— Разговоры потом, — сказал я и показал на людей, бегущих к прибору. — Мне нужно разобрать снаряжение Ордена, спасти этих умников и проверить, кто уже пытался активировать порталы без обучения.

— Речь идёт о твоём сыне, — сообщила Бездна, остановившись напротив.

Все остальные дела сразу стали мелкими.

— Катя? — спросил я, глядя ей в лицо. — Ребёнок?

— Оба живы, — ответила Бездна и коснулась пальцем моей груди. — Мальчик уже родился.

Сердце пропустило удар. Сын… У меня родился ещё один сын, а я стоял возле вокзала и консультировал древних тварей по придворному этикету.

— Они точно в порядке? — спросил я, крепко перехватив её запястье.

— Купер в восторге, Михаэль загадочно молчит, Первый почему-то ругается, — перечислила Бездна, высвобождая руку. — Не могу сказать, что всё идёт хорошо, но, скажем так… приемлемо.

Представить Купера, Михаэля и Первого возле роженицы оказалось легко. Бедная Катя… Там наверняка такая куча людей столпилась, а меня нет.

— Тогда при чём здесь Тёмное Царство? — спросил я, вспомнив письмо. — Михаэль велел его подготовить.

Улыбка Бездны стала слабее.

— Михаэль увидел часть, а я знаю продолжение, — ответила она, подняв взгляд на чёрные арки. — У мальчика позже появятся проблемы, но некоторые уже начались, просто никто рядом пока их не заметил.

— Какие? — потребовал я, приблизившись.

— Здесь я об этом говорить не стану, — Бездна провела пальцами по пространству. — Многомерная слушает Землю слишком внимательно. Твой сын тоже связан с тем, что она сейчас делает.

Над планетой по-прежнему шла работа. Я замечал её краем восприятия весь день. Огромная система собиралась где-то за границей мира, примерялась к нашим слоям и ждала подходящего момента. Новый купол, клетка или такая пакость, для которой у меня пока даже названия нет.

— Где поговорим? — спросил я, уже зная ответ.

— В моём пространстве, — Бездна указала за свою спину. — Там она не услышит каждое наше слово.

— Значит, нам придётся уйти в другую Вселенную, — сказал я, мысленно проверяя, как там Эрания.

— Придётся, — подтвердила Бездна и убрала волосы с плеча.

— Многомерная может сразу закрыть мир, — продолжил я, наблюдая, как её сила собирается вокруг пальцев.

— Может, — согласилась она и посмотрела мне в глаза.

— Вернуть меня потом сможешь? — спросил я, хотя ответ уже прочитал по лицу.

— Постараюсь, — пообещала Бездна, протянув руку. — Большего никто не сможет гарантировать.

Честно, но зато очень хреново и неприятно. Стоило мне шагнуть за ней, и Землю могли захлопнуть раньше, чем я пойму, что произошло. Цена была серьёзной, однако, мать его, этот разговор касался моего ребёнка!

— Тогда пошли! — сказал я, приняв решение. — Возьми меня за руку.

Бездна приподняла бровь.

— Ты даже торговаться не будешь? — спросила она, сжав мои пальцы.

— За сына торговаться не стану, — ответил я и перехватил Аквилу поудобнее.

Эрания мне сегодня не нужна была. Путь на Араз мне был доступен всегда, хотя последнее время я им не пользовался, боясь, что Землю всё-таки отрежут. Но там Многомерная нас точно не услышит.

— Так, подожди! — внезапно озаботилась Бездна. — Давай всё же поговорим у меня.

Она провела ногтем по пространству. Перед нами появилась тонкая прорезь, из которой полезла темнота. Края начали расходиться, будто кто-то вскрывал мир тупым ножом и не особо переживал за царапины. За Пробоем стоял широкий зал. Пол уходил далеко вперёд и заканчивался над чёрной глубиной. Вдоль края горели редкие светильники, а посреди зала уже ждал накрытый стол, заставленный бутылками. Там было очень много бутылок.

— Добро пожаловать в моё пространство! — сказала Бездна, шагнув к проходу. — Напитки уже готовы.

— Почему всё же к тебе? — поинтересовался я.

— Скажем так… — улыбнулась Бездна. — Отсюда я тебя верну с большей вероятностью.

— Ну да, конечно, — пробормотал я, проверяя защиты моей души. — И такая куча алкоголя здесь абсолютно случайно?

— Одно другому не мешает, — возразила Бездна, не отпуская моей руки.

Сильнейшие души поднялись ещё ближе. «Звёздная ночь», которую я всё же нацепил, отозвалась на пальце. Кодекс молчал, и это немного успокаивало меня. Показать Бездне, что Охотника легко можно взять тёпленьким, я точно не собирался. Самое главное, самому не облажаться сейчас.

Но информация о моём ребёнке мне нужна!

Где-то в Равномерной Вселенной

Пространственный переход между вселенными, или же просто Кольцо было готово. Оно висело на краю Равномерной, вдали от обитаемых слоёв, там, где даже свет ближайших солнц доходил слабым и разбавленным, и торчало там уже давно. Миллионы кибер-механических сегментов Пастыря стояли в идеальных сочленениях, ни один не выбивался из общего ряда, и все они выполняли какую-то свою важную функцию. Батареи Пустоты гроздьями облепили внешний обод и были залиты энергией под крышку, причём от них тянуло таким голодом, что любое живое существо, окажись оно поблизости, развернулось бы и сбежало, не задавая никаких вопросов. Поверх всего, тонкой сеткой между сегментами, лежала вязь Хроники, и вязь эта тоже была закончена до последнего узла.

Вратам не хватало всего одного компонента — сердечника. На сложной механической платформе, которая была сделана для одной-единственной цели — создания и установки сердечника, где когда-то лежали заготовки из Первородной материи, теперь не было ничего. Каждый из тройки Верховных Сущностей время от времени туда поглядывал, как будто ожидая, что чудесным образом Первородная материя появится там.

Механический Пастырь закончил очередной цикл диагностики. Он запускал их с той же регулярностью, с какой сердце смертного отбивает удары, но результат не менялся, потому что без сердечника конструкция не работала.

— Готовность конструкции девяносто девять целых и восемь десятых, — сообщил он. — Удерживающий контур стабилен. Расход энергии на поддержание контура в режиме ожидания превышает расчётный в четыре и две десятых раза. Причина в том, что режим ожидания не был предусмотрен проектом.

— Мы это уже слышали, — сказала Хроника.

— Я повторяю, потому что цифра выросла, — Пастырь сложил сегментированные манипуляторы, и в этом жесте, если бы кто-то взялся его переводить на язык живых, читалось раздражение. — Врата рассчитаны на открытие. Не на то, чтобы висеть и не работать. Каждый цикл ожидания я оплачиваю из собственного резерва, Хроника. Это неэффективно!

Слово «неэффективно» в его исполнении звучало как проклятие.

Пустота молчала. Она вообще редко подавала голос, если это можно было назвать голосом, но сейчас от неё шёл низкий, ровный гул, и гул этот был весьма раздражённым. Батареи на ободе Кольца откликались на недовольство Пустоты еле заметной дрожью. Кто-то, кто знал Пустоту давно, а таких в Мироздании осталось немного, сказал бы, что она тревожится. Сама Пустота сказала бы, что просто голодна, впрочем для неё это было одно и то же.

Хроника даже не сдерживала своё раздражение. Оно буквально сочилось из неё, периодически переходя в злость и гнев, ведь её подвинули и с этим ей пришлось смириться. Это была её Вселенная, её правила и все внутри неё происходило лишь с её разрешения. А потом один теневой воришка унёс ящик заготовок, и в одну секунду главным стал тот, кого они изначально беспощадно выкинули из проекта. Но у него оказались в наличии запасы Первородной материи. Он не стеснялся шантажировать и, в итоге, стал главным.

Хроника проглотила это. Она даже нашла в себе силы с этим смириться, хотя до сих пор явственно чувствовала раздражение, ведь их общая, главная цель была важнее. Ну а теперь появилось кое-что ещё, с чем ей смиряться никак не получалось.

Скульптор не спешил. Его посланник приходил уже четыре раза. Холёный мерзкий кадавр торговался здесь, стоя на пустой платформе, и, кажется, наслаждался каждой секундой. Первый раз он появился через положенный срок, изобразил поклон и с прежней вежливостью сообщил, что хозяин задерживается по неотложным делам в Многомерной и просит о снисхождении. Второй раз он извинялся ещё дольше. Третий раз он извинялся так долго и так витиевато, что Пастырь успел провести две диагностики. Ну, а в четвёртый раз Хроника его уже не дослушала, прогнав прочь.