнал себя в ловушку. Он схватился рукой за живот, словно ему резко поплохело, и ломанулся к туалету. Только вместо туалета в последний момент он вломился во вторую дверь — ту, что вела на кухню. Оторвался, чуть не растеряв свои покупки, прыгнул в машину и быстро приехал домой, опасно пропетляв по зимнему бездорожью. Не заглушив двигатель, он забежал внутрь. Клэр готовила, а Сара рисовала за столом.

— Клэр, — выдохнул Рубен.

Девушка сразу посмотрела на мужа:

— Нашли?

— Да, — кивнул он, запирая дверь.

Никакой истерики, никаких вопросов. Она просто взяла графин с водой, погасила огонь. Короткий диалог, и вот они уже собираются. Герой вытащил из-под кровати заранее собранную сумку, Клэр открыла шкафчики и достала одну коробку с припасами за другой, а девочка нервничала и никак не могла застегнуться.

Рубен оседлал снегоход, за спину села Сара, на второй снегоход села Клэр. Они успели сбежать.

Теперь шла сцена, в которой мы не снимались. Машина остановилась перед домом, двое мужчин вышли во двор, те самые преследователи. Один попробовал открыть дверь — заперто. Тогда он взломал ее металлической линейкой. Они осмотрели пустой дом, вышли наружу и заметили следы снегоходов на сугробе.

Виды природы впечатляли своей красотой. Неудивительно: Мартин с командой потратил много времени на эти съемки, суммарно они провели в лесу около недели в постоянном поиске подходящих локаций.

В какой-то момент лес начинал редеть, а потому появилось впечатление, что герои заехали уже очень высоко в горы. Они останавливаются, чтобы собраться с мыслями, но тут Сара начала жаловаться:

— Мне плохо, пап, — сказала она и прижалась лбом к спине Рубена.

Он заглушил двигатель и обернулся.

— Что болит?

— Голова, — ответила она. — И тошнит.

Клэр подъехала поближе и слезла. Слез с техники и главный герой.

— Ты замерзла? — спросил он.

— Нет, — она покачала головой. — Тут воздух. Он какой-то… другой.

Рубен потрогал лоб Сары, из-за чего она дернулась — рука была холодной. Герой подошел к багажной площадке, открыл сумку и принялся перебирать вещи. В кадр попало его сосредоточенное лицо, а затем вещи, лежащие внутри. Фляга, запасы еды, бинты, аптечка.

— Черт! — выругался Рубен.

— Что? — спросила Клэр.

— Соль забыл. Твою мать…

— И что делать? — спросила Клер.

— Ничего, — ответил герой. — Спустимся вниз, и станет легче. Главное — спуститься как можно быстрее, давление упадет, и ей станет легче. Надо только перевалить через эту долбаную гряду, черт бы ее побрал.

Герои снова оседлали технику и поехали дальше. По пути Рубен заметил хижину охотника и свернул к ней, остановившись под сенью деревьев.

— Зачем мы тут? — спросила Клэр.

— Там может быть соль. Она нам нужна.

— Папочка, но это же не наше, — проговорила Сара слабеющим голосом.

Я снова улыбнулся, вспомнилось, что Мартин остановил съемку и несколько минут объяснял Салли, что именно от нее хочет. Рядом еще стоял Тодд, закутанный в плотную парку, и пыхтел, ему не нравилось там находиться — и еще сильнее не нравилось, что может заболеть его дочь.