Но Хроника была Хроникой. Просто ждать она не умела, ей нужно было действовать.

— С другой стороны, — сказала она, и раздражение ушло из её голоса, — почему мы просто ждём?

Пастырь и Пустота приготовились слушать.

— Скульптор занимается в Многомерной своими делами, — продолжила Хроника. — Это его слова. А в моей Вселенной, пока он там занят, есть чем заняться. Охотник и его люди ходят сюда, как к себе домой. Он протоптал сюда дорожку, по которой сюда шастают все, кому не лень. Он жжёт мои миры и убивает моих подданных. Он уже уничтожил у меня несколько миров и просто ушёл, и мой миропорядок там теперь не восстановился. Тень, которую я ранее отключила, включилась сама, и я так и не поняла, он ли это сделал или его блохастый теневой воришка. В моей Вселенной беспорядок! Я его терпела, потому что была занята Вратами.

— Врата готовы, — сказал Пастырь.

— Врата готовы, — согласилась Хроника. — А мы свободны. Нас теперь трое, и мы ждем, но никто не говорил, что ждать нужно здесь, в глуши.

Гул Пустоты изменился. Он не стал тише, а стал каким-то более заинтересованным и да, всё так же голодным.

— Он… здесь? — спросила она. — Охотник.

— Нет, — ответила Хроника. — Но здесь его люди, которые раздражают. И мятежники, которых он превратил в своих людей. Я предлагаю навести порядок и наказать мятежников. Выжечь каждую тропу, по которой он сюда ходит. Выдавить Охотника из этой Вселенной так, чтобы он больше не нашёл сюда дверь, даже если очень захочет.

Пастырь запустил диагностику, на этот раз собственного резерва.

— Резерв позволяет, — доложил он.

Пустота ничего не ответила. Энергетические ёмкости на кольце дрогнули все разом, и от платформы вниз, в холодную тьму между сегментами, начали утекать излишки энергии, усиливая хозяйку.

— В его мирах есть живые, — сказала она. — Их можно съесть…

— На здоровье, — ухмыльнулась Хроника.

Моя нога ушла за край перехода, и на этом всё хорошее закончилось, потому что дальше была яркая вспышка. Сильная, резкая из неизвестного источника, как будто кто-то прямо у меня перед носом захлопнул огромную дверь, и она врезалась мне в лицо. Потом раздался грохот, и шёл он изнутри моей головы.

Пальцы Бездны, которые только что держали мою руку, разжало. Что-то третье, чуждое, влезло между нами, выдернуло меня обратно, как пробку из бутылки, и швырнуло спиной вперёд через что-то, что трещало и рвалось. Я успел обдумать всего одну короткую и нецензурную мысль, а потом моя спина встретилась с белыми плитами вокзала, и мысль стала ещё… гхм… нецензурней.

Лёжа на белой плитке, со звоном в ушах, я услышал Бездну. Так далеко, что её голос доходил обрывками, будто его тащили ко мне через десять слоёв мокрой ваты, но интонацию эту я бы ни с кем не спутал. Богиня безумия была в ярости, настоящей, вообще не театральной, я такой у неё, кажется, вообще ни разу не слышал.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ⁈

Кричала она не мне, это я понял сразу. Это было адресовано кому-то другому, тому, кто влез между нами, и в этой фразе я расслышал ещё кое-что, а именно узнавание. Бездна поняла, кто это был, а я… нет, блин.

Межпространственный пробой лопнул, ага, именно лопнул, с тем звуком, с каким рвётся туго натянутая ткань, и на месте окна портала осталась белая стена, чёрные арки вокзала и вечерний воздух Петербурга.

Я сел и немного посидел. Огляделся для порядка на предмет того, что ещё пойдёт не так, и ничего не нашёл. Техники за стеной больше не орали, прибор, судя по тишине, уже перестал капризничать, и все как один старательно старались не замечать Великого Охотника, который сидит на жопе ровно с ОЧЕНЬ озадаченным выражением на лице.

Значит кто-то не пустил меня к Бездне. Вот так, значит!

Я перебрал всех кандидатов в голове ещё раз, и сделал это медленно, чтобы не ошибиться. Верховная Сущность открыла мне свой личный проход, я в него вошёл, и меня оттуда выдернули за шкирку и выкинули обратно на Землю, как породистого щенка. Кажется, Верховная Сущность при этом сама охренела, а это, поверьте, дорогого стоит.

Главный подозреваемый у меня был на данный момент один. Многомерная Вселенная, вот только доказательств у меня не было никаких. Что самое удивительное, чуйка моя тоже молчала. Правда, остальные варианты не подходили ещё больше, что очень странно.

Я вновь потянулся к Бездне, но там было пусто, как в комнате, из которой вынесли всю мебель. Нахмурившись, я потянулся к Тёмной по той нити, по которой мы с ней обычно общались, и тоже ничего не почувствовал. Не было даже ощущения, что на том конце кто-то есть и делает вид, что его нет. Морана также молчала, да и Пандора тоже не отозвалась. Четыре богини разом, а такого не бывает! Одна может быть занята, вторая может обидеться, третья, может быть, спать. Но все четыре одновременно? Нет, похоже здесь проблема в чем-то другом. Мой голос просто не доходит наружу.

Я закрыл глаза, отпустил тело и пошёл восприятием вверх, искать новый барьер, купол, клетку, хоть что-нибудь, что можно потрогать и взять как объяснение случившемуся, и ничего не нашёл. Небо над Землёй было пустое, точно такое же, как днём, без лишних силовых линий, без новых энергетических узлов, без глухой стенки, о которую я бы стукнулся лбом. Никаких новообразований… И при этом связь просто не работала, как телефон, который исправен, заряжен и в сети, только звонить с него больше некуда. С этим было что-то реально не так, я не понимал, что именно, и это бесило меня сильнее всего.

Домой я ушёл через Тень, которая меня приняла нормально. Дорога привычно легла под ноги, слои раздвинулись, и через один длинный переход я уже стоял в собственном поместье. Тут пахло травой, вечером и дымом, кто-то из гвардейцев жёг сухие ветки. В высокие чистые окна падал приглушенный вечерний свет.

Из кухни, зевая на ходу, вышел Затупок. Морда у него была помятая, шерсть на боку лежала в ту сторону, в которую он спал, а из пасти торчала, для разнообразия, арбузная корка. Он посмотрел на меня одним глазом, второй был прикрыт, задумчиво пожевал корку и всем своим видом дал понять, что хозяин пришёл не вовремя.

— Так… — сказал я. — Избранный. Ты что здесь делаешь?

Медоед проглотил корку, посмотрел на кухню, потом на меня, видимо вопрос показался ему странным. Он здесь ел.

— Ты почему здесь? — уточнил я. — Тебе испытания проходить пора дальше. Третье! Не помнишь, что ли, куда тебя Многомерная звала?

«Она не зовет», — донеслось в ответ, лениво и с достоинством. — «Она объявляет. Перед самым началом. А начала пока не было».

— Значит, пойди и начни сам.

«Так это не делается».

— Мой мохнатый друг, — сказал я ласково, и в голосе у меня, видимо, что-то такое прозвучало, потому что второй глаз у медоеда всё-таки открылся. — Прямо сейчас она творит какую-то хрень. Я не знаю, что именно. Я не могу до неё дотянуться, я не могу её понять, и на мои вопросы она мне не отвечает. Ты же её, блин, Избранный! Иди и разберись уже с этой сволочью. Хоть покусай, хоть обоссы!

Затупок подумал, серьёзно так, с прищуром.

«За яблоки, да…» — сказал он наконец. — «Но не сегодня… Сегодня я отдыхаю».

Медоед ушёл обратно на кухню, оставив меня в одиночестве. Прямо сейчас, с большой долей вероятности, Многомерная делала что-то, чего я не понимал, и единственное существо в этом доме, которое она вообще слушала, доедало свой арбуз.

Я сел на свой диван, положил мечи рядом и прислушался. Кольцо на пальце молчало, оно всё ещё работало не на полную мощность, заново привыкая к хозяину. Кодекс тоже молчал, но был в доступе, что радовало меня.

Про сына мне так и не рассказали, и вот это, если разобраться, злило меня сейчас больше всего. Ладно вернули домой, вернули и вернули, Земля цела, я цел, ничего не произошло. Но Бездна пришла с обещанием рассказать что-то интересное о моем ребенке, но вместо информации я получил удар по самолюбию. У мальчика будут проблемы, сказала она, и некоторые уже начались. И всё, меня выкинуло!