– Видит бог, Мэгги, мне ужасно тебя не хватало!

– Мне тоже. Нет, правда, я очень скучала по тебе и по Кэндис.– Мэгги обвела взглядом переполненный бар.– Если бы ты только знала, как я ждала сегодняшнего дня! Как ребенок, который ждет не дождется Рождества. Я буквально дни считала…

– А я, признаться, боялась, что ты в своем загородном поместье совсем о нас забудешь,– улыбнулась Роксана.– Ну, как твои приемы, чаепития, балы? Не пристрастилась ли ты к охоте на лис – или чем там занимаются в ваших краях высокопоставленные особы?

В ответ на шутку Мэгги только слабо улыбнулась, и Роксана нахмурилась.

– Знаешь, Мэгги, мне не хотелось тебе говорить, но… По правде сказать, ты выглядишь совершенно измотанной.

– Спасибо на добром слове, дорогая!

– На здоровье.

– Прошу прощения…– Возле их столика снова возникла Скарлетт О'Хара.– Двойная водка с лимонным соком, правильно? – Она поставила бокал перед Роксаной.– А вам что принести? Вы еще не решили? – обратилась официантка к Мэгги.

– Я, право, не знаю…– замялась Мэгги.– Вообще-то я хотела, чтобы сначала все собрались.

– Кстати, где Кэндис? – поинтересовалась Роксана, закуривая новую сигарету.– Где ее носит? Она придет или как?

– Конечно придет! – уверенно сказала Мэгги и посмотрела на официантку.– Знаете что, принесите мне, пожалуйста, «Ямайскую румбу».

– И «Маргариту» для меня,– вставила Роксана.– Неужели ты думала, что я позволю тебе распивать коктейли без меня? – спросила она, поймав взгляд Мэгги.– Сейчас мы с тобой выпьем за встречу, а там, глядишь, и Кэндис подойдет.– Она снова затянулась сигаретой.– Ну давай, рассказывай, каково это – быть мамашей Дрейкфорд из «Солнечных сосен».

– Прямо не знаю, с чего начать,– проговорила Мэгги после паузы и, взяв со стола кольцо для салфеток, принялась вертеть его в руках.

Ей очень хотелось поделиться с кем-нибудь своими проблемами, пожаловаться на усталость и одиночество, рассказать об отношениях со свекровью, описать унылое, беспросветное, однообразное существование, которое она влачила. Но вместе с тем Мэгги было стыдно признавать свое поражение даже перед близкой подругой.

Слишком уж она привыкла быть Мэгги Филипс– ведущим редактором «Лондонца», умной, организованной женщиной, способной найти выход из любого, самого сложного положения. Во всяком случае, говорить о себе как о Мэгги Дрейкфорд – замученной бессонницей молодой матери, которая утратила все иллюзии, которая спит на ходу и едва волочит ноги от усталости, она была совершенно не готова. Что бы сказала Роксана, если бы узнала, что даже такое простое дело, как поездка в магазин, обернулось для нее ужасающим фиаско?

Но дело было не только в усталости или в депрессии, которые она испытывала. При всем своем журналистском опыте, Мэгги не взялась бы объяснить, как, каким образом столь сильные отрицательные эмоции сочетаются с любовью и радостью материнства. Она не знала, как выразить чувства, которые испытывала каждый раз, когда замечала искорку узнавания в глазах Люси или когда сморщенное личико девочки расплывалось в блаженной улыбке. Как, почему даже в самые счастливые свои минуты она могла вдруг расплакаться от усталости или наоборот – улыбнуться, когда все валится из рук, а несделанные Дела грозят похоронить ее под собой? Ответа на этот вопрос Мэгги не находила и даже не пыталась искать.

– В общем,– сказала она наконец,– все оказалось не совсем так, как я себе представляла.

– Но тебе нравится или нет? – спросила Роксана и прищурилась.

Мэгги ответила не сразу. Положив кольцо на стол, она принялась водить по нему пальцем.

– Конечно нравится,– сказала она наконец.– Люси просто прелесть, и я… я ее люблю. Но в то же время…– Она вздохнула.– Вообще-то это довольно трудно себе представить.

– А вот и Кэндис,– перебила ее Роксана.– Извини, Мэг… Кэндис, мы здесь! – окликнула она подругу, слегка привстав на стуле.– Ну что она там застряла?

Мэгги обернулась.

– Она с кем-то разговаривает, я только не вижу с кем… О господи! – вырвалось у нее.

– Просто глазам своим не верю,– медленно проговорила Роксана.– Зачем ей понадобилось приводить с собой эту маленькую потаскушку?

Кэндис уже пробиралась к столику, за которым сидели Мэгги и Роксана, когда Хизер потянула ее за рукав.

– Что случилось? – спросила Кэндис, увидев, что Хизер нахмурилась и кусает губу.

– Послушай, Кэндис, может быть, все-таки, не стоит? Я не уверена, что твои подруги будут мне рады. Пожалуй, я лучше пойду.

– Не говори глупости! – возразила Кэндис.– Я точно знаю, они будут рады тебя видеть.

А ты наконец познакомишься с ними как следует.

– Что ж, ладно,– согласилась Хизер после паузы.

– Идем!

Кэндис улыбнулась и, взяв Хизер за руку, потащила за собой. Настроение у нее было превосходным. Радость буквально переполняла ее, и она любила всех: Мэгги, Роксану, Хизер, даже одетую как Дорис Дей официантку, которая вдруг остановилась перед ними, загородив проход.

– Только подумать! – обернулась она к Хизер.– Всего пару месяцев назад тебе тоже пришлось бы напяливать на себя какой-нибудь маскарадный костюм.

– А все благодаря тебе,– ответила Хизер, пожимая Кэндис руку.– Это ты спасла меня от такой жизни. Ты – моя добрая фея, Кэн.

Смущенно рассмеявшись, Кэндис снова стала пробираться вперед.

– Привет, девочки! – сказала она, добравшись до столика.– Ф-фу, ну и народу здесь сегодня!

– Да,– согласилась Роксана, смерив Хизер взглядом.– Я бы сказала, что народу даже слишком много.

Но Кэндис не заметила шпильки.

– Вы ведь помните Хизер? – проговорила она, улыбаясь.– Я решила взять ее с собой.

– Мы заметили,– кивнула Роксана.

– Мы очень рады видеть тебя, Хизер,– вставила Мэгги, которой стало неловко за подругу.

Немного поколебавшись, она подвинулась, освобождая Хизер место.

– А вот и стул! – воскликнула Кэндис, заметив, что компания за соседним столиком собирается уходить.– Я уверена, мы все прекрасно здесь поместимся. Садись, Хизер.

Она собственноручно подставила к столику четвертый стул и села сама.