Хотя к самой формулировке «родить ребёнка мужчине» Катя всегда относилась неприязненно. Ребёнок рождается сам по себе. И он одновременно и мамин, и папин, и дедушкин, и бабушкин, если те ещё есть. А как показала её первая дочка Асса, он ещё и немножко божественный.

— Ма-ма!

Катя открыла глаза, и первым, что она увидела, после того, как боль спала, была её любимая девочка. Асса сидела рядом, как взрослая, с Большой Тёмной Книгой на коленях. Да-да, всё именно так, всё с большой буквы. И внимательно смотрела на мать большими тёмными глазами, в которых переливалась Тьма.

А затем донёсся знакомый голос, в котором, как всегда, плескалось веселье. Голос этого юмориста она знала отлично, и если она его слышит, значит, сейчас точно всё в порядке.

— Поздравляю, Катюша! У вас мальчик!

Михаэль протянул ей маленький, подозрительно молчащий свёрток, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Катя оглянулась, но никого больше не увидела и хрипло спросила:

— А где все?

Михаэль тоже обернулся, на секунду изобразил задумчивое лицо, а потом не выдержал и заржал.

— Я есть, дочка есть, теперь ещё и сын есть. А кто тебе ещё нужен?

— Ну не знаю… — протянула Катя. — Наверное, никто.

— Вот и хорошо, потому что все «никто» сейчас стоят за дверью, — рассмеялся Лекарь и тут же добавил: — Ты ребёнка-то вообще в руки брать будешь? Мамашка хренова!

Кате стало немножко стыдно. Она протянула руки, принимая малыша. Руки чуть дрожали, потому что она примерно представляла, что простым её ребёнок не родится. А вот кем конкретно он родится, она пока не знала.

Малыш был маленький и толстенький. Он смотрел на неё большими голубыми глазами, немного улыбался и молчал.

— А с ним всё в порядке? — осторожно спросила Катя. — Почему он не кричит?

Михаэль снова изобразил задумчивое выражение, но и на этот раз долго держать серьёзную мину не смог и опять заржал.

— Почему-то мне кажется, что он не хочет.

— Как это не хочет? — удивилась Катя. — Все младенцы должны кричать, это же инстинкт!

— Ну, смотря какие младенцы, — покачал головой Михаэль. — Вот этот… — он ткнул пальцем в пузо пухленького малыша, и тот тут же посмотрел на него неодобрительно, — явно не хочет.

— Гы! — внезапно подтвердила Асса и широко улыбнулась.

Младенец, услышав голос сестренки, повернул голову к девочке. Он посмотрел на неё, прищурился, совсем как взрослый, и тут же выдал:

— Гы!

Асса заливисто рассмеялась, и вот это уже было странно. Ведь Асса не смеялась почти никогда. Малыш подхватил её смех, и они оба продолжили заливаться весёлым смехом, а Катя лежала между ними и не понимала, радоваться ей или пугаться.

После чего малая слезла со стульчика, неуклюже, переваливаясь на пухленьких ножках, подошла к младенцу и протянула ему Книгу.

— Офигеть! — не выдержала Катя. — Она вообще никому не даёт к ней прикасаться! А это… безопасно?

Михаэль на секунду нахмурился, и Катя почувствовала резкий выброс его ауры. Видимо, он прямо сейчас что-то сканировал.

Лекарь кивнул.

— Абсолютно безопасно.

Малыш дотронулся до Книги, и… ничего не произошло! Асса просто важно хмыкнула, удовлетворённая, отошла и снова уселась на свой стульчик.

— Малыш… — нежно улыбнулась Катя, прижала его к себе и поцеловала в толстую щёчку.

И малыш неожиданно погладил её ладошкой по щеке, очень нежно и аккуратно, так, как гладил её муж, и снова это было абсолютно не по-детски.

Катя отодвинула его на вытянутые руки, внимательно посмотрела и попыталась просканировать уже сама. Она не заметила в нём ни капли силы, вообще ничего. Ощущение было такое, будто перед ней обычный неодарённый ребёнок.

— Ми-и-иша… — испуганно протянула Катя. — А он вообще Одаренный?

Михаэль внезапно посерьёзнел и почесал затылок. Плохой знак, если он перестал улыбаться, дело и правда серьёзное.

— Скажу тебе честно, Катя. По ощущениям — нет. Неодарённый.

У Катерины ёкнуло сердце, но Михаэль, тут же это поняв, продолжил:

— Но есть один нюанс. Охрененно большой нюанс.

— Какой нюанс? — удивилась Катя.

— Ты была немножко занята родами, а по Вселенной тем временем прошла Весть.

— Весть? — не поняла Катя. — Какая?

— Ну, Весть, — Михаэль посмотрел на неё с искренним изумлением. — Ты не понимаешь и не знаешь, что такое Вселенская Весть?

— Да не знаю я, блин! — Катя начала злиться. — Давай уже, говори человеческим языком!

— Ну куда ещё человечнее? — удивился Михаэль. — Вселенная объявила, что родился кто-то могущественный.

Катя ещё плохо соображала, поэтому смотрела на него то ли понимая, то ли нет.

— Да блин, подруга! — радостно сказал Михаэль и снова ткнул пальцем в пузо ребёнка, который опять посмотрел на него недовольно. — Вот этот малыш — какой-то охрененно важный перец в масштабах Вселенной.

— Как такое может быть? — спросила Катя. — Ни я, ни ты не чувствуем в нём одарённости.

— Вот именно, — важно поднял палец Михаэль. — Но у этого может быть и другое объяснение.

— Какое?

— Что у нас с тобой, подруга, силёнок не хватает определить, кто он есть на самом деле.

Катя охренела и посмотрела на абсолютно нормального маленького ребёнка, который снова улыбался и глядел на неё очень по-взрослому насмешливо.

— Как назовёте его? — поинтересовался Михаэль.

— Не знаю, — сказала Катя. — Надо с Сашей посоветоваться.

— Правильно, — кивнул Михаэль. — С мужем всегда нужно советоваться, особенно, если этот муж Великий Охотник. Ну что, запускать?

Катя улыбнулась.

— Запускай!

Дверь распахнулась, и начал заходить народ. Сперва зашёл охеренно озабоченный Первый Охотник, который, не отрываясь, смотрел на младенца. Ребенок тоже посмотрел на него, и опять улыбнулся, но еще более насмешливо, чем до этого…

Азорские острова

Остров Сан-Мигел

Томаш отдал приветствие садовой лопаткой.

— Мой генерал, грядка прополота! — доложил он, вытянувшись возле дорожки.

Жуан Мануэл Феррейра внимательно осмотрел работу. Земля разрыхлена, сорняки сложены в ведро, клубника не пострадала. Его сыну исполнилось одиннадцать лет, однако порученное дело он уже умел доводить до конца.

— Молодец, сынок, — похвалил Жуан и провёл ладонью по его волосам. — Можешь идти гулять к океану, но до ужина обязательно вернись.

— Есть, мой генерал! — Томаш снова отсалютовал лопаткой и убежал к калитке.

Жуан проводил его взглядом и улыбнулся. Хороший растёт парень, ответственный, ещё и соображает быстро. Вчера сам догадался прикрыть молодые кусты сеткой, когда к саду прилетели прожорливые птицы. Отец в его возрасте додумался бы бросаться в птиц камнями, пока не разбил соседское окно.

За спиной скрипнула дверь, Инеш вышла на крыльцо, вытерла руки о фартук и посмотрела в сторону огорода.

— Господин генерал, — позвала она мужа, прищурившись от солнца, когда армия Азорских островов починит мой забор?

Жуан проследил за её взглядом. Две доски висели криво, третья лежала в траве. Починить всё это он обещал ещё неделю назад.

— Сегодня, — сказал генерал, стараясь говорить уверенно.

— Ты и вчера так говорил, — напомнила ему Инеш и оперлась плечом о дверной косяк.

— Вчера возникли государственные дела, — объяснил Жуан, доставая телефон.

— Ты полдня проверял складские ведомости, — жена подняла бровь, — а остальные полдня спал в гамаке.

— Проверка ведомостей утомляет, — возразил он, открывая список контактов.

Инеш рассмеялась и вернулась в дом.

В армии Азорских островов генерал был всего один. Под его началом находились гарнизоны всех девяти островов, авиация, береговые батареи и небольшой флот. Должность звучала внушительно, но большую часть рабочего времени генерал подписывал заявки на ремонт крыш, распределял топливо между частями и следил, чтобы солдаты вовремя помогали жителям после обвалов. За всю историю Азорских островов сюда ещё ни разу не приходила война. Твари из Разломов будто не знали, что посреди океана лежит целая страна. Чужие армии тоже проходили мимо. У захватчиков всегда находились более богатые земли, удобные порты и столицы, где можно красиво объявить о своей победе.